Алексей Бобл 
Мемория. Корпорация лжи

«Мемория. Корпорация лжи»: Астрель; Москва; 2012
ISBN 978-5-271-41085-7
Аннотация

Когда людям будут стирать воспоминания... 
Когда  всем  внушат,  что  насилия  и  обмана  больше  не существует... 
Когда  война  останется  в  далеком  прошлом,  как  и  сама память о ней... 
Тогда     появится      тот,    кто   восстанет       против     нового порядка! 
Тот,  кто  считает:  человек  до  конца  остается  человеком, только если помнит себя таким, какой он есть. 

Алексей Бобл
Мемория. Корпорация лжи

Автор благодарит Таис Кулиш, Юлиана Загороднего
и Сергея Грушко за ценные советы.

Глава 1

Машина Фрэнку сразу не понравилась: древний «Форд Виктория» с широкими стальными дугами кенгурятника на передке, ржавым задним крылом и тонированными стеклами вызывал смешанные чувства. И вопросы. Первый: откуда такая развалина в парке транспортной компании? Второй: почему водитель повел себя так нагло по отношению к коллегам? Вырулил из общей очереди, тянувшейся к выходу из аэропорта, подрезал тронувшийся к Фрэнку автомобиль, скрипнул тормозами и замер у обочины.
Стекло передней дверцы опустилось, водитель что — то крикнул Фрэнку, но голос утонул в шуме заходящего на посадку в Ла — Гуардию авиалайнера. Тень самолета скользнула по дороге, машинам, людям на тротуаре, пробежала по стеклянному фронтону перестроенного недавно здания и унеслась прочь.
— Чего встал? Везу вдвое дешевле! — услышал Фрэнк, когда свистящий гул реактивных двигателей начал стремительно затухать.
Он шагнул к машине, распахнул дверцу и заглянул в салон. На него смотрело неприятное скуластое лицо с глубоко посаженными глазами. Гладкая кожа обтягивала череп, от правого виска к затылку тянулся толстый белый рубец. Было такое ощущение, будто этот наглец, только что подруливший к выходу из терминала, обмазался гримом. Фрэнк присмотрелся внимательнее. Или… Кожа на лице водителя была натуральная, но какая — то неестественно гладкая. Что за черт? А ведь водителю под сорок — год рождения таксиста был обозначен на водительской лицензии, закрепленной на приборной доске. Почти на десять лет старше Фрэнка, к такому возрасту можно лишиться волос на макушке, но не на лице.
— Садись, — потребовал лысый.
Фрэнк прищурился, отступил немного в сторону.
— Садись, — повторил водитель.
На лицо ему упало больше света, темные зрачки сузились. Лысый взглянул на дорогу, и Фрэнк отказался от мысли, что перед ним обдолбанный наркоман.
За спиной раздались недовольные голоса. Кто — то поторапливал очередь, слева вдоль тротуара вперед продвинулось другое такси, за ним пришли в движение остальные машины, выстроившиеся вдоль терминала.
— Лезь назад. Живо! — Водитель цедил слова сквозь зубы и едва заметно сипел, словно был простужен.
Он выпятил острый подбородок, повернулся на сиденье, когда сзади просигналило такси и подперло его машину бампером. Раскрылась передняя дверца, наружу решительно выбрался немолодой крупный мужик с пышными усами.
Зло цыкнув, лысый повернул к Фрэнку гладкое лицо и вдруг потянулся к нему через салон, будто хотел схватить за руку и затащить внутрь.
— Ну ты… — успел сказать водитель, прежде чем Фрэнк захлопнул дверцу, едва не прищемив ему пальцы.
Оглянулся, пробормотал стоявшим в очереди людям, что уступает такси, и направился к машине усатого здоровяка.
— Еду с вами.
По — хорошему, стоило разобраться с лысым типом. Сесть на заднее сиденье, назвать адрес ближайшего полицейского участка, прокатиться туда и сделать заявление — пусть блюстители порядка проведут расследование и накажут подозрительного таксиста сами. Но… Фрэнк не мог поехать именно в этой машине, потому что не переносил запаха кожаных салонов. У него была аллергия на кожу, мгновенно появлялись сопли, текли слезы…
— Отвалите все! Эй!..
Поравнявшись с другой машиной, Фрэнк обернулся. Лысый водитель, махнул ему рукой:
— Поехали! — Оттолкнул пассажира, пытавшегося открыть багажник, чтобы загрузить чемодан: — Не лезь! — И снова махнул рукой: — А ты садись.
Фрэнк решил не отвечать. Обиженный пассажир подобрал чемодан, что — то сказал лысому и тут же получил от него кулаком в плечо. Люди на тротуаре охнули и подались назад.
— Пожалуй, разберусь, — прогудел усатый громила, не успевший сесть за баранку своего такси.
— Не стоит, — остановил его Фрэнк и громко добавил: — Я позабочусь об этом, сделаю заявление.
Взглянув на номер стоявшего впереди «форда» и рекламные телефоны транспортной компании на скосе багажника, он открыл заднюю дверцу второго такси, убедился, что сиденья в машине обтянуты тканью, и только тогда забрался внутрь и назвал свой адрес в Вест — Сайде, твердо решив, что сообщит руководству компании лысого о грубом поведении их сотрудника. Такой случай нельзя спускать на тормозах, нельзя прощать наглеца и уж тем более не следует идти из — за него в «Меморию», чтобы стереть неприятные воспоминания. Пусть водителя накажут: оштрафуют, лишат премии или работы. Конечно, тот с легкостью воспользуется услугами корпорации и забудет обо всем, что произошло в аэропорту, но не надолго, ведь его имя внесут в базы данных работодателей, возможно оно даже попадет в списки особых категорий полицейского департамента Нью — Йорка. Этого вполне достаточно — нарушителю спокойствия в Ла — Гуардии больше не удастся появиться в общественном месте, у него наверняка отнимут водительскую лицензию, и вот тут уже «Мемория» ему вряд ли поможет. Сколько ни стирай воспоминания, но, приходя на работу или трудоустраиваться, этот лысый всякий раз будет узнавать о совершенном правонарушении. И так будет до тех пор, пока с него не снимут взыскание.
Усмехнувшись, Фрэнк достал из кармана плаща мобильник, несколько секунд размышлял, какой номер набрать первым, и предпочел домашний. Хотелось верить, что Кэтлин окажется там, что она помнит о его возвращении, ждет. В трубке раздались гудки… Странные у них с Кэтлин отношения, всё не как у людей. Фрэнк взял телефон в другую руку и развалился на сиденье. Им пора поговорить серьезно. Давно следовало узнать ее полное имя, номер мобильника, где живет, работает. Расспросить про родителей. Кэтлин весьма эрудированна, умна, дорого одевается и разъезжает на спорткаре, но при этом никогда не кичится своим богатством и не рассказывает о себе.
Все — таки успешный юрист, входящий в правительство штата, не может вот так, запросто, встречаться полгода с девушкой, с которой случайно познакомился на вечеринке у мэра, и до сих пор не знать ее фамилии.
Фрэнк попытался вспомнить, когда дал ей ключ от квартиры: кажется, на втором или третьем свидании, и… она ведь сама предложила ему так сделать. Впрочем, не важно. Надо поговорить с ней, чтобы случайным образом не оказаться в рядах героев — любовников и не стать жертвой вдруг объявившегося на пороге его квартиры ревнивого мужа. А ведь все может быть, жизнь есть жизнь. Пока судьба ему благоволит, светит повышение — должность в руководстве департаментом экономического развития, — нельзя терять голову, нужно сохранять трезвый рассудок и отнестись к будущему разговору с Кэтлин со всей серьезностью: тщательно подготовиться, взвесить каждое слово, каждый жест… Поговорить и решить, как они будут строить отношения дальше.
За окном проплывали приземистые кварталы Квинса, над домами хмурилось небо. Плохо дело, будет дождь. А ведь так хотелось сегодня подольше побыть на воздухе… Но это при условии, что Кэтлин сейчас ответит. Неужели у нее возникли дела и повидаться не получится?
Монотонные гудки лились из динамика в ухо. Фрэнк погрустнел: придется писать Кэтлин письмо. Другой связи с ней нет — либо она сама приезжает, когда захочет, либо отвечает через Сеть и договаривается о месте встречи.
— Алло, Фрэнк… — раздался в трубке ее голос. Он показался немного хриплым и взволнованным, дыхание было прерывистым. Кэтлин шмыгнула носом.
— Привет. Ты в порядке? Я еду, уже не думал застать тебя.
— У меня все хорошо… — Она глубоко вдохнула, и у Фрэнка от беспокойства зачастило сердце. Он ощутил смутную тревогу.
— Ты уверена?
— Да. Слегка простудилась, попала под дождь… Лучше расскажи, как все прошло в Вашингтоне. — Ее голос стал мягче, дыхание — ровным.
Фрэнк бросил взгляд на водителя. Его затылок не выдавал эмоций, в зеркале заднего вида отражалась часть широкого бесстрастного лица. Пожилой таксист разглаживал пышные усы и следил за дорогой, придерживая руль одной рукой.
— У нас все сорвалось… ничего не вышло, — сбивчиво начал Фрэнк. — Переговоры завершились, не начавшись, их перенесли на неопределенный срок.
— И что же тебя волнует? — вкрадчиво и с нежностью спросила Кэтлин.
Она всегда умела поддержать в трудную минуту, подобрать нужные слова и тон беседы, забыв о своих проблемах.
— Карьера… гхм — кхм… Карьера, Кэтлин. Я слишком долго готовил эту сделку, но все сорвалось.
— Да ну, перестань. Разве переговоры не состоялись по твоей вине?
— Нет. — Фрэнк представил, что Кэтлин хитро улыбается, и его губы невольно тоже начали растягиваться в улыбке. — Я даже не знаю, почему так случилось…
— Ну вот видишь. Твоей карьере ничто не угрожает.
Волнение прошло, Фрэнк даже про лысого таксиста забыл, не то что про переговоры. Кэтлин действовала на него как лекарство, ее голос стал мелодичнее:
— Я соскучилась, Фрэнк, приезжай быстрей.
Теперь он представил ее на широкой постели и в кружевном белье — другого девушка не надевает, во всяком случае Фрэнк раньше не видел. Белоснежные простыни подчеркивают ровный, слегка золотистый загар ее тонкой кожи, темная кружевная ткань, скрывающая высокую грудь и бедра, будоражит сознание, сулит наслаждение телом и страстью.
Невольно сглотнув, он прочистил горло, ощутил, как от прилива крови набухают брюки в паху, и с хрипотцой произнес:
— Уже. То есть скоро буду.
— Я жду. — Она помолчала, явно собираясь что — то добавить. — Да, заходила соседка…
— Миссис Флетчер?
— Ага, старушка опять путается в кнопках пульта, не может настроить кабельное.
— Ты помогла ей?
— Нет, не стала открывать. Да и она не горела желанием со мной общаться. Сказала, дождется тебя.
— Ладно, придется заглянуть к ней.
— Сначала зайди домой, Фрэнк.
Он уловил намек.
— Конечно.
В трубке пискнул сигнал отбоя. Фрэнк посидел пару мгновений, затаив дыхание, потом медленно выпустил воздух из легких и повернулся к окну.
Спальный район остался позади, такси ехало по мосту Квинсборо. Слева виднелся Манхэттен; до острова оставалось полмили, машина пройдет их за считаные минуты, если на въезде в район не будет пробки. Вдоль берега Ист — ривер в южной части Манхэттена стояли полуразрушенные небоскребы. Их обгоревшие, смятые взрывами фугасных бомб остовы теснились в сторону океана, зияя черными квадратами оконных проемов, — единственное напоминание о городской войне в центре Нью — Йорка, которое пока невозможно стереть из памяти миллионов.
Пока…
Издали казалось, что эти огрызки из стекла и бетона вот — вот сложатся внутрь, как карточные домики, и сползут в океан, стоит лишь подтолкнуть. А когда остатки зданий исчезнут навсегда, взгляду откроется вид на строящиеся башни Нового Финансового округа, где над Манхэттеном уже высится громада «Мемории», штаб — квартира корпорации, прекратившей бессмысленное кровопролитие тридцать лет назад. «Мемория» дала людям надежду, вселила уверенность в завтрашнем дне. Не случись этого, все восточное побережье от Канады до Мексиканского залива полыхало бы в огне, сгорая в битве за ресурсы. Переселенцы из Техаса, Нью — Мексико и других западных областей — армия, ведомая Бильвилем, — хотели установить свой порядок в стране и проиграли битву за нефть. Их лидер Жак Бильвиль был осужден и казнен в Вашингтоне. Его близкие последователи бежали за границу. Остальные переселенцы, те, кто не смог или не захотел уехать, осели в резервациях, но были лишены избирательного права, за ними установили тотальное наблюдение и следили за перемещениями по радиосигналу с персональных электронных браслетов, которыми «Мемория» обеспечивала все население страны.
Фрэнк проводил взглядом оранжевое пятно — широченный стяг в три с половиной сотни квадратных футов, полоскавшийся на ветру над башней, — и заметил вслух:
— Да — а… А в Вашингтоне дела — то получше обстоят. В столице всё восстановили, здание Капитолия как новенькое, отделения «Мемории» уже на каждом углу, и продолжают открываться новые. И переселенцев у них почти не осталось, многие получили статус гражданина…
Таксист затормозил на запрещающий сигнал светофора перед перекрестком, обернулся, хмыкнул в усы и показал свой электронный браслет с помигивающим оранжевым квадратом на правом запястье, что означало: он заработал гражданство, воюя в отрядах генерала Хоппера.
Фрэнк смущенно опустил глаза. Его браслет мигал зеленым — родился после войны, получил статус автоматически.
— Тебе повезло, парень. — Таксист обнял руками руль, тронул машину с места, когда на светофоре зажегся зеленый. — У тебя есть дом, работа, девушка… — Голос у него был низкий и сильный. Бросив взгляд на Фрэнка через зеркало заднего вида, он ухмыльнулся и добавил: — Ты не терял друзей и близких.
— Почему вы… — Фрэнк осекся.
Ему давно не выпадал случай поговорить с ветераном, хранившим память о войне. Так получилось, что близкие ему старики, кто застал сражения между Хоппером и Бильвилем, уже умерли или сходили в «Меморию», чтобы стереть воспоминания минувших лет. Где — то в городе жил тренер Фрэнка по боксу. Наверное, он, как и многие, посетил одно из отделений корпорации и забыл не только войну, но и своих учеников. Он мог уехать из Нью — Йорка куда угодно. Тренер всегда говорил о свободе, трактуя значение слова во многих смыслах. В юности он казался Фрэнку самым мудрым человеком на свете, был кумиром, служил примером во всем.
Сколько они не виделись? Фрэнк попробовал подсчитать и понял, что минуло почти десятилетие. Редкие звонки и поздравления с праздниками не в счет. Надо обязательно навестить тренера, познакомить его с Кэтлин… Фрэнк отчаянно потер ладонями лицо и сплел пальцы в замок. Он вел себя как последняя свинья, забыв про человека, который заменил ему отца. А если тренер не вспомнит его?..
— Почему — что? — Пожилой таксист смотрел с прищуром в зеркало. — Почему не избавлюсь от прошлого?
Фрэнк кивнул и расцепил пальцы.
— Пока половина гражданских счастливо стирают воспоминания, но живут за чертой бедности… — Ветеран перевел взгляд на дорогу. — Пока под боком резервация, а в ней полно этих грязных ублюдков переселенцев… — Он неожиданно замолчал, крепко сжал руль и сгорбился, втянув голову в широкие покатые плечи борца.
М — да… Фрэнк привалился плечом к дверце, поглядывая на таксиста, гадая, что означала его откровенность и была ли это именно откровенность, а не старческий маразм. Скорее последнее, нежели первое. В конце концов, победителей не судят, у них есть пожизненное право от президента хранить любые воспоминания, они не обязаны посещать «Меморию» трижды в год, как остальные граждане, память о войне — их личное дело.
Но ветеран прав, прав, что Фрэнку повезло, — получить хорошо оплачиваемую работу сейчас очень сложно. Жилье, семья, дети — для нынешнего поколения весьма серьезный груз. И он не должен потерять Кэтлин, надо лишь поговорить с ней, предложить сойтись, возможно навсегда…
На мгновение ему показалось, что лучше оставить все как есть — не стоит узнавать прошлого Кэтлин, потому что у них может не случиться будущего. Правда, сегодня все по — другому. Фрэнк сказал бы — сегодня все символично. Он не поехал с тем грубияном и благодаря ветерану вспомнил о тренере, решился наконец сделать предложение Кэтлин, понял, что любит ее… Да, так и есть.
Фрэнк невольно улыбнулся.
— Приехали, парень. — Таксист указал на счетчик.
— Можете подождать? — Фрэнк полез в карман за бумажником. — Минут десять — пятнадцать. Поднимусь за подругой. — Он протянул деньги.
— Без проблем. — Лицо усача изменилось, стало добродушным. Толстыми крепкими пальцами он провел по усам и добавил: — Сходи в «Меморию», парень.
Фрэнк поджал губы, ожидая продолжения. Таксист покачал головой:
— Только не ври мне, старику, что был там недавно. — Он протянул руку между сиденьями, разгладил Фрэнку смятый отворот плаща и похлопал его по плечу: — В общем, сходи, не нарушай правило гражданина бывать там трижды в год… Да, может, еще успеешь, у них сейчас акция: одно посещение бесплатно. Теперь ступай, я подожду.
Выбравшись из машины, Фрэнк запахнул плащ. Странный ветеран — будто видит насквозь, читает мысли.
Первые капли дождя упали на тротуар, Фрэнк взглянул на сгущавшиеся в грязно — сером небе тучи и поспешил в просторный вестибюль высотки, где арендовал квартиру. Но дальше двух шагов от входа продвинуться не смог — замер, уткнувшись взглядом в многочисленные спины фотографов, газетных репортеров и телевизионщиков, устанавливающих камеры на штативах, настраивающих свет.
Толпа в вестибюле заслоняла от взгляда стойку портье. Фрэнк направился в обход, намереваясь протиснуться в узкий просвет слева. Когда он добрался до стойки, портье узнал его, выложил скопившуюся за двое суток корреспонденцию и посоветовал поспешить воспользоваться лифтом, потому что холл вскоре закроют для пресс — конференции и придется подниматься по лестнице.
Фрэнк поблагодарил, хотел спросить насчет журналистов: откуда те взялись в доме и кто созвал пресс — конференцию? Но портье отвлекли двое с камерой и бейджами крупнейшего новостного канала, и похоже, надолго. Помявшись у стойки, Фрэнк оглянулся — люди в холле заметно оживились. Он поспешил к лифтам, решив узнать подробности на обратном пути. Наверху его ждала Кэтлин, все мысли были только о ней.
Выйдя из лифта, Фрэнк обнаружил дверь в свою квартиру приоткрытой. Первым делом он подумал о соседке: миссис Флетчер все — таки предприняла еще одну попытку, и Кэтлин, вероятно, помогла ей разобраться с настройками кабельного. Старушка не может жить без ТВ, не пропускает ни одного ток — шоу, мечтает стать телезвездой.
Очутившись в прихожей, Фрэнк скинул плащ. На комоде за вешалкой почему — то не оказалось сумочки Кэтлин, которую она всегда оставляла под зеркалом. Вместо сумочки была записка: «Иди на кухню». Заинтригованный Фрэнк забыл прикрыть дверь и, медленно снимая пиджак, двинулся по коридору, свернул направо. На кухонном столе стояли бутылка с красным вином и два бокала.
Фрэнк улыбнулся — как это не похоже на Кэтлин, раньше она так не делала! Он повесил пиджак на стул, достал из ящика штопор. Поездка в ресторан явно откладывается, таксисту придется проявить терпение. Кэтлин — она страстная, просто огонь в постели, и всегда быстро достигает оргазма. Сейчас Фрэнк заставит ее стонать в изнеможении и ожидании разрядки, а потом… Он выдернул пробку и наклонил бутылку. Красное игристое вино весело зажурчало в бокале. Потом девушка приведет себя в порядок — душ, макияж, прическа, — за это время можно спуститься к водителю и попросить подождать дольше, чем планировалось.
Оставив бутылку на столе, Фрэнк подхватил наполненные бокалы и направился в спальню. Руки слегка дрожали от возбуждения, он остановился перед дверью, сделал небольшой глоток — отличное вино. Поднес бокал к свету, любуясь всплывавшими к поверхности пузырьками, толкнул ногой дверь и вошел в комнату.
Кэтлин лежала на широкой постели в кружевном белье и чулках, раскинув руки; на правой не было электронного браслета. Черные как смоль волнистые волосы разметались по подушке, голова была повернута к дверному проему. Мертвые, остекленевшие глаза смотрели на Фрэнка.
Пару мгновений он стоял, оторопело глядя на девушку, держа перед собой бокалы, не в силах осмыслить увиденное. У него заложило уши, перехватило горло. Наконец, издав сиплый возглас, Фрэнк кинулся к кровати. Вино расплескалось на рубашку и простыни. Бросив бокалы, он приподнял голову Кэтлин, заглянул в широко раскрытые глаза, надеясь, что она вот — вот моргнет и скажет «привет». Но этого не случилось.
На шее у девушки был затянут галстук, ее подарок Фрэнку перед поездкой в Вашингтон. Под галстуком на бледной коже виднелась тонкая синяя полоска.
Ее задушили!
Кто? Когда? За что?!
За спиной раздался шорох. Фрэнк развернулся. В дверях спальни стояла миссис Флетчер с пультом от кабельного и близоруко щурилась. Спустя секунду ее глаза округлились, наполнились ужасом.
Она все поняла! Поняла неверно, когда увидела труп Кэтлин, красные пятна на рубашке Фрэнка и постели, приняв их за кровь. Но это не меняет дела. Фрэнк поднял руку; испачканные в вине пальцы предательски дрожали. Он открыл рот, взглянул на Кэтлин… Совершенно не меняет, она все равно мертва.
Когда он снова повернулся к двери, миссис Флетчер там уже не было — вопя на весь дом, соседка шаркала по коридору, унося ноги прочь из его квартиры.
Фрэнк тяжело опустился на край кровати, взял с тумбочки трубку радиотелефона и набрал «девять один один».

Глава 2

Эдвард Бэггинз, запустив пальцы под ремень, внимательно изучал лицо задержанного. Тот находился в комнате для допросов, отделенной от аппаратной, где был сейчас детектив, звуконепроницаемой зеркальной перегородкой в полстены.
Лицо человека могло рассказать Бэггинзу о многом. Например, наличие массивного лба, ярко выраженных надбровных дуг, квадратного подбородка у какого — нибудь подозреваемого говорило о высоком уровне агрессии и склонности к физическому насилию. Маленький рот, тонкие губы и близко посаженные к переносице узкие глаза указывали на скрытный характер. Личность с такими приметами могла решиться на сексуальное преступление. Но сейчас перед детективом был мужчина, который не подпадал ни под одно из известных описаний.
Почти ровный овал лица, слегка угловатые, высокие скулы, прямой нос, светло — зеленые глаза и темные волосы — такой тип должен нравиться женщинам. Ростом подозреваемый был на пару дюймов ниже Бэггинза, занимавшегося в ранней юности тяжелой атлетикой. Только поэтому детектив выглядел намного крупнее и массивнее в плечах.
Фрэнк Шелби сидел за столом в допросной комнате и угрюмо глядел перед собой. На нем были слегка помятый темно — синий плащ и брюки, светлая рубашка, заляпанная красным, но не кровью — Бэггинз такое способен отличить сразу. Напротив подозреваемого стояла закрепленная на штативе телекамера, рядом с ней пустовал стул.
Давненько Эдвард не опускал на эту полированную сидушку свой толстый зад, уйму времени не слышал такое знакомое: «Я не убивал!» или «Без адвоката разговаривать не стану!». Эти фразы многие выкрикивали сразу, как только он появлялся в комнате; иногда, обливаясь слезами, дрожащим голосом просили отпустить под залог, клялись, что ничего не помнят, что произошла какая — то чудовищная ошибка, и умоляли не вызывать консультанта из «Мемории», надеясь избежать сканирования памяти.
Это было давно, с тех пор в Нью — Йорке не случалось убийств. Методы корпорации оказались эффективными, тяжкие преступления сошли на нет. Но в городе по — прежнему находился самый крупный во всей стране отряд полиции. Его многочисленность была вынужденной мерой: в Бронксе располагалась резервация, где проживали почти триста тысяч переселенцев, а эти люди не ходят в «Меморию», и что у них на уме, знают только они сами.
Эдвард повернулся к двери, когда в аппаратной появился Бад Джессап, седовласый начальник полицейского департамента. Он молча протянул детективу папку и взглянул через стекло на Шелби.
— Личность убитой уже установлена? — пролистывая материалы, спросил Бэггинз.
— Ребята выясняют.
— Почему у нее не было браслета? Как она вообще умудрилась его снять?
— Думаешь, мне не хочется узнать об этом? — Начальник департамента склонился над пультом к стеклянной перегородке, рассматривая задержанного, и добавил: — Тебе придется попотеть, Эд. Непростое дело, непростой подозреваемый.
Бэггинз оторвал взгляд от досье.
— Не смотри на меня так. — Джессап выпрямился. — Знаю, любое убийство, будь оно проклято, имеет мотив. И ты его установишь. — Он пригладил густые, зачесанные назад волосы и положил руку на плечо детектива. — Давай, поговори с ним. Поговори, как ты умеешь, по душам, нащупай в парне ту самую жилку…
— Бад, — Бэггинз редко называл начальника по имени на работе, только в моменты откровения (а сейчас был как раз такой момент), — к чему ты клонишь? Если этот Шелби невиновен, он выйдет отсюда, и все обвинения будут сняты. И ты забыл об убийстве по неосторожности. Может, партнер убитой, кувыркаясь с ней в постели, увлекся и не заметил, как…
— Ладно, хорошо… — Начальник департамента взмахнул рукой. — Прочитай материалы и поговори с подозреваемым, пока адвокат не подъехал.
Бэггинз кивнул, снова погрузившись в изучение досье. Он понимал, что взволновало старого друга: больше пяти лет в Нью — Йорке не совершали убийств. Джессапу наверняка уже звонили из мэрии и требовали разобраться как можно скорее — будет совсем не удивительно, если эксперт и команда мнемотехников из «Мемории» доберутся в участок раньше, чем приедет адвокат подозреваемого. Мэр хорошо лижет зад боссам корпорации. Бад это знает, все это знают. Подозреваемый — юрист в правительстве штата, возможно вскоре позвонят из Вашингтона…
Эдвард перевернул страницу. Волнение начальника все — таки передалось ему, он быстро пробежал взглядом отпечатанные мелким шрифтом листы, отметил про себя, что Шелби серьезно увлекался боксом, но не сделал профессиональной карьеры спортсмена из — за травмы предплечья. В двадцать лет был случай содействия полиции: подозреваемый защитил в стычке с бандитами своего сокурсника — практиканта, временно исполнявшего обязанности помощника городского прокурора, и затем дал показания против преступников.
Детектив захлопнул папку и покинул аппаратную, оставив Бада Джессапа наедине со звукозаписывающим оборудованием.
Когда он вошел в комнату к Шелби, тот по — прежнему угрюмо смотрел в стол, машинально ощупывая правое предплечье, откуда при аресте сняли электронный браслет. Бэггинз включил телекамеру, поправил кобуру на ремне и произнес:
— Непривычно, правда?
— Что? — Подозреваемый поднял на него глаза.
— Говорю, без браслета ощущения непривычные, будто часть тела потерял.
Шелби не ответил, вновь уставился в стол с отрешенным видом.
— Ничего, — детектив сел напротив, положив перед собой папку с бумагами, — это продлится не долго. После нашей беседы вас переведут в следственный изолятор, где вернут перекодированный браслет. — Он сцепил пальцы в замок и перешел к делу: — Меня зовут Эдвард Бэггинз, я буду расследовать убийство, в котором вы являетесь главным подозреваемым в данный момент. Обязан сообщить вам, что согласно девяносто третьей поправке закона Соединенных Штатов ваше имя внесено в списки особых категорий, электронный браслет временно изъят, вы лишены права стирать воспоминания. В случае отказа давать показания из «Мемории» прибудут эксперт и бригада мнемотехников. Вам просканируют память. — Детектив помолчал, наблюдая за Шелби. — Хотите сообщить что — нибудь важное?
Фрэнк вскинул голову. Несколько мгновений смотрел пристально, оценивающим взглядом, затем спокойно поинтересовался:
— Где мой адвокат?
— Уже едет. — Бэггинз позавидовал выдержке подопечного. Похоже, Бад прав: придется повозиться с этим парнем. Привычным движением он расстегнул пуговицы на манжетах и начал заворачивать рукава, обнажая толстые волосатые руки. — Могу выключить камеру. Поговорим без протокола?
Шелби поставил локти на стол, потер закованные в наручники кисти, взглянул на зеркальную перегородку за спиной у Бэггинза, потом ему в глаза:
— У вас добродушное лицо, детектив. И вы хотите разговорить меня. Но я… — Он покачал головой. — Без адвоката общаться не стану.
— Даю вам слово полицейского… — Бэггинз обернулся, кивнул невидимому наблюдателю за перегородкой и снова сел прямо. — Вся аппаратура будет выключена. Не хочу терять время. Приступим? — Он открыл папку, стал перекладывать листы.
Шелби молчал.
— Фрэнк, помогите мне, и я помогу вам.
Бэггинз никогда грубо не давил на подозреваемых. Зачем? Сами всё расскажут, поняв, что их ждет эксперт из «Мемории».
Прошла примерно минута, прежде чем Шелби все — таки заговорил. Начал рассуждать, слепо глядя перед собой, и детектив сразу выделил из рассказа много любопытных фактов. Убитую Фрэнк знал под именем Кэтлин, они иногда встречались у него дома. Девушка всегда звонила сама, либо присылала сообщение по электронной почте; бывало, что приезжала в квартиру и там ждала Фрэнка. Удивительно, но у нее был ключ, он сам его дал Кэтлин. Эдвард так не поступил бы. Доверить незнакомке свою квартиру… хм… Одно дело — спать с женщиной, другое — жить с ней, а тут вообще не пойми что… Однако прерывать монолог подозреваемого он не решился — пусть выговорится.
— Сегодня я собирался про нее все выяснить… и сделать предложение хотел, но… — Шелби попробовал развести руками — браслеты не позволили, он сплел пальцы и опустил кисти на стол. — Но… Скажите, детектив…
— Можно Эдвард.
— Хорошо, скажите, Эдвард, зачем мне ее убивать?
Пожалуй, это был главный вопрос.
— Фрэнк… — Бэггинз достал из папки карандаш, взял чистый лист. — Кто — нибудь может подтвердить факт ваших встреч с Кэтлин? Как часто вас видели вместе? Где и когда?
— Портье дома в Вест — Сайде, где я снимаю квартиру. Мой приятель Майк, у которого бар в Бруклине. Мы часто бывали у него с Кэтлин, любили там поужинать, выпить немного пива, посмотреть матч… — Шелби задумался.
Бэггинз терпеливо ждал, склонившись над листком.
— Да! Продавщица в продуктовом магазине рядом с моим домом. Ей очень нравилась Кэтлин, она все время говорила, что мы хорошо смотримся вдвоем. Думаю, — Фрэнк потер переносицу, — она помнит все наши визиты.
— Отлично. Мы опросим этих людей. Теперь подумайте хорошенько: волновало ли что — нибудь вашу подругу в последнее время? Ей кто — нибудь угрожал?
— Нет. — Фрэнк покачал головой. — Она… Она всегда выглядела бодрой, была легка на подъем. Единственное, на что я обратил внимание перед отъездом в Вашингтон, — Кэтлин вела себя рассеянно.
— Вы виделись перед отлетом?
— Нет, мы говорили по телефону. Она была сдержанна и постоянно теряла нить беседы.
Бэггинз хотел задать следующий вопрос, но Шелби опередил его:
— И еще таксист… Когда ехал в такси из аэропорта, я разговаривал с Кэтлин по телефону. Вроде бы ничего особенного, но вот вначале ее голос был взволнованным и каким — то сиплым. Она сказала, что простудилась, а сейчас с ней все в порядке… — Фрэнк замолчал, снова потер переносицу указательными пальцами. — Затем мы перебросились парой слов с таксистом. Я рассказал про Вашингтон, как там всё отстроили заново…
— Вы помните номер такси?
— Нет, я… Таксист — ветеран, воевал за Хоппера, широколицый такой, с пышными усами, крупный, как медведь. Вы легко разыщите его через сотрудников транспортной компании, обслуживающей аэропорт Ла — Гуардия.
— Да… — Бэггинз сделал пометку на листе.
Он уже понял, в каком направлении движется Шелби — выстраивает цепочку событий по пути из аэропорта домой. Верное решение: чем больше свидетелей наберется, тем больше у него шансов выйти отсюда оправданным. Похоже, Джессап уверен в невиновности Шелби, но это надо доказать.
— Войдя в дом, я напоролся на журналистов, — быстро говорил Фрэнк. — Они заняли весь вестибюль. Я еле пробился к портье, забрал почту и поднялся на свой этаж. Да, очень важно — по телефону Кэтлин сказала, что заходила миссис Флетчер, моя соседка по площадке.
Об этом Бэггинз знал из краткого отчета выехавших на место преступления криминалистов.
— Во второй раз, — продолжал Шелби, — она заглянула в квартиру, когда я обнаружил Кэтлин мертвой. Между нашим разговором и приходом миссис Флетчер прошло не более пятнадцати минут. Значит, убийца был в квартире именно в это время… Он задушил Кэтлин галстуком, который она мне подарила совсем недавно… Зачем? — Фрэнк качнул сомкнутыми ладонями. — В смысле — зачем такая сложность? Не проще ли ударить по голове, пырнуть ножом или свернуть шею?
Проще, согласился про себя Бэггинз. Он не мог сказать Фрэнку, что так и случилось — девушку сначала оглушили, затем задушили.
— А тут будто знак какой — то убийца оставил, сообщение… И потом, — Фрэнк поднял указательный палец, — зачем преступник полез в дальний ящик в шкафу, отыскал именно этот галстук, когда другие висели на дверце?.. Может, это ревность?.. Только не пойму, как он проник в мою квартиру. Давно следил?
— Возможно, — машинально произнес Бэггинз. — Девушка могла знать его и сама открыла дверь.
— Точно! Вы абсолютно правы, детектив! Теперь вы верите мне? Ну какой мне смысл убивать любимую? Как потом избавиться от трупа?
Бэггинз кивнул. Или убийца намеренно сымитировал ревность… А что, если этот Шелби так ловко защищается, чтобы пустить следствие по ложному следу? Надо через час устроить ему блиц — допрос, ведь только невиновный не выдумывает каждый раз что — нибудь новое, дает показания четко и всегда повторяется, потому что ему незачем врать.
— Вы часто видели девушку без браслета?
— Что?.. А, нет, браслет могут снять только ваши специалисты или инженеры из «Мемории». Но я слышал, что для этого необходимо особое разрешение, чуть ли не начальника полицейского департамента…
— Все верно.
— Нет, — Шелби покачал головой, — браслет всегда был на руке у Кэтлин.
— Хорошо. — Детектив сдвинул листы в папке и достал желтый квиток почтового отправления. — Вы знаете, что именно отправила некая Кэтлин Бейкер вам до востребования сегодня утром? Как видите, вот здесь, в левом нижнем углу, — он ткнул в квитанцию карандашом, — стоят имя и подпись. Имя отправителя — Кэтлин. Может, это ваша покойная подруга?
Вопрос явно озадачил Шелби. Он растерянно смотрел на квитанцию в руке Эдварда и беззвучно шевелил губами. Наконец, откинувшись на спинку стула, произнес:
— Понятия не имею. Я не заглядывал в почту, полученную от портье, и не знал про квитанцию. Сразу поднялся к себе… — Он тяжело вздохнул.
— Хорошо, Фрэнк, мы выясним, что это за послание.
— Послушайте, Эдвард, — вновь оживился подозреваемый. — Была еще одна деталь, важная и странная: я не заметил в квартире сумочки Кэтлин. Она всегда и везде носила сумочку, такую стильную, из мягкого черного винила с квадратными застежками. Черный — ее любимый цвет… Приходя ко мне, она оставляла вещи на комоде под зеркалом. Когда я вошел, сумочки в прихожей не было.
Выдержав паузу, детектив произнес:
— Это всё?
— Да.
Бэггинз вновь вспомнил отчет криминалистов, которые отметили, что из вещей, принадлежавших убитой, в квартире Шелби были обнаружены лишь туфли, платье и плащ, где все карманы оказались пусты. Не нашлось ни ключей, ни документов, ни каких — нибудь косметических принадлежностей, даже салфеток не было. А убитая не похожа на переселенку или едва сводившую концы с концами уборщицу из придорожного кафе. Впрочем, даже эти женщины носят с собой салфетки и гигиенические прокладки, так что их отсутствие выглядит весьма странным. В отношении убитой — вдвойне. Так не бывает.
Дверь в комнату приоткрылась, в щель заглянул Бад Джессап.
— Минутку, — сказал Бэггинз, поднялся и подошел к начальнику.
Тот прошептал две короткие фразы, многозначительно посмотрел Эдварду в глаза и скрылся за дверью.
Бэггинз медленно обернулся. Фрэнк смотрел на него так, будто ждал сообщения о том, что Кэтлин осталась жива. М — да, убитую действительно звали Кэтлин, и ее фамилия была Бейкер.
Детектив приблизился к столу, взялся за края, подался вперед и произнес:
— Ты по уши в дерьме, Фрэнк. Твоя подруга работала на…
Свет неожиданно погас, здание участка содрогнулось, от грохота заложило уши. Что — то твердое ударило Бэггинза в висок, рассекло ему бровь. Вскрикнув, он повалился грудью на стол. Когда мигнуло и зажглось аварийное освещение, стало ясно, что сорвавшийся с потолка светильник угодил ему в голову, осколками лампы посекло лицо.
Кровь заливала глаза, текла по щеке, Бэггинз щурился, зажимая рану и одновременно пытаясь достать другой рукой пистолет.
Из — под стола выбрался оглушенный Шелби. Он тряхнул головой, уставился на Бэггинза выпученными глазами и крикнул:
— Снимите наручники!
Детектив полез в карман за ключом, но подойти к Фрэнку не успел. С глухими щелчками пули одна за другой продырявили дверь напротив, прочертив сверху вниз замысловатый пунктир. С треском взорвалась осколками телекамера на штативе, вдребезги разлетелась зеркальная перегородка в аппаратной. Шелби снова упал на пол, Бэггинза ужалило в плечо, он пошатнулся и тут же схватился за грудь. Не устоял, вцепившись рукой в спинку стула, повалился на бок и прижался плечом к ножке стола.
В здании на несколько секунд воцарилась звенящая тишина. Эдвард, подавшись к двери, наконец смог вытащить из кобуры пистолет и едва слышно прохрипел:
— Прячься, Фрэнк.
Шелби вскочил, бросил мимолетный взгляд на стол, схватил бумаги и в два прыжка очутился в аппаратной.
Бэггинз повернулся к выходу, поднял оружие, пытаясь удержать его на вытянутых руках. Дверь в допросную распахнулась, в проеме возникла черная фигура в шлеме — маске и с автоматом на изготовку. Пули опрокинули не успевшего нажать на спусковой крючок Бэггинза. Стрелок плавно продвинулся вдоль стены в сторону аппаратной, за ним появился еще один, и еще. Черные безликие фигуры водили оружием по сторонам, двое держали на прицеле истекавшего кровью детектива. Грудь горела огнем, сознание ускользало от него, он понимал, что вот — вот умрет.
Когда в проеме появился смутный силуэт, у которого вместо шлема было белое пятно, Эдвард напряг зрение. На него сверху смотрел высокий блондин с холодными глазами. Тот вошел в комнату, направил ствол с глушителем в лицо раненому и с отрешенным видом произнес:
— Где Шелби?
Эдвард хотел его послать, но вместо слов из горла вырвались хрип и капли кровавой слюны. Они попали блондину на штанину и армейский ботинок.
Пистолет в руке незнакомца дернулся, плюнув огнем. Со звоном лязгнул затвор, вылетела гильза. Но Эдвард Бэггинз этого не услышал — он был уже мертв.

Глава 3

Фрэнк не понял, как выбрался на парковку. Миновал полутемный коридор, толкнул очередную дверь и, вывалившись на улицу, где стояли только полицейские машины, сразу пригнулся, скользнул между рядами автомобилей к сетчатому забору. За спиной едва слышно сухо трещали автоматные очереди, на них огрызались одиночными громкими хлопками табельные пистолеты сотрудников полиции, державших оборону в участке.
Добежав до забора, Фрэнк оглянулся и присел, лихорадочно соображая, как поступить дальше. На стоянке между машинами появились вышедшие из здания люди в черной одежде и шлемах — масках. В руках у них было автоматическое оружие, но они не спешили преследовать Фрэнка. Это нападающие, решил он. Осторожно выглянул — и тотчас подался назад, прижался плечом к бамперу. Их всего двое, но это не значит, что в здании не осталось сообщников, наверняка на участок напал большой, хорошо подготовленный отряд.
Фрэнк затаил дыхание, прислушиваясь к звукам на парковке, потом додумался лечь на асфальт и взглянуть в просвет под машинами. Вдалеке у стены две пары ног в армейских ботинках вернулись к двери в участок и спустя мгновение скрылись в проеме.
Выдохнув, Фрэнк вскочил, перемахнул через забор и помчался по улице прочь.
Сколько так пробежал, он не помнил, очнулся на перекрестке, с удивлением взглянул на оборванную полу плаща и обмотанные тканью кисти. И только тогда сообразил, что сделал это машинально, чтобы скрыть от посторонних взглядов наручники.
Осмотревшись, он как можно спокойнее зашагал мимо зданий, пытаясь определить, в каком районе находится. Прохожие шли навстречу, спускались в подземку, заскакивали в автобус, дышали в спину Фрэнку, обгоняли его — Нью — Йорк бурлил, близился вечер. Тысячи людей спешили домой или в бар, спешили, потому что в воздухе летала холодная морось, в грязном почерневшем небе среди туч сверкали молнии, гремели раскаты грома и вот — вот могло ливануть по — настоящему.
Фрэнк поднял воротник, наклонил голову вперед и ускорил шаг, чтобы двигаться вместе с толпой. Ливень мог хлынуть в любой момент, тогда люди скроются в ближайших подъездах, переходах подземки, магазинах, станут пережидать грозу, а это ему не подходит — сложно прятаться. Пока кругом толпа, его вряд ли узнают или заметят с камер видеонаблюдения, ведь полиция лишена возможности отслеживать передвижения беглеца по сигналу с электронного браслета.
Он уже почти проскочил мимо витрины супермаркета, где на стойках находились телевизионные панели, транслировавшие один и тот же канал. Внизу экранов горела красная строка «BREAKING NEWS», над ней застыло изображение Кэтлин. Фрэнк чуть не коснулся лбом стекла, подавшись к витрине. Он успел прочесть бегущие в строке буквы: «Дочь Джона Бейкера найдена сегодня мертвой в Вест — Сайде». Лицо Кэтлин на экране сменилось волевым лицом пожилого мужчины. У него был тот же разрез глаз, те же губы, что и у дочери…
Ну конечно! Фрэнк зажмурился, хотел коснуться ладонями лица, но вовремя вспомнил, что руки закованы в наручники и обмотаны полоской ткани.
Как же он сразу не догадался?!
Фрэнк открыл глаза — с экрана на него по — прежнему смотрел Джон Бейкер, покойный основатель корпорации «Мемория», великий ученый, некогда один из самых влиятельных людей в мире.
Теперь понятно, откуда у Кэтлин вкус к дорогим вещам, умение говорить, держаться в обществе. Но не ясно, чем она занималась все это время. Работала в компании или просто тратила состояние отца, наслаждаясь жизнью? Возможно, убийство как — то связано с бизнесом. Бэггинз перед взрывом сказал, что Кэтлин работала, но не сказал, на кого…
Фрэнк вздрогнул, когда на экране появилась его собственная фотография. Не совсем хорошего качества — похоже, ее сделали камеры видеонаблюдения в Вест — Сайде и полиция почему — то распространила именно этот снимок. Фрэнк отвернулся от витрины и едва не побежал, лавируя между прохожими. Только спустя десять минут он успокоился, до того ему казалось, что встречные люди сейчас же узнают его. Но большинство спешили по делам, не обращая на него внимания. Мало ли куда человек торопится.
Сбавив шаг, он задумался, что делать дальше. Денег нет, надо избавиться от наручников и где — нибудь отсидеться, переждать и все хорошенько обдумать. Кто напал на участок? И зачем? Неужели хотели убить его?!
Фрэнк остановился, ощупал внутренний карман, куда сунул бумаги Бэггинза. Надо получить по квитанции послание от Кэтлин. Там может быть ключ к убийству, информация, способная снять обвинения и разоблачить настоящих преступников. Но как все провернуть? Его могут узнать в службе доставки, лицо так просто не скроешь, а если не опознают, то кто — нибудь из служащих заметит наручники и непременно вызовет полицию. Что же делать?
Мягкий, успокаивающий голос помог снять напряжение. Из динамиков над головой доносилось: «…радость и процветание, „Мемория“ дарит их вам. А в придачу — одно посещение в год бесплатно. Мы ждем вас в любом уголке света, где есть наши отделения. Персонал „Мемории“ всегда…»
Сигналы автомобилей заглушили окончание фразы. На большом рекламном экране, висевшем на углу дома, светился логотип корпорации: ярко — оранжевый распускающийся цветок. У Фрэнка возникло почти непреодолимое желание зайти в одно из ближайших отделений «Мемории» и воспользоваться предложением из рекламного ролика. Но перед тем придется заполнить особую форму, сообщить свое имя, и тогда компьютер опознает Фрэнка как беглого преступника. Да, желание стереть воспоминание о смерти Кэтлин очень велико, но это не снимет обвинений. А внешность так быстро не изменишь, как память. Даже если назваться чужим именем или прикинуться переселенцем, пожелавшим переметнуться на сторону властей, ничего не выйдет, потому что у него нет электронного браслета. «Мемория» не спасет, нет, нужно искать другой выход. Разбираться самому.
Заметив название улицы, он наконец сообразил, где находится, — это Бруклин. Почему полицейские увезли его так далеко от Вест Сайд? Почему не в местный участок? Предвидели нападение или… заранее знали про Кэтлин и на допросе намеренно водили за нос, проверяя причастность Фрэнка к преступлению…
Он зашагал быстрее, поблизости, примерно в квартале, должен быть бар Майка. Студенческий приятель остался должен двести долларов еще с тех пор, как занимал деньги на свой маленький бизнес, не пожелав стать юристом, хотя имел все шансы сделать неплохую карьеру. Майк учился лучше, чем Фрэнк, ему светило место помощника городского прокурора, но в итоге он выбрал совсем другую профессию, и причиной тому была одна неприятная история, приключившаяся с ним во время практики.
Фрэнк свернул за угол, дошел до следующего перекрестка и снова свернул — на улицу, параллельную той, где висел рекламный экран. В небе сверкнуло, молния озарила стены домов белым светом, гром не заставил себя ждать, и в следующий миг крупные капли упали на тротуар, замолотили по подоконникам и козырькам подъездов, оставляя на окнах толстые косые полосы водянистых пузырьков.
До бара Майка осталось пройти три дома. Фрэнк побежал, надеясь, что приятель окажется там. Не к месту вспомнилось, как тот обещал подарить дисконтную карту заведения, но так и не сдержал слово.
Миновав очередной перекресток, Фрэнк смахнул с лица воду, зло сплюнул, ругая себя за наивность и простоту суждений. Какой смысл приводить разные доводы и в чем — то убеждать себя? Одно дело — требовать деньги у старого приятеля в обычной обстановке, другое — когда полгорода знает, что Фрэнк Шелби якобы прикончил наследницу одного из богатейших людей Америки. В такой ситуации Майк может выкинуть что угодно. Надо быть начеку и надеяться, что приятель не забыл, как Фрэнк однажды, оказавшись рядом, защитил его от нападения бандитов, пытавшихся надавить на помощника обвинителя десять лет назад. Та история сломала Майка и заставила отказаться от карьеры в прокуратуре, зато скрепила их дружбу — приятели часто виделись в баре, беседовали о прошлом, вспоминая учебу за рюмкой хорошего бурбона.
Фрэнк не стал ломиться в бар с парадного входа, обогнул здание, а очутившись во дворе, глянул по сторонам и быстро отворил дверь на кухню.
На Майка работали два повара — переселенца, они весьма неплохо готовили. Официанты тоже были из числа переселенцев. Всего у приятеля в баре трудились девять человек. Но сейчас на кухне почему — то никого не оказалось.
Фрэнк подошел к двери, ведущей в зал, и тихонько приоткрыл ее. Рядом была стойка, Майк, оседлав барный стул, смотрел новости по ТВ. Посетителей в заведении было лишь трое, да и те сидели за дальним столиком и пили пиво, щелкая фисташки. Официантов в зале не было.
Странно. Пригнувшись, Фрэнк пробрался за стойку и опустился на пол.
Шорох привлек внимание Майка. Он обернулся и выпучил глаза на приятеля, не в силах вымолвить ни слова. Фрэнк прошептал, что не убивал Кэтлин Бейкер, сорвал зубами с наручников обрывок ткани и показал скованные руки.
— Но я по уши в дерьме из — за связи с ней. Мне нужна сухая одежда, — тихо добавил он. — Желательно шапка или шляпа, немного денег. И я сразу уйду.
Поджав губы, Майк забегал взглядом по залу, зачем — то достал из отделения в стойке бутылку бурбона, взял стакан, затем спрятал все обратно и кивнул Фрэнку:
— Пошли.
Стойка другим концом примыкала к выступавшей в зал стене, частично заслонявшей бармена от взглядов посетителей. В стене была дверь в небольшую кладовку. Майк подождал, пока Фрэнк, прячась от взглядов посетителей, на корточках проберется в комнату, уставленную по периметру стеллажами, вошел следом и запер дверь изнутри на задвижку. Снял с вешалки свою светло — серую флисовую куртку, фетровую шляпу:
— Надевай. — Положил вещи на стеллаж, затем достал бумажник и отсчитал двести долларов.
— Спасибо. — Фрэнк принял деньги и снова показал закованные в браслеты руки. — Сначала надо снять это.
Майк размышлял не долго. Полез на полки, выдвинул пару картонных коробок, порылся там и наконец потряс перед Фрэнком связкой ключей. Оказалось, там были не только ключи, а и крючки, сильно напоминавшие отмычки.
— Это что? — спросил Фрэнк.
— То, что ты думаешь. — Майк едва заметно улыбнулся. — Давай руки.
Через минуту стальные браслеты были сняты.
— Откуда такой набор? — поинтересовался Фрэнк, потирая запястья.
— Так вышло, что один знакомый полицейский не смог однажды заплатить по счету и оставил их в качестве залога. — Майк подбросил связку на ладони.
— А больше знакомый ничего не оставил?
Как — то слабо верилось, что приятель мог принять набор отмычек в оплату долга, но еще слабей — что полицейский оставил пистолет.
Майк снова молча полез на полки, достал из коробки блестящий жетон детектива. Фрэнк взял у него железку, взвесил на ладони и спросил:
— Подделка?
Приятель кивнул и заметил:
— Но качественная. Вот ты отличишь?
Фрэнк повертел жетон, пожал плечами и спрятал в карман. Не пистолет, конечно, но вполне сгодится.
— Спасибо.
— Куда теперь? — Майк упорно избегал встречаться взглядом с приятелем. Похоже, напуган — деньги легко отдал, наручники помог снять, жетон подарил…
— На почту. — Фрэнк повернулся к двери.
— Зачем? — раздалось за спиной.
— Надо забрать посылку. Думаю, меня хотят убить. Я должен выяснить, за что. — Он открыл задвижку.
— По ТВ сообщили, что переполох в городе устроили террористы — переселенцы, — быстро сказал Майк. — Что ты с ними заодно — мол, хотел взорвать штаб — квартиру «Мемории», но не удалось.
Фрэнк оглянулся. Приятель громко сглотнул и продолжил:
— А убийство Кэтлин Бейкер — твоя кровная месть за отца, воевавшего в армии Бильвиля против Хоппера. Теперь всем переселенцам запрещено покидать границы резервации, а тем, кто оказался на работах в городе, надо прибыть в Бронкс до полуночи. — В его глазах были отчаяние и испуг, но он продолжал говорить: — Мэр вот — вот объявит оранжевый код, в городе хотят ввести комендантский час, призвать на службу резервистов…
— И ветеранов?
— Да, Фрэнк. Да.
— Но… я… я не убивал Кэтлин! И не собирался взрывать бомбы!
Майк поднял ладони:
— Прошу тебя, тише.
Фрэнк был вне себя от услышанного. Кто — то ловко играет против него, выдвигая ложные обвинения.
— Не убивал, — шепотом повторил он.
— Я тебе верю, — кивнул Майк. — Мне жаль, что так вышло…
Толкнув дверь, Фрэнк быстро прошел вдоль стойки и покинул заведение через кухню.
Майк постоял, глядя на стеллажи, задвинул коробки, шагнул в проем, потянув за ручку дверь, и остановился. Он не сказал Фрэнку, что за того обещана хорошая награда — двадцать тысяч долларов тому, кто укажет место, где прячется беглец, и сто тысяч за участие в его поимке.
Спустя мгновение Майк звонил в полицию, набирая телефон доверия на древнем аппарате с проводом, висящем рядом с дверью в кладовку.

Глава 4

План у Фрэнка был простой. Он хотел получить посылку Кэтлин, представившись Эдвардом Бэггинзом, допрашивавшим его в участке. Жетон поможет ему. Правда, железка фальшивая и номер там другой, но в офисе выдачи почтовых отправлений вряд ли станут сверять данные и звонить в участок. За выдачу наверняка отвечает какой — нибудь юнец с зеленым огоньком на электронном браслете, на такой пост не назначают ответственных людей.
Посылка — его спасение, доказательство невиновности. Откуда такая уверенность, Фрэнк и сам не знал, но полагался на интуицию, ведь его обвиняют в сговоре с террористами, в том, что он разгромил участок и хотел взорвать башню «Мемории». Необходимо как можно скорее найти ответы на вопросы: кто эти люди в черной униформе, напавшие на участок, кому помешала Кэтлин, за что его хотят убить?
Фрэнк не рискнул спускаться в подземку, а поймал такси. На удивление легко. Наверное, у темнокожего водителя с толстыми длинными дрэдами не было вызовов или дождь помог — улицы почти опустели.
— Что — то не пойму, мистер, — таксист говорил, слегка растягивая слова, — вы простудились, что ли?
Чихнув дважды, Фрэнк вытер слезы и честно признался, что у него аллергия на кожу.
— Оу! — воскликнул водитель, глянув в зеркало. — Сочувствую. — Наклонился к бардачку, держа руль одной рукой, и достал салфетки. — Держите, мистер.
— Огромное спасибо, — пробормотал Фрэнк.
Взяв упаковку, он сорвал защитную пленку, шумно высморкался в свежую салфетку и, подняв голову, увидел свое отражение в зеркале. А ведь это хорошо, аллергия сейчас весьма кстати: прикрываясь салфеткой, можно спрятать лицо.
Вскоре они подъехали к почтовому отделению, адрес которого был указан в квитанции. Фрэнк снова вернулся на Манхэттен. Дождь почти перестал, но небо оставалось мрачным. Он рассчитался с водителем, оставив щедрые чаевые, повторно поблагодарил за салфетки и вылез из машины.
В офисе, прикрыв лицо и часто шмыгая носом, Фрэнк осмотрелся. Лавки для посетителей у стены пустовали, также пустовали места клерков за стеклянными окошками выдачи корреспонденции и бандеролей. Лишь за дальним от двери маячил силуэт сотрудника. У него за спиной виднелись пластиковые стеллажи, где лежали желтые картонные коробки, обклеенные красным скотчем, разных размеров конверты и полиэтиленовые мешки.
Фрэнк приблизился к окну, чихнул, вытер нос и достал новую салфетку.
— Что вам угодно? — За стеклом поднялся худощавый пожилой мужчина, облокотился на выступ под окном. На руке мигнул оранжевым электронный браслет, на лацкане пиджака блеснула серебристая бирка управляющего.
Дьявол! Фрэнк кашлянул от неожиданности. Вот повезло так повезло. Он быстро собрался с мыслями, достал полицейский жетон, показал управляющему. После чего протянул в окошко квитанцию.
— Простите… — пробубнил Фрэнк. Сопли текли не переставая, еще приходилось смахивать слезы с глаз. — Простите… — повторил он, утершись, и продолжил более или менее разборчиво: — Я детектив Бэггинз, из департамента. Мне нужно получить посылку, вот квитанция. — Он показал бумагу, смачно харкнул в салфетку, быстро вынул новую и прикрыл лицо. — Чертова аллергия, вот так всегда…
Управляющий пристально смотрел на него через стекло.
— Разве вы не слышали, что сегодня случилось в Вест — Сайде? — спросил Фрэнк.
Старик кивнул. Вот и гадай — слышал или нет.
— Убийство… Убили Кэтлин Бейкер, — на всякий случай сообщил Фрэнк.
— Да. Слышал, детектив.
— Посылка — важная улика. Мне поручили изъять ее.
— Хорошо. Но прежде чем выдать бандероль, я должен сделать звонок в участок, мистер Бэггинз. Как, вы сказали, ваше имя?
— Не говорил, — пробубнил Фрэнк в салфетку. — Меня зовут Эдвард.
— Хорошо. — Управляющий взял радиотелефон, надел очки и принялся тыкать пальцами в кнопки.
Старый бюрократ! Фрэнк промокнул глаза и прислушался к ощущениям. Приступ аллергии сходил на нет. Дышалось значительно легче, но не легче было от того, что сейчас узнает управляющий, позвонив в полицейский департамент. А ведь Бэггинз, скорее всего, мертв. Пули попали детективу в плечо и грудь, он приказал Фрэнку спрятаться и тем самым спас ему жизнь. Нельзя упускать свой второй шанс на спасенье, нужно получить посылку любой ценой, но не выдав себя.
— Скажите, — заговорил Фрэнк, — это крупная посылка? Я справлюсь один?
Управляющий, недовольно поморщившись, нажал «отбой», снял очки и повернулся к стеллажам. Через полминуты он показал Фрэнку коробку размером с пачку галет, положил ее на стол и снова взял телефон.
«Уже легче, — подумал Фрэнк. — Можно схватить коробку, разбить окно и убежать». Управляющий снова набрал номер полицейского департамента, и тут за спиной у Фрэнка с шумом распахнулась дверь.
— Положи телефон! — громыхнул с порога грубый голос.
Фрэнк, стараясь сохранять спокойствие, обернулся. У входа в офис стояли двое. Оба высокие, крепкие. Угрюмые неприветливые лица, глубоко посаженные глаза, кожа будто туго натянута и… кажется неестественно гладкой. Один был лысый, другой в шерстяной шапочке, но Фрэнк почему — то не сомневался, что под ней нет волос.
Неожиданно для себя он вспомнил водителя в аэропорту, чуть не затащившего его в машину. У того была похожая внешность.
— Агентство национальной безопасности, — произнес лысый и показал удостоверение.
Они приблизились к окошку, двигаясь нога в ногу. Фрэнк отступил в сторону, закрывая часть лица салфеткой.
Эти люди не были похожи на федеральных агентов, они больше напоминали бойцов, недавно напавших на участок, только без шлемов — масок и бронежилетов. Черные куртки из плотной ткани, брюки военного кроя с боковыми карманами, армейские ботинки, перчатки. Наверняка под одеждой спрятано оружие.
Визитер в шапке сурово уставился на Фрэнка. Лысый напарник — на управляющего. Тот с прищуром — на всех троих. Повисла напряженная тишина, которую нарушил хозяин почтового отделения:
— Что вам угодно? — Получилось у него неуверенно, с дрожью в голосе.
Лысый положил кулаки на выступающий край столешницы под окном, наклонил голову вперед, как молодой бычок, будто собирался боднуть стекло, и произнес:
— Сегодня Кэтлин Бейкер… отправила послание… до востребования. — Он дробил фразы на несколько частей, словно не мог выдать связно больше трех слов. Говорил, как справочный автомат, выплевывая словосочетания. — Оно поступило… в ваше отделение.
— Гхм… — нервно кашлянул управляющий и скосил глаза на Фрэнка.
Вот теперь Фрэнк точно знал, что перед ним те, кто напал на участок, кто охотится за ним. И они пришли за посылкой Кэтлин.
В глазах молчавшего все это время бойца в шапочке мелькнула искра узнавания.
— Да это ж… — выдохнул он, нацелив на Фрэнка указательный палец.
Больше медлить нельзя. Правый кулак Фрэнка врезался бойцу в подбородок, а когда хрустнула кость, левый пробил точно по ребрам. «Пфу — ух!» — выдал крепыш и осел Фрэнку под ноги. Второй привычным движением распустил молнию на куртке, сунул руку под мышку и… Фрэнк не дотянулся до него, потому что лысый отступил на несколько шагов и выхватил пистолет. Действовал он четче, чем говорил: большой палец сдвинул флажок предохранителя, под ладонью, накрывшей пистолет сверху, лязгнул затвор. Когда ствол готов был плюнуть огнем, Фрэнк почувствовал удар в колено, тут же последовал еще один, прямо в голень. От резкой боли ноги подкосились, перед ним выросла крепкая фигура. Фрэнк лишь успел закрыть лицо локтями — удар головой в шапочке отбросил его к стене.
Вскочивший с пола напарник перекрыл лысому линию огня. Чистое везение. Хищно ощерившись, показав окровавленные зубы, он сгреб за ворот сидящего под стеной Фрэнка — и получил от него костяшками пальцев в кадык.
В лицо брызнула слюна, из горла крепыша вырвался сиплый звук. Фрэнк подтянул согнутые ноги к животу, резко распрямил, оттолкнув бойца в шапочке к вооруженному напарнику. Тот плавно шагнул в сторону, словно перетек с места на место, пропуская мимо себя отброшенного к лавкам соратника. Фрэнк снова оказался под прицелом и не мог достать стрелка.
Теперь вряд ли повезет так, как в первый раз.
Что — то ярко — желтое и крупное, размером с футбольный мяч вылетело из окошка над стойкой. Лысый резко повернулся в сторону управляющего и успел дважды надавить на спусковой крючок.
Грохот выстрелов оглушил Фрэнка, но не помешал прыгнуть на лысого. За спиной еще звенело разбитое стекло, продырявленная пулей коробка, брошенная управляющим, падала на пол, а Фрэнк уже рубанул ребром ладони по кисти, сжимавшей оружие. Взмахнул другой рукой, но она напоролась на блок, выставленный бойцом, который тут же перешел в контратаку.
Фрэнк развернул корпус влево, шагнул вперед, сократив дистанцию до минимума. Чужой кулак скользнул по ребрам, глаза стрелка сверкнули, когда в скулу ему врезался локоть Фрэнка. Следующий удар Фрэнк нанес коленом в бедро, добавил кулаком в нос и опрокинул противника навзничь.
Дух перевести не получилось — крепыш в шапочке очнулся и опять поднимался с пола, опираясь на лавку одной рукой; другой он пытался достать пистолет из кобуры на поясе. Фрэнк просто шагнул к нему. Боец попытался закрыться локтем, но не вышло: он снова получил в челюсть, на этот раз ногой.
Здоровяк вскрикнул, откинув голову, а затем рухнул, ударившись подбородком о лавку, и затих.
— Посылку! — выдохнул Фрэнк, повернувшись к окну. — Эй… — Он пересек офис. — Вы живы?
Старик — управляющий лежал между стеллажами, в ногах у него валялись коробки и полиэтиленовые мешки, упавшие с полок. Он прерывисто дышал, широко распахнув глаза и зажимая правой рукой рану на груди. Между сморщенными пальцами сочилась темная, почти черная кровь.
Фрэнк оглянулся на дверь, на неподвижно лежащих боевиков.
— Дерьмо!
Просунул руку в разбитое окошко, взял со стола посылку Кэтлин и радиотелефон.
— Дерьмо!
Он набрал «Службу спасения».
Управляющий затрясся в конвульсиях, разинул рот, втянул со свистом воздух — и замер.
— Какой чрезвычайный случай у вас произошел? — раздался в трубке механический голос автоответчика. — Требуются пожарные, «скорая», полиция?
Фрэнк нажал на клавишу отбоя и медленно отступил к двери.
Он чуть не споткнулся о тело оглушенного стрелка, переступил через него, заметил рядом на полу свою шляпу и, бросив телефон, подобрал ее. Помедлив, сорвал с головы второго бойца шапочку, сплюнул — тот тоже оказался лысым, — и подбежал к двери.
Наверное, стоило покинуть помещение через служебный выход, но искать его у Фрэнка уже не было времени. Навстречу по лестнице поднимался блондин с холодными глазами, в точно такой же униформе, какую носили псевдоагенты, лежавшие сейчас на полу почтового отделения. Во взгляде блондина мелькнуло изумление, лишь на миг он замедлил движение — и тут же полез под куртку за оружием.
Фрэнк плечом столкнул незнакомца с лестницы на тротуар, хотел кинуться через улицу на другую сторону, но вовремя заметил, что из припаркованного напротив джипа вылезает лысый громила в черном. Сзади к машине подкатил еще один джип. Фрэнк понял, что прибыло подкрепление, и рванул по тротуару к ближайшему перекрестку. Налетел на прохожего, едва не выронил посылку, с трудом удержался на ногах, сильно нагнувшись вперед, и, громко топая по лужам, помчался дальше. На углу дома он поскользнулся на мокром асфальте, его сильно развернуло.
Блондин и лысый здоровяк бежали следом. Взвизгнув покрышками, стартовал подкативший к почтовому отделению джип. Другой выруливал на дорогу, сигналя, чтобы пропустили в правый ряд.
Раздался вой сирен. Фрэнк свернул за угол, надеясь, что преследователи не станут применять оружие — дождь прекратился, и на улицах снова было полно людей. Но он ошибался. На перекрестке появилась полицейская машина, опять завизжали покрышки. И тут загремели выстрелы.
Фрэнк не сразу понял, что стреляют не в него. Оглянулся. Блондин с напарником, стоя на углу дома, разрядили пистолеты в подъехавшую патрульную машину. Оба синхронно выщелкнули магазины, вставили новые и открыли огонь.
Большинство прохожих в панике кинулись к стенам домов, один, растерявшись, замер, кто — то испуганно закричал. На полном ходу на перекресток выскочил джип, протаранил в борт полицейский седан, отбросив его к дому на противоположной стороне, остановился. Распахнулась дверца, из салона выбрался еще один громила в маске с толстой зеленой трубой на плече.
Визг тормозов заставил Фрэнка отскочить к стене. Напротив него улицу перегородила патрульная машина, подъехавшая к перекрестку из соседнего квартала.
Фрэнк взглянул на громилу, опустившегося на одно колено, и изо всех сил помчался в другую сторону. За спиной раздались оглушительный хлопок, свист, взрыв. Ударная волна сбила его с ног, горячий ветер опалил затылок, унес шляпу вперед. Фрэнк больно ударился коленями и локтями о тротуар, содрал кожу на подбородке, но посылку из рук не выпустил.
В голове звенело после взрыва, в ушах стоял низкий гул, улицу быстро заволакивало дымом, валившим из салона горящего автомобиля.
Поднявшись, Фрэнк, шатаясь, побрел вдоль стены, нагнулся за шляпой, когда за спиной вновь прозвучали выстрелы.
Пули высекли крошку из камня над головой. Чувства опасности и страха заставили Фрэнка забыть про боль. Он нырнул в просвет между припаркованными машинами. На другой стороне улицы виднелся вход в подземку, где пытались укрыться от стрельбы прохожие.
Туда! Фрэнк вытянул шею, глядя сквозь стекла машины и дымовую завесу на перекресток. Две размытые фигуры приближались к нему, двигаясь вдоль стены здания. На проезжую часть выскочил полицейский. Он зачем — то окликнул направлявшихся к Фрэнку людей, поднял пистолет, и те сразу повернулись к нему, выстрелив почти одновременно.
Больше медлить было нельзя. Фрэнк кинулся через улицу ко входу в подземку. Сбежал по лестнице в переход и столкнулся там с метнувшимся навстречу копом. Они упали на покрытый узорчатой плиткой пол — Фрэнк, выронив посылку, сверху на полицейского, у которого пискнула на плече рация. Из динамика донеслись хруст и шипение, затем снова пискнуло, и голос дежурного сквозь шум помех призвал все наряды задержать Фрэнка Шелби, выдав в эфир его новые приметы и сообщение о том, что банда террористов под его руководством открыла стрельбу по мирным жителям в центре города.
Фрэнк встал на четвереньки, схватил посылку и встретился взглядом с полицейским. Тот протянул к нему руки, по — прежнему лежа на спине. Фрэнк двинул его кулаком в подбородок, отбил одну руку, оперся коленом на живот, поднимаясь. Но полицейский вцепился другой рукой ему в брюки и повалил.
Развернувшись, Фрэнк ударил его свободной ногой по голове. Хватка ослабла. Фрэнк наконец поднялся и бросился к турникетам в конце перехода. Там было много людей — все пытались укрыться на станции метро, — раздавались возгласы, панические крики, визжала женщина.
Оттолкнув одного мужчину, Фрэнк заехал другому локтем по ребрам, оказался перед турникетом, перемахнул через стальные перекладины, преграждавшие путь, и побежал по лестнице на платформу.
Сзади щелкнул выстрел. Фрэнк пригнулся, люди кругом закричали еще громче. Он прыгал через две ступеньки с одним лишь желанием: как можно быстрее очутиться возле колонн, стоявших рядами по краям платформы.
Мелькнуло перекошенное лицо оглянувшейся женщины, ей в щеку угодила пуля. Брызнувшая из раны кровь попала Фрэнку на одежду, заставив его отшатнуться. Оглянувшись, он скрылся от стрелка за ближайшей колонной и понесся изо всех сил за отходящим поездом.
Он все — таки догнал состав. Оттолкнувшись от края платформы, вскочил на подножку под окном машиниста в последнем вагоне. Но ноги соскользнули с узкого приступка. Вскрикнув, он схватился за дворник на стекле и не смог удержаться. Потная ладонь начала сползать, дворник — отгибаться в сторону. Действовать другой рукой нельзя — иначе придется бросить посылку.
Фрэнк перехватил поручень ниже, едва не свалившись на рельсы. Шпалы мелькали под ногами, страх перед падением сковал тело и разум. Он закричал во все горло, сбоку мелькали колонны, люди, лился свет ламп, а поезд набирал ход и вот — вот должен был скрыться в темном туннеле.
Колено ударилось о какой — то выступ, Фрэнк заставил себя посмотреть вниз — штанга прицепного механизма выступала из — под вагона на несколько дюймов. Он поставил на нее ногу, подтянулся, сел на приступок и выдохнул, когда поезд целиком въехал в туннель.

Глава 5

Из широкого окна во всю стену открывался вид на Манхэттен. Сменившийся ветер гнал тучи в сторону океана, на мгновение в просвете между ними полыхнул закат, залив алым крыши зданий и гигантскую стройку в прибрежной полосе. Капитан Бад Джессап невольно прикрыл глаза и отвернулся. Перед ним за столом сидели двое: Рассел Джефферсон Клейни — конгрессмен, почетный председатель совета директоров «Мемории», и Джо Бинелли — управляющий корпорацией.
Дверь в зал заседаний совета приоткрылась, вошла секретарша со свежесваренным кофе на подносе. Пока она расставляла чашки, седовласый Бад смотрел на Клейни и удивлялся: почему этот лысый старик, старше его почти на полтора десятка лет, так хорошо выглядит? Кожа на лице гладкая, есть едва заметные морщины у глаз, но скулы, череп… поразительный эффект — словно покрыты лаком, блестят, как дорогие панели орехового дерева на стенах зала.
Бад потер щетинистый подбородок и перевел взгляд на Бинелли. По сравнению с Клейни тот просто развалина — рыхлый, заплывший жиром боров, растекшийся в кресле. Фигурой гораздо крупнее покойного Бэггинза, шея скрывается за вторым подбородком, обвислые щеки, заметная отдышка. Вцепился толстыми пальцами в край стола, будто его на скотобойню сейчас поведут. Нервничает. А конгрессмен, напротив, собран, глаза блестят, словно концы стальных игл, вот — вот покажет зубы — акула…
Джессап почувствовал пристальный взгляд Клейни. Секретарша поинтересовалась, нужно ли что — нибудь еще. Конгрессмен качнул головой и отпустил девушку. Сел в кресле прямо, положив ногу на ногу, сцепив пальцы на колене — подтянутый, невозмутимый, готовый ко всему.
Капитану не нравились оба, он не знал, с кем из них предпочел был беседовать, но сейчас не было выбора. Городской прокурор не выдал санкции на обыск штаб — квартиры «Мемории» — не нашлось оснований, — лишь сообщил о договоренности с боссами корпорации позволить людям Джессапа осмотреть рабочее место Кэтлин Бейкер, где давно все подчистила местная служба безопасности. Там ловить уже нечего. Бад был вне себя, ему хотелось перевернуть здание вверх дном, изъять компьютеры и серверы, побывать в лабораториях, допросить сотрудников. Он был почти на все сто уверен, что за убийством девушки стоят дельцы из «Мемории». Ведь кто — то намеренно вышел на полицейские радиочастоты и вбросил информацию о том, что Фрэнк Шелби является главарем группы террористов, чем ввел в заблуждение департамент и патрули. Кэтлин перед смертью успела отправить Шелби посылку. Тот, сбежав во время нападения на участок — скорее всего, хотели убрать именно его, — успел в почтовое отделение первым. Если бы не звонок в полицию приятеля подозреваемого, Бад вообще мог не узнать про посылку. Но и те, кто напал на участок, заявились во всеоружии в центр Манхэттена вслед за Шелби и устроили там очередную бойню. Трое патрульных убиты на месте, двое в тяжелом состоянии, погибли гражданские…
Бинелли отхлебнул горячий кофе и поставил чашечку, казавшуюся в его руке пластмассовой игрушкой, на блюдце. Прочистил горло, кашлянув в кулак. Клейни не шевельнулся, лишь глаза недовольно сверкнули, но в остальном конгрессмен себя никак не проявил.
Ублюдки… Бад достал блокнот, щелкнул авторучкой. Из — за них погибли Эдвард Бэггинз и несколько полицейских.
— Кто сейчас возглавляет службу безопасности корпорации? — спросил он.
— Джо Бинелли, — спокойно ответил Клейни. — Временно исполняет обязанности, пока не подыщем подходящую кандидатуру. Вы… э — э…
— Капитан Джессап, — напомнил Бад.
— Да, капитан, может, хотите занять эту должность? Мэр о вас высокого мнения. Да, Джо?
— Гхм… — Бинелли снова кашлянул в кулак, раздув щеки, и кивнул.
Издеваются. Бад сделал пометку в блокноте. Мэра вспомнили, который два часа назад звонил ему и сообщил официальную версию происходящего. Ребята в департаменте пока о ней не знают, но через шесть часов новость напечатают в газетах, зальют в Сеть и покажут по ТВ, и тогда Баду придется держать ответ перед людьми… Ублюдки. Мэр окончательно расслабил ягодицы и лег под «Меморию», получает удовольствие. Впрочем, не он один такой — перед выездом в штаб — квартиру с Джессапом связались из Белого дома, обещали любую помощь, при этом дали понять, что беглого Шелби нужно разыскать в течение суток… не обязательно живым. Точнее, совсем мертвым. Конченые ублюдки! Никто из них не вспомнил о погибших, и никто не сказал ни слова об убийцах и их числе.
— Чем занималась в компании Кэтлин Бейкер? — Бад уставился на Бинелли.
Тот растерянно взглянул на Клейни, и стало ясно, что почетный председатель совета директоров лишь на словах почетный, на самом деле он рулит всем. Управляющий — ширма и «говорящая голова», на случай если необходимо выступить по ТВ или сделать заявление для СМИ.
— Научными разработками, — все — таки ответил Бинелли.
Да уж, обтекаемая формулировка… Бад перевел взгляд на Клейни:
— Меня интересуют подробности.
Конгрессмен отмалчиваться не стал:
— Видите ли, капитан, корпорация обеспечивает не только гражданский рынок. Вам хорошо известна программа коррекции личности, стоящая на службе закона и успешно применяемая полицией Штатов. Но есть вещи, — он подался вперед, положив руки на стол, — о которых многие не знают, не в курсе даже в Белом доме, но хорошо осведомлены в Пентагоне. Кэтлин Бейкер входила в число сотрудников, владеющих государственной тайной, укрепляющих мощь нашей страны, где и без того сложная политическая обстановка… А что творится на международной арене, какое напряжение в Европе!.. Вы понимаете меня, капитан?
— Вполне.
Ему не оставляют выбора: завтра утром, возможно в обед, дело перейдет к федералам, но прощать дельцам из корпорации смерть стольких людей нельзя, придется начать тайное расследование. Бад покивал, поджав губы, и произнес:
— Господа, пока дело находится у меня, вынужден пригласить вас в участок для дачи показаний. — Он взглянул на часы. — Завтра к девяти утра.
— Как вам будет угодно, капитан, — с прежним спокойствием отозвался Клейни. — Наши адвокаты явятся к вам.
Поднявшись, Бад спрятал блокнот и ручку в карман. Ему хотелось задать еще один вопрос, про Уильяма Боу, напарника покойной Кэтлин Бейкер. Но разговор о деле потерял всякий смысл, а до Боу было не дотянуться — того еще в обед поместили в одну из частных клиник где — то в Нью — Джерси. Диагноз Джессап так и не выяснил — какая — то «острая инфекция», — детективы вернулись из клиники ни с чем, их туда просто не пустили.
Пройдя через зал, капитан задержался у двери, почувствовав на себе пристальный взгляд Клейни. Он не стал оборачиваться, решительно толкнул дверь и вышел в приемную.
Конгрессмен повернулся к Бинелли, и управляющий сгорбился, втянув голову в плечи. Джо Бинелли хорошо помнил этот тяжелый пристальный взгляд, взгляд убийцы, ему снова захотелось прочистить горло. Взяв дрожащими пальцами чашечку с кофе, он быстро влил напиток в свой большой, с пухлыми губами рот. Язык и нёбо обожгло, заклокотало в горле, и Бинелли не удержался, закашлялся. Его начало мутить, и тут он услышал жесткий голос Клейни:
— Зайдите, Диккенс. — Конгрессмен отпустил клавишу на аппарате селекторной связи и откинулся на спинку кресла.
В стене слева от стола бесшумно отошла в сторону панель, и в зале появился высокий блондин с холодными светлыми глазами. Бинелли передернул плечами, уставился в окно, морща нос.
— Вы нашли его? — поинтересовался Клейни у блондина.
— Мы прослушиваем полицейские частоты, — начал докладывать тот. — Мой информатор в департаменте Джессапа выходит на связь каждые полчаса. Чтобы отработать окружение Шелби, мне не хватает людей, сэр. У копов возможности шире, чем у нас, думаю, как их использовать…
Конгрессмен хлопнул ладонью по столу. Бинелли вздрогнул и быстро взглянул на блондина. Тот и бровью не повел. Клейни и Диккенс — негласный начальник службы безопасности «Мемории» — могли посостязаться в хладнокровии, разница заключалась лишь в том, что последний все — таки подчинялся Клейни и был обязан отчитываться перед ним за свои действия.
— По — вашему, нам следует привлечь легавых?! — Конгрессмен кивнул на дверь, за которой две минуты назад скрылся капитан. — Видимо, у них достаточно сил и средств, чтобы помочь нам. — Он соединил ладони, поставив локти на стол, и ледяным тоном произнес: — Вы следили за Бейкер, вы должны были установить все ее контакты и в первую очередь вычислить этого Шелби. Если полиция найдет его раньше и получит носитель… — Конгрессмен зло посмотрел на Бинелли: — Почему ты молчишь, Джо, язык проглотил?
— Гхм — кхм… — Управляющий облизал пересохшие губы и сипло начал: — Рассел, мы… Диккенсу пришлось действовать в спешке…
— Вы поторопились! — Спокойствие и холодность исчезли с лица Клейни. Он был в ярости. — Убрали Кэтлин, не поставив меня в известность! Напали на участок, устроили пальбу на Манхэттене — и вот результат! Шелби разгуливает по городу без браслета и с носителем в кармане! Как вы собираетесь разыскать его?!
Конгрессмен проткнул взглядом Диккенса, но у того на лице не дрогнул ни один мускул.
— Кирк, — Бинелли поспешил исправить ситуацию и повернулся к блондину, — вы говорили, что носитель имеет особый разъем для подключения?
— Да, сэр, — кивнул Диккенс. — Информацию можно прочесть только с рабочего места Бейкер, либо с вашего персонального терминала.
— А полиция… — Бинелли заерзал в кресле, потянулся к чашке перед собой, но вспомнил, что она пуста, и положил сжатые кулаки на стол, чтобы не было заметно, как предательски дрожат пальцы. — Если носитель попадет в руки копам, те смогут извлечь информацию?
— Только в теории, сэр. Данные шифруются вмонтированным в устройство кодировщиком. Ключ в ячейках памяти сервера службы безопасности. — Диккенс будто рапорт зачитывал на плацу; взгляд его светлых глаз нисколько не изменился, был по — прежнему холоден. — Чтобы сделать перезапись и прочесть данные, необходим запрос удаленного пароля. Его могу ввести лишь я, сэр.
— То есть? — Клейни повернулся к Бинелли.
— Шелби и полиция не смогут прочесть информацию. — Управляющий затаил дыхание, следя за реакцией конгрессмена.
Тот задумался на пару мгновений и приказал:
— Ищите Шелби. — Снизу вверх он посмотрел на Диккенса: — Завтра утром я встречаюсь с президентом, послезавтра вместе с ним представляю миру «Вакцинацию». У вас осталось чуть больше суток.
Клейни взмахнул рукой, Бинелли машинально кивнул. Блондин по — военному развернулся и направился к проему в стене.

* * *

Плащ и шапочка, купленные Фрэнком на выходе из метро у переселенца, пахли нафталином. Было ощущение, что вещи достали из сундука сегодня утром и достали их именно с целью продать.
Фрэнк усмехнулся — дурацкое предположение, не об этом надо думать. Он потер ладонями щеки, встряхнулся. Нужен какой — то план, необходимо решить, что делать дальше, где скоротать ночь…
Прикрыв шапочкой уши, он поднял воротник и сунул руки в карманы, нащупав в правом плоское увесистое устройство в металлическом корпусе. Фрэнк не был докой в компьютерах, но в том, что эту штуку подключают как раз к компьютеру, сомнений не было. Устройство сильно напоминало переносной жесткий диск, по каким — то причинам заключенный в достаточно прочный, возможно противоударный, корпус. Зачем Кэтлин отправила диск именно ему, почему воспользовалась таким странным способом? Он вспомнил мертвую девушку на кровати в своей квартире, убитого боевиком старика — управляющего из почтовой службы, женщину, которой в подземке прострелили голову, и остановился. Резко выдохнув, зажмурился, но не смог прогнать наваждение: Кэтлин смотрела на него остекленевшими глазами, старик в почтовом отделении задыхался, из раскрытого в предсмертных муках рта текла кровь, обезображенное пулей, искаженное болью лицо женщины в метро застыло страшной маской.
В ушах загудело, перед глазами поплыло, Фрэнк вырвал руки из карманов, развернувшись лицом к стене дома, схватился за камень. Его стошнило: сильно, с болью от спазмов в горле. Он сплюнул розовато — желтую слюну, утерся и глубоко задышал. Постояв минуту, медленно двинулся вдоль улицы.
Дождь прекратился, но легче не стало — в лицо дул холодный северный ветер, он тащил тучи в противоположную от Гарлема сторону. Навстречу по тротуару спешили в подземку переселенцы, обходили, приняв за пьяного, покачивающегося Фрэнка. Майк не соврал насчет особого положения в городе: обитатели резервации в Бронксе вынужденно покидали Манхэттен.
Фрэнк покосился на часы — вскоре улицы опустеют. На перекрестке показалась патрульная машина, он снова сунул руки в карманы и зашагал как можно увереннее, непринужденно глядя по сторонам, расправил плечи. Полицейские проехали мимо, не обратив на него внимания.
Как только машина свернула на поперечную улицу, Фрэнк перешел на другую сторону, где было много прохожих, миновал перекресток и встал в конец очереди на автобусной остановке, пока не представляя, зачем так поступает. До бесконечности кататься на автобусе не получится — водитель или пассажиры им заинтересуются, узнают и заявят в полицию.
Очередь впереди зашевелилась — за размышлениями он не заметил, как подъехал автобус. Фрэнк поднялся в него последним, протянул в качестве платы за проезд пятидолларовую купюру. Водитель нисколько не удивился наличным и, даже не взглянув на пассажира, отсчитал сдачу. Близость Бронкса и толпы переселенцев, не имевших в электронных браслетах чипов для безналичных расчетов (с таким чипом достаточно провести рукой над сканером на входе в автобус — и с личного счета спишется нужная сумма за билет), были здесь делом привычным. Протиснувшись к ближайшему выходу, Фрэнк взялся за поручень над головой и уставился в тонированное окно автоматической двери.
Автобус плавно набирал ход; двигатель едва слышно гудел в задней части салона, слегка подвывая, когда сменялись переключаемые передачи; пшикала сжатым воздухом тормозная система.
Надо что — то решать… Фрэнк потер висок, потрогал ссадину на подбородке и замер, провожая взглядом афишу на стене газетного киоска. До боксерского турнира на кубок Пятьдесят девятой улицы оставалась неделя. Сбоку от Фрэнка два темнокожих парня обменивались мнениями о прошлом турнире, один оживленно начал вспоминать, как некий Рыжий Джек в финальной встрече на двадцать второй секунде отправил Руди Новака в нокаут.
Фрэнк слушал вполуха и пытался сориентироваться. Он обернулся, тронул говорившего за рукав и спросил:
— А до клуба Макса Догерти отсюда далеко?
Парни переглянулись. Один, похоже, был метис или индус, другой — афроамериканец.
— Ты его знаешь? — прищурился метис — индус.
— Да.
Автобус затормозил слишком резко, люди в салоне качнулись вперед, в адрес водителя полетела пара недовольных возгласов. Фрэнку пришлось схватиться второй рукой за перекладину сбоку от лестницы, чтобы не упасть.
— Выйдешь здесь, — чернокожий парень, державшийся за плечо приятеля, указывал по ходу движения автобуса, — пройдешь два дома и свернешь на север. Дальше примерно квартал…
— Спасибо. — Фрэнк отсалютовал, спускаясь к двери. — Теперь вспомнил. — Он улыбнулся, не скрывая радости.
— Ты занимался у Макса? — Метис перегнулся через поручень и тронул Фрэнка за плечо. — Мы с тобой примерно одного возраста, я многих помню, а тебя…
— Нет, просто знакомы, — быстро ответил Фрэнк и поспешил на улицу, не дожидаясь, пока дверь откроется полностью.
Жаль, не удалось расспросить про тренера побольше, узнать, работает ли клуб как прежде и участвуют ли воспитанники Макса в состязаниях.
Автобус обогнал его, обдав напоследок едким грязно — серым облаком выхлопных газов. Фрэнк свернул за угол и быстро зашагал на запад, в сторону Седьмой авеню.
Через четверть часа он будет на месте, увидит тренера. Как можно было забыть про него, про человека, фактически заменившего ему отца?! Фрэнк с досадой ударил кулаком по раскрытой ладони. Тренер всегда говорил, что на ринге, как и в жизни, безвыходных ситуаций не бывает. Главное оружие любого человека — разум. Да, да, и еще раз да! Поэтому Фрэнк побеждал на турнирах, поэтому попал в колледж и с успехом окончил его. Да, из — за травмы, не смог выступать дальше, но разве сейчас это так важно? Он сделал блестящую карьеру юриста, вошел в аппарат правительства штата, и все благодаря наставлениям тренера, прибегая к силам разума.
Когда Фрэнк перебрал в памяти события за прошедший год, ему стало стыдно: изменив привычке, он позабыл обо всем, влюбился без оглядки, полностью доверился Кэтлин… Фрэнк резко остановился на краю тротуара, едва не выскочив на дорогу на красный сигнал светофора. Ему прогудело клаксоном свернувшее на перекрестке такси, светофор мигнул и зажегся зеленым.
Фрэнк быстро перешел улицу. Если бы раньше выяснить, кем являлась Кэтлин на самом деле, узнать, что такого стряслось в ее судьбе, — возможно, не пришлось бы сейчас бегать от полиции и неизвестных в черной униформе. Конечно, сожалеть о былом уже поздно, зато самое время воспользоваться силами разума, получить дельный совет от тренера и найти убийцу Кэтлин.
Фрэнк остановился напротив темного переулка, в конце которого виднелось приземистое здание клуба. Глянул по сторонам. По другой стороне улицы шла женщина, торопилась, кутаясь в пальто. Навстречу ей проехала машина, ослепив Фрэнка фарами. Он заслонился рукой и отвернулся. Снова начал накрапывать дождик. Проводив взглядом удалявшийся автомобиль и убедившись, что женщина далеко и не оборачивается, Фрэнк шагнул в переулок.
В боксерский клуб Макса Догерти можно было попасть двумя путями: зайти с главного входа, но для этого надо обогнуть здание с северной стороны и постучаться в обшарпанные двери, либо взять ключ от черного хода в тайнике и проникнуть в здание со стороны переулка. Фрэнк предпочел более знакомый и рациональный в его ситуации способ.
Ключ оказался на месте — в нише за водостоком. Фрэнк остановился, раздумывая, правильно ли поступает, явившись в клуб без предупреждения. Вдруг тренер давно побывал в «Мемории» и забыл о своем лучшем воспитаннике?
Он тряхнул головой и вставил ключ в замочную скважину на тяжелой железной двери. Даже если Макса не окажется на месте, можно передохнуть и утром решить, что делать дальше, затем уйти, вернув ключ на место.
Как только щелкнул замок, Фрэнк дернул ручку на себя и нырнул в открывшийся проем, в темноту. Сразу хотел закрыть дверь на задвижку, но тут под потолком вспыхнули лампы. Стоя вполоборота к залу, он лишь успел пригнуться и резко отпрянуть в сторону. Бейсбольная бита чиркнула по предплечью, с хрустом врезалась в стену, выбив приличный кусок штукатурки.
Развернувшись, Фрэнк прижал локти к бокам и уже почти распрямил левую руку, метя противнику в подбородок, но вовремя сдержался.
— Шелби?! — выдохнул нападавший, отведя биту для удара. На перекошенном от злости лице Макса Догерти появилось удивление, но спустя мгновение он стал серьезным и собранным. Опустил биту.
— Да, я… — Фрэнк посмотрел в глаза тренеру. — Разум подсказал мне прийти сюда. Выслушайте мою историю. И после решайте, звонить в полицию или помочь.

Глава 6

Клубная раздевалка оказалась самым теплым местом, Фрэнк устроился на лавке возле масляного обогревателя и пил чай, заваренный тренером. Тот никогда не признавал кофе и готовил исключительно вкусный чай, настоянный на травах по одному ему известному рецепту.
Вдоль стен тянулись ряды шкафчиков, мокрый плащ Фрэнка висел на приоткрытой дверце одного из них, напротив, на соседней лавке, сидел Макс — крепкий, подтянутый, в потертом спортивном костюме из хлопка. Склонив вперед голову с седым ежиком волос, слушая рассказ Фрэнка, он разглядывал устройство из посылки погибшей Кэтлин Бейкер.
— …В принципе, мне больше нечего добавить. — Фрэнк вздохнул, подлил в кружку горячего чая и взглянул на тренера. — Это все. Все, что я знаю.
Макс положил устройство на лавку, снял очки с прямоугольными стеклами и потер припухшие глаза.
— М — да… — Он посмотрел в дверной проем, где виднелся полутемный зал, покивал и произнес: — Мне нужно сделать звонок. — Встал, качнул рукой с отведенным указательным пальцем. — Всего лишь один звонок. Подожди, сейчас вернусь, и все обсудим.
Тренер вышел из раздевалки. Фрэнк глотнул чая, потрогал, поежившись, полу плаща — недостаточно сухая, рано надевать. Мечтательно посмотрев на лавку — хотелось прилечь и проспать несколько часов кряду, укрывшись чем — нибудь теплым, — он резко встал. Взмахнул руками и сделал пару энергичных наклонов, разгоняя кровь в жилах.
Левое плечо и бок отозвались далекой тягучей болью. Все — таки по ребрам ему неплохо заехали в почтовом отделении, а старая травма на руке напомнила о себе, когда чуть не свалился на рельсы в метро, хватаясь за поручень на вагоне. Фрэнк потер запястье, сжал и разжал кулак. Пальцы плохо слушались, дрожали от напряжения и боли.
Ладно, надо попросить у тренера бинт, наложить повязку, и все будет о’кей. Кости целы, а к растяжениям не привыкать.
Он вошел в зал, где на окнах были плотные занавески, но сквозь щели в рамах все равно проникали громкие завывания ветра. Лившийся из раздевалки свет выхватывал из темноты небольшую часть ринга, тренажеры у стены, подвешенные рядом на цепях груши. Слева от ринга виднелась еще одна закрытая дверь, в комнате за ней находилась коморка тренера, там хранились завоеванные на турнирах трофеи: кубки и пояса чемпионов, там было множество фотографий учеников Макса Догерти.
Фрэнк пошел вдоль ринга, ведя рукой по канату. Проходя мимо груши, стукнул ее пару раз кулаком и остановился, с грустью глядя на тренажеры. Более двадцати лет минуло с того момента, когда он впервые переступил порог клубной раздевалки и увидел тренера.
В зале стало светлее, Фрэнк оглянулся — Макс Догерти, притворив за собой дверь, направился к нему.
— Сейчас подъедет один спец по оборудованию, — сообщил Макс, обходя ринг. — А пока нам надо устроить мозговой штурм. Но прежде… — Поддернув штанины на бедрах, он опустился на сиденье ближнего к Фрэнку тренажера. — Прежде я расскажу тебе о твоем отце, о себе и о войне.
Спать расхотелось, Фрэнк забыл про растяжение, молча уселся на пол, прислонившись спиной к боковине помоста, на котором был расположен ринг, и, положив руки на колени, свесил кисти.
— Его звали Джеймс Шелби, — без длинных предисловий начал тренер, глядя Фрэнку в глаза. — И он служил в рядах армии Бильвиля. Был на другой стороне, был против нас, но в этом нет твоей вины, Фрэнк. После войны Джеймс стал одним из ярых защитников и борцов за права переселенцев.
Для Фрэнка это было неожиданностью, он никогда не думал, что его отец из числа переселенцев — Джеймс Шелби не дожил до рождения сына всего лишь месяц, старые раны доконали его. Максу не довелось встречаться с Джеймсом на войне, но кое — что он слышал, так как служил в разведотделе при штабе генерала Хоппера, готовил диверсантов и не раз ходил на задания в тыл противника. Надо сказать, успешно. Ведь отряды Хоппера одержали верх над армией Бильвиля. Мать Фрэнка опасалась, что мальчику повредит прошлое его отца. Приведя девятилетнего сына в клуб Догерти, она честно рассказала Максу историю своей жизни и получила заверение в том, что Фрэнк вырастет настоящим мужчиной, а чей он сын, никто не узнает. Макс сдержал слово. Он хорошо помнил войну и уважал своих врагов. Фрэнк начал тренироваться, от отца ему достался бойцовский характер, он всегда и во всем хотел быть первым. И полностью оправдал ожидания — многого достиг.
Тренер снова достал очки и сделал вид, что протирает и без того чистые стекла, давая Фрэнку время переварить услышанное.
— Мы приблизились к самому важному. — Макс надел очки и продолжил рассказ.
Говорил он в непривычной возбужденной манере. Фрэнк раньше не видел его таким. Обычно тренер был спокоен и сдержан, но сейчас… Он затронул весьма щекотливую и опасную тему: требование к гражданам посещать «Меморию», оказывается, возникло после войны не сразу, а спустя десятилетие. О нем открыто объявил президент, когда принял решение покончить с резервациями переселенцев, упорно не желавших отказываться от прошлого. За ветеранами сохранили право оставить память о войне — стране всегда нужны патриоты — резервисты, готовые встать под ружье. А вот остальное население проще было избавить от тяжести воспоминаний, пообещав взамен статус граждан. Так возникло разделение на категории: синий, зеленый и оранжевый сигналы на электронном браслете. Все переселенцы их тоже носили, но там было вмонтировано лишь следящее устройство, они не имели статуса гражданина и доступа к электронным платежным системам. Их ограничили во всем: в правах и передвижениях по стране, загнали в резервации, стали наблюдать за ними, как в довоенные времена за заключенными с радиоошейником.
— Твой отец был ярым противником этой идеи. — Тренер убрал очки в кожаный чехол и добавил: — Я многому научился у него, но лишь спустя годы… — Он поднял взгляд. — А ты, Фрэнк, что ты думаешь?
— Мне трудно судить о прошлом… — Фрэнк уперся кулаком в подбородок, затем постучал двумя пальцами по виску. — Как — то не укладывается в голове. Не могу осознать: вы ведь ветеран, тренер, но выгораживаете моего отца и переселенцев, будто заодно с ними.
— Запомни, Фрэнк: только память о прошлом делает нас людьми. — Макс расправил плечи, гордо поднял подбородок, глядя на воспитанника сверху вниз.
— К чему вы клоните?
— Я слишком поздно осознал и понял многие вещи. Не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. Заставь президент ветеранов стереть воспоминания сразу, это всколыхнуло бы всю страну. Такой шаг могли расценить как предательство. Все было сделано гораздо мягче и проще. Воевавшие за Хоппера получили право сохранить память, лояльность президента после выборов и льготы. Надо отметить, последнее сработало на все сто. — Тренер усмехнулся и похлопал по сиденью тренажера. — За счет правительственных субсидий появился мой нехитрый бизнес. Я хорошо умею… умел воевать, Фрэнк. Всю жизнь готовил бойцов. Дальше было следующее: рожденные после войны автоматически получили статус гражданина и обязанность посещать «Меморию» наравне с теми, кто решился покинуть резервации. Разница между такими людьми, как ты знаешь, лишь в сигналах с браслетов, у одних они зеленого цвета, у других — синего. Но и те и другие не имеют права не ходить в «Меморию». Первые обязаны делать это «добровольно», последние — в принудительном порядке. А что касается нас, ветеранов, многие давно захирели либо умерли… — Уголки его рта опустились, губы искривились в печальной усмешке. — Города поднялись из руин, но толпы людей по — прежнему живут за чертой бедности, четверть населения страны находится в резервациях… — С отрешенным лицом Макс Догерти окинул взглядом зал и неожиданно произнес: — К чему стремились власти, Фрэнк?
— Навести порядок… — начал он и нахмурился.
— Почему замолчал? Продолжай.
Фрэнк поерзал, разминая затекшие мышцы, одновременно стараясь сообразить, чего добивается от него тренер.
— Дать людям возможность забыть о войне, переключить сознание. — Он поднял глаза на Макса. — Вселить уверенность в завтрашнем дне.
— Точнее, Фрэнк, точнее. — Тренер подался вперед, облокотившись на колени. — Ты всегда и во всем хотел быть первым. Ты работал на правительство штата и до сегодняшнего дня был в тесном контакте с переселенцами.
— Откуда вы знаете? Это закрытая информация.
— Служба в разведке накладывает определенный отпечаток. Умение анализировать сообщения СМИ, сопоставлять факты из интервью и делать выводы от меня никуда не ушло. С Бронксом у вас сорвалось. Переселенцы не захотели уступать территорию городу. Почему?
— «Вакцинация».
— Что?
— На встрече в Вашингтоне представители переселенцев затребовали данные по программе «Вакцинация»… — Фрэнк сомкнул ладони и уперся указательными пальцами в переносицу.
— И?
— Все сорвалось.
— Не понял?
Фрэнк поднял голову:
— Протокол встречи в Вашингтоне был полностью изменен. Все пошло не так с самого начала, лидеры переселенцев отказались что — либо обсуждать, пока им не предоставят данные по «Вакцинации». Они хотели получить технологию от «Мемории».
— Ты знаешь, о чем речь?
— Нет. Я впервые услышал об этом проекте.
— Кто говорил от лидеров?
— Анна Готье. Она послала всех к черту, когда ей отказали.
— Стальная Леди показала зубы, — усмехнулся тренер. — Что ж, вполне в ее стиле. Не женщина, а мужик в юбке.
— Да, точно, мне порой кажется, что, не будь она главой Председательствующего совета, проблема с переселенцами давно бы разрешилась сама собой. У Готье скверный характер, она ничего и никого не боится, презирает власть, убедить ее в чем — либо почти невозможно.
— Она знает цену решениям, Фрэнк, проявляет волю… — Макс поднял руку. — Ты сказал о Председательствующем совете — что это? Разве Готье возглавляет еще какую — то структуру?
— Да, каждой резервацией управляет Совет лидеров. А их в свою очередь объединяет Председательствующий совет.
— Теперь понял. — Тренер помолчал. — Ладно, забыли про «Вакцинацию», вернулись к вопросу: к чему стремились власти?
Фрэнк растерялся и отругал себя за то, что упустил нить беседы, увлекшись подробностями встречи в Вашингтоне. Он пожал плечами:
— Власти всегда хотят контролировать ситуацию.
— В точку. — Тренер встал со скамьи. Повернувшись к входным дверям, за которыми дважды прогудел клаксон подъехавшего к клубу автомобиля, он добавил: — Но в нью — йоркской резервации триста тысяч бесконтрольных, подчиняющихся воле Готье переселенцев. А сколько еще их по всей стране… Сила! — Макс направился в обход ринга к дверям.
Фрэнк машинально кивнул и задумчиво пробормотал:
— Ну да, конечно, у переселенцев полная автономия, есть теплицы с овощами, они даже злаковые на севере Бронкса выращивают и электричество вырабатывают ветряками на побережье, продавая излишки от приливно — отливной станции городу. У них, в резервации, вся инфраструктура заточена так, чтобы Нью — Йорк был зависим. Бронкс — лакомый кусок для властей. Но Готье никогда не отдаст свое детище.
Он впервые всерьез задумался над расстановкой сил. Стало понятно, почему резервация обнесена высоким забором и блокпостами, зачем в Нью — Йорке самый большой в стране отряд полиции… Переселенцы — угроза стабильности, фактически это государство в государстве! Так вот почему год назад было подписано тайное соглашение между Председательствующим советом и правительством…
Фрэнк открыл было рот, чтобы сообщить о тайном соглашении тренеру, но тот уже открывал дверь. Ключ повернулся в замке, и на пороге возник крупный силуэт.

Глава 7

Он был большой, как медведь, с широким лицом, пышными усами и кулаками с пудовую гирю каждый. Фрэнк с ходу узнал таксиста, подвозившего его из аэропорта домой.
— Заходи, не маячь в дверях. — Макс взял гостя за руку и буквально втянул в зал. — Фрэнк Шелби… — Он указал на застывшего с раскрытым ртом Фрэнка. — Барни Дагган, — толкнул «медведя» в плечо. — Мой давний приятель, сослуживец, напарник. — Заперев двери, добавил: — Друг. — На обратном пути он снова подтолкнул Барни: — Да не стой ты столбом, проходи. Чай будешь?
Барни Дагган наконец очнулся, заморгал, одернул потертую армейскую куртку с эмблемой сто первой десантной дивизии на плече и спросил:
— Что он здесь делает?
Тренер обернулся. Барни не дал ему ответить:
— Шесть часов назад я вышел из участка — давал показания по делу Шелби. Ты рехнулся, Макс? Ему вменяют убийство и связь с террористами. Его легко отследят по браслету… Как он сюда попал?! — Могучий голос эхом прокатился по залу.
— Мы давно знакомы с Фрэнком, — спокойно произнес тренер и скрылся в раздевалке. Оттуда донеслось: — Насчет полиции не волнуйся, слежка исключена, у Фрэнка изъяли браслет на перекодировку, а новый вручить не успели… — Он вернулся в зал с устройством из посылки в руках, протянул его Барни. — Глянь, ты у нас специалист по таким вещам. Сможешь определить, что это?
Фрэнк встал рядом с тренером. Барни взял устройство, покрутил, коснулся большим пальцем разъема, даже понюхал его и снова принялся разглядывать и ощупывать корпус.
— А он кто? — прошептал Фрэнк.
— Сапер, связист, — тихо отозвался Макс. — Лучший среди спецов из группы радиоэлектронной разведки генерала Хоппера. Компьютеры и электроника, мины — ловушки, Сеть — его стихия. Короче, рот прикрой и ничему не удивляйся.
— Постараюсь.
Барни огляделся, буркнул, что мало света, и пошел в коморку Макса. Тренер с Фрэнком последовали за ним. У последнего никак не укладывалось в голове: как такой здоровый, крепкий мужик — стариком его назвать язык не поворачивался, — больше смахивающий на борца или тяжелоатлета, может разбираться в компьютерах? Ему подходит роль боевика — спецназовца, но никак не специалиста по электронике.
Фрэнк опустился на стул возле двери, Макс расположился за столом, напротив Барни. Тот разглядывал устройство в свете настольной лампы.
— Это особый тип накопителя информации, военная разработка.
— Жесткий диск? — Тренер быстро надел очки и взял устройство.
— Да. — Барни посмотрел на Фрэнка. — Можно так сказать, но модель усовершенствовали. Во — первых, облегчили устройство, корпус на ощупь вроде бы из металла, но это явно что — то композитное.
Макс положил устройство на стол.
— Во — вторых, взгляните на разъем. — Барни повернул жесткий диск, чтобы все видели разъем, и ткнул в него толстым пальцем. — Его заменили.
— Это хорошо или плохо? — поинтересовался Макс.
— Не знаю, армейские модели обычно имели по два порта, а тут один. И всегда подключались через кабель. Могу лишь предположить… — Он провел пальцами вдоль желобков по краям корпуса, — что эти салазки необходимы, чтобы вставлять устройство в некий приемник, например внутрь герметичного контейнера. Тогда можно работать под водой…
— Ясно, Барни. Что еще скажешь? — Тренер покосился на Фрэнка и снова уставился на друга.
— Внутри кодировщик, возможно не один. Наверняка есть дублирующая система защиты перезаписи данных. К кодировщику нужен ключ, который обычно хранится в базе данных Пентагона или зашит в ПЗУ субмарины, истребителя, авианосца… — Он пожал могучими плечами. — Все зависит от информации на диске, от ее назначения и степени важности. Чтобы задействовать ключ, необходимо ввести пароль. Даже если спаять разъем и подключить устройство к обычному компьютеру, без ключа и пароля прочесть информацию не удастся. А подбирать ключ с помощью программ можно год, два, десять лет — и все будет без толку.
— Мы должны прочесть информацию, — заявил Макс.
— Мы? — Барни скосил глаза на Фрэнка и хмыкнул. Постучал указательным пальцем по устройству. — Макс, ты знаешь, где находится сервер?
— Да, — сказал Фрэнк. — В штаб — квартире «Мемории».
Барни помрачнел:
— И как ты предлагаешь до него добраться? Обвешаться оружием и ворваться в штаб — квартиру или зайти спокойно с главного входа и попросить секьюрити предоставить доступ к нужному терминалу, с которого была сделана запись? Так?
— Мы знаем, чей терминал нам нужен, — вмешался тренер. — Верно, Фрэнк?
— Да, рабочее место Кэтлин Бейкер.
— Откуда такая уверенность? — фыркнул Барни.
— Она прислала Фрэнку устройство по почте, значит, запись тоже сделала она, — пояснил Макс.
Барни потеребил усы, пристально глядя на Фрэнка, затем повернулся к другу:
— Ну и зачем вам это? Макс, может, расскажешь в конце концов, зачем и во что ты хочешь меня втянуть?
— Ты согласен пойти до конца? — Глаза тренера блеснули за стеклами очков.
— Я задал вопрос, Макс.
— Как в былые времена?
— Ответь.
Ветераны смотрели друг другу в глаза. Тренер — подавшись к Барни, тот — поставив локти на стол, держа в руке устройство. От напряжения Фрэнк заерзал на стуле.
— Думаю, — Макс забрал у приятеля устройство, — кто — то хочет развязать новую войну.
Барни хлопнул по столу и едва слышно выругался. Фрэнк решил пока не задавать вопросов тренеру — надо, чтобы ветераны успокоились и прежде все — таки разобрались между собой.
— Ладно, Макс, — устало заговорил Барни. — Выкладывайте, что у вас есть.
— Фрэнк, расскажи свою историю еще раз, а после обобщим первичную информацию и посовещаемся.
На самом деле исходных данных оказалось не так много. Убийство Кэтлин, ее посылка, два нападения на Фрэнка с целью уничтожить его как свидетеля и завладеть устройством. Всё. Связь с «Меморией» очевидна, но как это доказать? В полицию идти нельзя, там Фрэнка снова могут попытаться пришить. Своих источников в полицейском департаменте у ветеранов нет.
— Где мы будем брать новые сведения, Макс? — Барни побарабанил пальцами по краю стола. — Где?
— Я думаю.
— А может, включим телевизор и посмотрим новости? — предложил Фрэнк.
— Я — твои новости, парень, — Барни ткнул себя в грудь большим пальцем. — Мэр объявил оранжевый код, в городе собираются ввести особое положение, а это перекрытые улицы, досмотр на входе в метро. Я уж не говорю про вокзал и аэропорты — их взяли под контроль, как только озвучили версию террористической угрозы. — Он отдернул рукав и взглянул на массивные часы в водонепроницаемом корпусе. — Если Вашингтон подтвердит особое положение, — Барни надавил две клавиши на часах, пискнул запущенный таймер, — движение в городе перекроют в течение двух часов. — Подняв глаза на Фрэнка, он продолжил: — По ТВ крутят твое фото и орут на весь мир, что ты главный подозреваемый в убийстве Кэтлин Бейкер, которая хотела сообщить журналистам нечто важное, но не успела — ты ее пришил.
— Да. — Фрэнк посмотрел на тренера. — Я совсем забыл: там были журналисты… То есть в доме, где я арендую квартиру, в холле было полно журналистов. — Он повернулся к Барни и воскликнул: — Так их позвала Кэтлин?!
— Точно так, если в том доме случайно не проживала еще одна Кэтлин Бейкер, любительница черного кружевного белья и чулок.
Вскочив со стула, Фрэнк побагровел и сжал кулаки:
— Издеваешься? У тебя что — то было с Кэтлин?!
Барни тоже поднялся, взглянул на него сверху вниз:
— Очнись, парень. Весь Нью — Йорк только и говорит об этом. Журналисты смакуют в подробностях показания твоей соседки. Она наконец — то стала звездой телешоу.
Фрэнк подался вперед, но тренер встал на пути.
— Хватит, Барни! — Он пихнул приятеля в грудь, ударил Фрэнка по запястью. — Опусти руки! Ну? — Взгляд Макса метался между ними, глаза за стеклами очков блестели. — У нас мало времени, — жестко сказал он. — Рано или поздно преследователи или детективы узнают, что ты, Фрэнк, начинал у меня в клубе. Сюда кто — нибудь явится и…
— Подожди! — Барни не собирался отступать. — Неужели вы оба не понимаете, а?
— Что? — Тренер повернулся к нему.
— Включите воображение и логику… Убитая созывает журналистов — и вдруг решает раздеться и лечь в постель. Ну?
Фрэнк снова дернулся вперед, но Макс остановил его:
— Барни прав, здесь что — то не сходится. — Тренер раздумывал пару секунд, потом объявил: — У нас нет сейчас времени на разговоры, надо действовать.
— Что предлагаешь? — хмуро спросил Барни, опускаясь на стул.
Фрэнк угрюмо смотрел на ветерана, сжимая и разжимая опущенные кулаки.
— Спрятать парня, — сказал Макс.
— Где?
— У тебя.
— Чего? — Барни вскочил и навис над тренером, как скала. — Макс, ты точно спятил! У меня же…
— Я рассчитываю на ее помощь. Только она может добыть нужную информацию…
— Нет! Ты… Ты все заранее спланировал, ты к этому подбирался с самого начала!..
— Ты ей все объяснишь, а Фрэнк изложит суть.
— Ни за что, только не она!
— Да.
— Нет!
— Черт побери, да, сержант Дагган! — Тренер врезал кулаком по столу так, что подпрыгнуло лежащее на нем устройство.
— Ты не можешь приказывать, Макс! — Брызги слюны изо рта Барни полетели в лицо тренеру. — Мы не на войне!
Макс Догерти шумно выдохнул, снял очки, потер покрасневшие от усталости глаза.
— Да, не на войне… — Он снова надел очки. — Я лишь взываю к твоей совести, Барни.
Тот вдруг склонил голову, пряча глаза от Макса, и тяжело опустился на жалобно скрипнувший стул. Барни Дагган поник, задышал через рот, массируя грудь; на лице прорезались глубокие морщины.
— Только не она, Макс. — Он поднял голову: в глазах была мольба. — Я готов пойти за тобой куда угодно и на что угодно. Хочешь, взорвем Пентагон или Белый дом? Хочешь, сотрем в порошок резервацию переселенцев, разгромим полицейский департамент Нью — Йорка, ворвемся в штаб — квартиру «Мемории»… Только не впутывай Мэгги. Прошу.
Фрэнк ничего не понимал, он растерянно хлопал глазами, ему казалось, что еще немного — и Барни пустит слезу.
— Она уже взрослая. И я… ты… — Тренер положил руку на плечо другу, оглянулся на Фрэнка. — Мы, действуя вместе, справимся с этим сложным делом. И у нас нет права на ошибку.
Барни резко скинул его руку и подался вперед:
— Но почему ты так уверен, что мы уже не совершили ошибку? Почему, Макс?!
— Потому что однажды мы предали их. — Тренер выпрямился и дернул подбородком в сторону Фрэнка. — Его, Мэгги, тех, ради кого сражались, кому жить после нас. Им регулярно промывают мозги, Барни. Когда мы уйдем на покой, кто расскажет им о прошлом? Переселенцы? Их не так много, у них хватает проблем. А почему? Потому что они хотят быть людьми.
— Хватит, — выдохнул Барни и поднял ладонь. — Достаточно… Не смотри на меня так, а лучше сядь.
— Ты согласен? — Макс опустился на стул.
— Да. Только больше не ровняй меня с переселенцами, не хочу даже слышать про них. Я пойду за тобой в огонь и в воду, ты знаешь, но не ради переселенцев, с которыми мы воевали два года и победили.
— Хорошо, — серьезно отозвался тренер, взглянув на часы. — Сколько на твоих?
— Без четверти два.
— Уезжайте.
— А ты? — Барни поднялся со стула.
— Буду паковать вещи. Держи. — Макс протянул ему устройство и направился к выходу. — Надеюсь, тайник в порядке?
— Да, проверял две недели назад, — бросил Барни вслед. — Ты всерьез полагаешь, что без силового решения не обойтись?
Тут Фрэнк не выдержал и, не дав ответить тренеру, быстро заговорил:
— Я ценю вашу помощь, внимание к моим проблемам, заботу и опыт, но…
Макс, направлявшийся через зал в раздевалку, обернулся.
— …но я ничего не понимаю! Кто такая Мэгги? Что вы задумали?
— Барни все объяснит. — Тренер скрылся в раздевалке.
Фрэнк повернулся к ветерану.
— Поехали, — буркнул тот и пошел к выходу из клуба.
Обреченно вздохнув, Фрэнк зашагал следом.
— Буду у тебя утром! — крикнул тренер из раздевалки. — В шесть.
Хлопнула дверца шкафчика.
— Добро, — отозвался Барни.

Глава 8

Фрэнк разлепил глаза. Кругом было темно, его трясли за плечо.
— Приехали, — раздался почти над ухом низкий голос Барни.
Крупный силуэт отодвинулся, и в салоне такси стало светлее. Барни намеренно отключил лампу под потолком, чтобы пассажира на заднем сиденье нельзя было заметить с улицы. В открытую дверцу лился слабый свет фонаря на углу дома, рядом с которым стояла машина.
— Вылезай скорее.
Фрэнк энергично потер ладонями лицо и окончательно проснулся. Он выбрался на улицу, вдохнул полной грудью, потянулся…
Веяло прохладой, ветра не было, на небе виднелись редкие звезды. Похоже, после дождя еще не совсем растащило облака, но следующий день обещал быть солнечным и теплым.
— Где мы? — Фрэнк повертел головой.
— Западный Бруклин. — Барни захлопнул дверцу, поставил машину на сигнализацию и махнул рукой за спину. — Там Ист — ривер… Пошли. — Он направился к лестнице, ведущей в подъезд, поднялся к дверям и достал ключи. — Запомни, парень, — произнес Барни, когда щелкнул замок, — дома будешь вести себя тихо, как мышка. Из комнаты никуда не выходить, в вещах не копаться. Вернусь — разбужу тебя. Усек?
— Ага, — кивнул Фрэнк. — А ты куда?
— Машину отгоню… — Барни пропустил его в подъезд, напоследок бросил взгляд вдоль улицы и захлопнул дверь. — Передам сменщику и вернусь. Топай по лестнице, третий этаж.
Они поднялись. Позвякивая ключами на связке, ветеран отпер квартиру и, не зажигая свет в коридоре, проводил Фрэнка до комнаты.
— Ложись спать, — прошептал Барни, стоя в дверном проеме.
Фрэнк уселся на диван, под обивкой скрипнули пружины.
— Ты все помнишь, парень?
— Да, никуда не выходить…
— Тише, — шикнул Барни.
— …спать, — закончил Фрэнк. Скинув туфли, он растянулся во весь рост, сунул руки под голову и уставился в потолок.
— Короче, — донесся громкий шепот из коридора, — высунешься — хребет переломаю.
Фрэнк не ответил, прикрыл глаза. Раздались шорох шагов, звон ключей на связке и скрежет запираемого замка. Спустя пару минут он услышал, как на улице завелся и отъехал от дома автомобиль.
Теперь и правда можно спокойно вздремнуть, пока этот усатый монстр не вернулся. Фрэнк постарался расслабиться, но сон не шел. Он повернулся на бок; обивка дивана пахла потом и пылью. Видимо, Барни давно не делал уборку и спал здесь, не утруждая себя застилать постель.
Фрэнк перевернулся на другой бок и долго лежал, считая белых обезьян. Когда он понял, что сбился со счета, резко сел. Пружины вновь предательски громко скрипнули под обивкой, за стеной раздался непонятный звук, и Фрэнк замер, затаив дыхание.
Ему показалось, что он слышит чье — то сопение в соседней комнате. Объясняться с Барни из — за того, что разбудил его дочь или подругу — кем там ему приходится Мэгги? — не хотелось. А вот срочно отлить совсем не помешало бы.
Он поднялся и чуть не упал, наступив на собственные туфли. Тихо выругавшись, вышел в коридор, шаря впотьмах рукой по стене. Выключателя не было, впереди маячила дверь соседней комнаты, слева были еще две. Фрэнк толкнул первую — кухня, — вторую и оказался в ванной. Щелкнув тумблером над зеркалом, зажмурился на мгновение. Дешевая душевая кабина занимала половину комнаты, в углу стоял унитаз — все убранство.
Глянув в зеркало, Фрэнк повернулся к унитазу, расстегнул ширинку и справил нужду. Спустив воду, открыл кран над раковиной. Голова от недосыпа и усталости была тяжелой, но холодная вода немного помогла прийти в себя. Фрэнк умылся, намочил волосы на затылке и, закрыв кран, «полюбовался» своим отражением в зеркале. М — да… Надо бы побриться, привести себя в порядок. Коснувшись пальцами подбородка, он провел по оцарапанной во время драки щеке и уставился на душевую кабину. Освежающий душ сейчас тоже не помешает, но придется подождать до утра. Он широко зевнул. А теперь спать, набираться сил.
Шагнув в коридор, Фрэнк чуть не столкнулся с девушкой. В первую секунду почудилось, что перед ним подросток с взъерошенными волосами, но присмотревшись, он понял, что это взрослая девушка: на вид чуть больше двадцати, с круглым лицом, вздернутым носиком и большими глазами. Ростом на голову ниже его, плотного телосложения… хотя нет — крепкая, как инструктор по фитнесу, это потому что кость у нее широкая. Как у отца?
Она подслеповато щурилась спросонья, закрываясь рукой от света лампы над зеркалом. На ней были пижама с медвежатами и бледно — розовые тапочки с забавными мордочками щенят.
Фрэнк растерялся, глядя на девушку. Она тоже молча смотрела на него: в глазах не было ни страха, ни удивления. Только любопытство.
— Пардон, — хрипло произнес он и боком протиснулся в коридор. — Меня привел Барни. Надеюсь, я не напугал вас?
Девушка отмахнулась и заперлась в ванной.
Болван. Фрэнк вернулся в комнату, сел на диван. Болван! Он тряхнул головой. Надо было ей еще представиться и всю предысторию рассказать…
Из ванной донесся шум бегущей в душевой кабине воды. Фрэнк откинулся на спинку дивана, привыкая к темноте. Вскоре он разглядел, какой бедлам творится в комнате Барни. В углу под шкафом лежали тюки с барахлом, стол под окном был завален бумагами и какими — то справочниками, кресло у двери — ворохом одежды.
Интересно, кем все — таки приходится Барни эта девушка? Она и есть Мэгги?
Шум воды в ванной стих. Дверной проем на мгновение озарился светом, и вновь стало темно.
— Он сказал, когда вернется? — донеслось из коридора. В проеме показался силуэт.
«Приятный голос», — отметил Фрэнк, поднимаясь навстречу.
— Сказал, машину отгонит и приедет.
— Угу. — Силуэт исчез.
Фрэнк выглянул из комнаты. Девушка прошла на кухню, зажгла там лампу.
— Хотите есть?
Прислушавшись к урчанию в животе, Фрэнк решил, что вряд ли теперь уснет. На кухне звякнула посуда, загудела кофемолка.
— Да! — отозвался он и, переступая порог, добавил: — Вы Мэгги?
Пока варился кофе, они познакомились. Ее действительно звали Мэгги, и она была дочерью Барни. А еще за кофе Фрэнк выяснил, что Мэгги работает в секретариате «Мемории» у мистера Бинелли.
— Я тоже знал одну девушку из корпорации. — Он тут же прикусил язык, пожалев о том, что сболтнул лишнее.
Вспомнив недавний спор между Максом и Барни, Фрэнк выстроил для себя примерный ход событий: тренер хочет использовать Мэгги, чтобы добыть информацию в «Мемории». Возможно, с ее помощью каким — то образом проникнуть в офис корпорации и перезаписать данные с устройства. Это колоссальный риск, в первую очередь для девушки.
— Как ее зовут? — Она взяла с полки в холодильнике тарелку с салатом и поставила перед Фрэнком.
Сочный редис и ломтики перца вперемежку с зелеными листьями, заправленные маслом, выглядели весьма аппетитно. Фрэнк еле сдержался, чтобы не накинуться на них — он сутки ничего не ел.
— Я многих знаю, вдруг общая знакомая, — добавила Мэгги, глядя на него сверху вниз.
Фрэнк медленно взял вилку, ковырнул салат и качнул головой:
— Нет, она давно покинула корпорацию, перешла в другую фирму. — Попробовав салат, он с хрустом принялся жевать, пробормотав с набитым ртом: — Вкусно.
— Ладно, ешьте. Сейчас разогрею вам макароны. — Мэгги отвернулась к холодильнику.
— О, ну что вы, не стоит… — начал Фрэнк.
Она оглянулась, многозначительно и одновременно строго посмотрела на него. Совсем как Барни.
— Хотите меня обидеть? Пожалуюсь папе.
Он громко проглотил недожеванный лист салата.
— Я пошутила. — Ее тонкие губы растянулись в улыбке. — Отец обещал переломать вам хребет, ведь так?
Фрэнк кивнул.
— Я не спала, слышала, как вы пришли. — Мэгги достала из холодильника кастрюлю, макароны из нее пересыпала на сковороду и поставила на плиту. — Папа всегда всем мужчинам моложе его, случайно, по его или моей воле, оказавшимся возле меня, обещает переломать хребет. — Она взяла терку с полки над плитой.
— С чего вдруг? — Фрэнк снова принялся за салат.
— Он до сих пор считает меня маленькой девочкой, называет медвежонком. — Вздохнув, Мэгги принялась тереть сыр в миску.
— Думаю, для своих родителей мы навсегда остаемся детьми. — Выдав банальность, Фрэнк отправил в рот остатки еды и отодвинул тарелку.
— Так — то оно так… — Девушка отложила терку, сняла с плиты сковородку с обжаренными макаронами, посыпала их сыром. — Но дети вырастают, у них появляются желания, которые они способны воплотить самостоятельно. Так? — Она положила дощечку на стол, поставила на нее горячую сковороду.
— Угу, — накручивая на вилку макароны, хмыкнул Фрэнк. — Вечная проблема отцов и детей…
— Ну только вы не начинайте! — с упреком воскликнула Мэгги. — Я много об этом читала в последнее время…
— Что, неужели все так плохо?
Мэгги села на табурет сбоку от Фрэнка, водрузила локти на стол, положила голову на сложенные кисти. Взгляд у нее стал немного печальный.
— Исправим, — сказала она и грустно улыбнулась. — Люблю смотреть, как едят мужчины. Не возражаете?
Фрэнк промычал в ответ «нет», прожевал первую порцию и сообщил, что не ел ничего вкуснее, чем макароны с сыром от Мэгги Дагган.
— А салат? — возмутилась она с легкой улыбкой.
— Салат был отличный, кофе — прекрасен… — Фрэнк задумался, не зная, как получше закончить, чтобы угодить хозяйке.
— Ну ладно, вы ешьте, а то остынет. Не отвлекайтесь на меня. — Мэгги поднялась с табурета.
— Простите, один вопрос… — Фрэнк обвел взглядом кухню, описав полукруг зажатой в руке вилкой. — У вас так заведено в семье, ну… — Ему стало неловко за прямоту, но он все — таки пересилил себя и договорил: — Не боитесь меня, угощаете… А вдруг я беглый преступник или убийца?
Мэгги звонко рассмеялась, но спустя пару мгновений стала серьезной:
— Раз отец привел вас в дом, значит, так надо.
Она скрылась в ванной, оставив Фрэнка с его мыслями и макаронами наедине. А когда появилась вновь, он уже закончил с едой и поблагодарил за ужин, чем вызвал у девушки новый приступ звонкого смеха. Смеялась она громко и от души.
Фрэнк невольно и смущенно улыбнулся, не понимая в чем дело. Мэгги объяснила, указав на окно, где брезжил рассвет, что ужин, скорее походил на плотный завтрак и ей пора собираться на работу.
— Папа вот — вот вернется, надо приготовить поесть.
— Как?! — воскликнул Фрэнк, представляя, что скажет вернувшийся Барни, не обнаружив еды. — Я… я не…
— Да не волнуйтесь так, — успокоила Мэгги, коснувшись его плеча. — Сейчас что — нибудь придумаем. — Она открыла холодильник, вынула канистру молока и пластиковый контейнер с овощами, из шкафчика рядом с плитой достала коробку с кукурузными хлопьями. — Ну вот, папа называет такой набор продуктов завтраком дохлого переселенца.
Не успел Фрэнк облегченно вздохнуть, как хлопнула входная дверь. Не раздеваясь, Барни прошел на кухню, нежно поцеловал дочь и сел на табурет, сердито глядя на гостя.
За едой Барни рассказал Мэгги, как прошла его рабочая смена, назвав девушку три раза медвежонком, дважды — солнышком и лишь раз дочерью, но при этом все время строго смотрел на Фрэнка исподлобья и не обмолвился с ним ни словом.
Мэгги делала вид, что не замечает, как отец настроен к гостю, улыбалась, наводя порядок на кухне. У Фрэнка было возникла мысль ей помочь, но он вовремя сдержался, чтобы не спровоцировать Барни. Вдруг тот расценит это как знак внимания, ухаживания за его дочерью, а вслух обвинит в попытке изнасилования? Проломит кулачищами Фрэнку череп или схватится за нож… Он взглянул на часы над холодильником. Уже полседьмого, а тренер до сих пор не появился. Неужели что — нибудь случилось?
Барни тоже скосил глаза на часы, но промолчал, доедая хлопья. Наконец Мэгги оставила их вдвоем. Вернувшись в свою комнату, она что — то начала напевать, собираясь на работу.
Фрэнк не сразу понял, что произошло: сильные руки сграбастали его за ворот рубашки, край стола врезался в живот, и перед глазами возникло искаженное злостью лицо Барни.
— Пусти, — прошипел Фрэнк, упершись ладонями в стол.
— Ты ее разбудил! — Барни ощерился.
— Пусти, кретин. Она сама проснулась, мы лишь познакомились…
Пение Мэгги стало громче, за спиной у Фрэнка раздались шаги. Барни отпустил его, умильно улыбаясь дочери, появившейся в коридоре, взялся за ложку и начал соскребать со дна тарелки остатки размякших хлопьев.
Как только Мэгги опять скрылась в комнате, ветеран сжал кулаки и подался вперед.
— Я ее не будил, — быстро прошептал Фрэнк. — Ты ненормальный, Барни. Она не знает, почему я здесь. Накормила меня, и все.
Девушка перестала петь.
— Мужчины! — раздался ее голос в коридоре. — Я ухожу.
Фрэнк оглянулся. На Мэгги был строгий брючный костюм, элегантно повязанная лента под воротником белой рубашки заколота серебристой брошью. На лице минимум косметики, аккуратно уложенные набок волосы оказались волнистыми — девушка из «медвежонка» в пижаме преобразилась в деловую женщину, как и подобает сотруднице секретариата корпорации с мировым именем.
Мэгги на секунду отвернулась, чтобы снять с вешалки пальто, и Фрэнк едва не вскрикнул, когда Барни врезал ему под столом носком по голени.
— Папа, ты позволишь гостю проводить меня?
Все трое улыбались, только Фрэнк делал это сквозь проступавшие на глазах слезы, сидя боком к выходу из кухни. Нога жутко болела после удара.
— Подожди, медвежонок. Есть одно дело… — Барни надул щеки, метнув короткий злобный взгляд на Фрэнка. — Подойди. — Он взял дочь за руку, когда она приблизилась. — Присядь. — Вытащил из — под стола еще один табурет и поставил рядом.
— Папа, мне надо на работу, а ты с разговорами…
Фрэнк быстро смахнул слезы, улыбнулся как можно непринужденней, отодвигаясь вместе со стулом к стене.
— Неужели нельзя подождать до вечера? — Мэгги капризно поджала губы, переводя взгляд с отца на Фрэнка и обратно.
— Пожалуйста, медвежонок. Мы не займем у тебя много времени. — Барни по — прежнему держал Мэгги за руку и поглаживал ее кисть.
— Это важно?
— Да.
— Ну, хорошо. — Она села на табурет.
Фрэнк незаметно потер ушибленную ногу. Барни, косясь на него, набрал полную грудь воздуха, но сказать что — нибудь так и не решился. Медленно выдохнул.
— Папа, — с укором посмотрела на него Мэгги, — ты как заговорщик. Когда ты такой нерешительный, сразу ясно, что вы с дядей Максом что — то задумали. Давай выкладывай, у тебя есть десять минут, иначе я опоздаю.
— Да, — кивнул Барни. — Ты права, дочка, Макс тоже в деле. — Он помолчал, поправил брошку у нее под воротником и решительно произнес: — Нашего гостя зовут Фрэнк Шелби, его обвиняют в убийстве Кэтлин Бейкер. Ему нужна помощь.
Мэгги широко распахнула глаза, взглянув на Фрэнка, и слегка подалась назад, будто испугалась.
— Ты не шутишь, папа?
— Нисколько. Может случиться беда…
— О помощи попросил дядя Макс?
— Да.
— Он был моим тренером, — вставил Фрэнк.
— Молчи, — сердито бросил Барни.
— Нет. — Лицо Мэгги стало взрослым и по — деловому серьезным. — Пусть рассказывает.
Фрэнк с Барни одновременно посмотрели на часы. Пришлось уложиться в три минуты; помог ночной разговор в клубе, Фрэнк выдал Мэгги лишь голые факты.
— Угу… — Девушка задумалась на несколько секунд, потом спросила: — У кого из вас сейчас находится устройство?
Барни поднял руку.
— Хочу взглянуть на него. — Мэгги в ожидании уставилась на отца.
Тот нехотя достал из внутреннего кармана жесткий диск и протянул дочери.
— Я такой уже видела. — Она потрогала разъем. — Этим устройством иногда пользуется мистер Бинелли, мой босс. Подключает его к терминалу в своем кабинете.
Фрэнк с Барни быстро переглянулись. Слова Мэгги оказались редкой удачей — терминал Бинелли — еще одна точка доступа к серверу корпорации. Но вряд ли ветеран сильно обрадовался, да и Фрэнк пока не представлял, как добраться до терминала и скачать данные.
Мэгги вернула устройство отцу, поднялась, и в этот момент в коридоре трижды прозвучал звонок.
— Это Макс, — сказал Барни.
Девушка открыла дверь, тренер поцеловал Мэгги в щеку и сразу начал давать указания: отправляться на работу и делать что обычно.
— Наблюдай. — Макс снял с плеча и поставил посреди коридора большую сумку для гольфа. — Не суетись, слушай, о чем говорят, и запоминай все важное.
Мэгги кивнула и вдруг подмигнула Фрэнку.
— Еще нам понадобятся подробный план здания и режимы работы охраны, особенно подземной парковки. Сможешь добыть, Мэгги?
— Постараюсь.
Барни помрачнел.
— Ступай и зря не рискуй, — напутствовал девушку тренер, снимая потертую куртку с эмблемой «Янки».
— Я помню, дядя Макс.
Когда за ней закрылась дверь, тренер перетащил сумку на кухню и с ходу заявил:
— Барни, поучись самообладанию у дочери. Из нее выйдет толк. У Мэгги всегда все четко и по — деловому.
— Почему так долго? — проигнорировав замечание, спросил Барни.
— За мной следили. — Макс бухнул сумку на пол рядом с тумбой, где стоял телевизор. — Сели на хвост возле клуба, как только я вернулся из тайника.
На нем были выцветшие на солнце армейские брюки из плотной серо — зеленой ткани, белая футболка и черные полуботинки на мягкой подошве. Он повернулся к Фрэнку:
— Не волнуйся, эти кретины не знают, с кем имеют дело. — Отдернул рукав на правой руке. — И я без браслета.
— А… — Фрэнк удивленно захлопал глазами. — Как вы его сняли?
— Об этом потом. — Барни поднялся и, перегнувшись через стол, посмотрел в окно. — Надеюсь, Макс, ты без машины?
— Оставил в трех кварталах отсюда. — Тренер скинул куртку на табурет.
— Кто они, сколько их и на чем были? — Хозяин квартиры, не дожидаясь ответа, удалился в свою комнату: слышимость в квартире была что надо.
— Не полиция. — Макс открыл холодильник, озадаченно глядя на полки. — Копы более изобретательны в маскировке. А эти — трое на черном джипе, сами в черном…
— И лысые, — не удержался Фрэнк.
— Точно. — Тренер обернулся с канистрой молока в руке. — Откуда знаешь?
— В почтовом отделении были те же люди. Ну, может, не именно те, что в джипе, но тоже лысые и в черном.
Макс глотнул молока прямо из канистры и поставил ее обратно. Фрэнк нахмурился, уткнувшись подбородком в кулак. Он пытался вспомнить взволновавшую его деталь, связанную с лысыми боевиками, но никак не мог понять, какую именно.
— Под окнами чисто. — На кухню вернулся Барни. — Но раз они тебя вычислили, могут выйти и на меня.
— Сомневаюсь. — Тренер присел на корточки возле сумки. — Когда ты в последний раз был в клубе?
— Сегодня. — Барни с удивлением уставился на Макса сверху вниз.
— Я вообще, — оглянулся тот. — Ты часто у меня бываешь?
— Ну… — Барни задумался, потеребил усы. — Обычно ты ко мне приезжаешь. Хочешь сказать, те, кто разыскивают парня станут отслеживать его ближайшее окружение, затем начнут отрабатывать дальние связи…
— Вот. Ты для Фрэнка посторонний, на тебя у них ничего нет. — Тренер полез в сумку, внутри что — то звякнуло. — Теперь они знают, что я знаю, что знает Фрэнк, но не знают, где я.
— Это хорошо или плохо? — поинтересовался Фрэнк, заглядывая тренеру через плечо.
Из сумки торчали пистолетные рукояти двух штурмовых винтовок с ребристыми кожухами ствольных накладок. Макс сдвинул оружие в сторону и вынул громоздкий лэптоп в обрезиненном корпусе, протянул его Фрэнку со словами:
— Убийца начнет суетиться. А когда люди начинают суетиться, они совершают ошибки.
— Как мы узнаем об этом? — Барни отобрал у Фрэнка лэптоп, положил на стол.
— Ты идешь отдыхать. — Макс выпрямился, распуская стянутый жгутом кабель питания. — А мы с Фрэнком садимся за компьютер, смотрим телевизор и следим за сообщениями СМИ, дожидаясь возвращения Мэгги.
Барни молча ушел к себе в комнату. На немой вопрос Фрэнка тренер пояснил, что, прежде чем перейти к планированию миссии, необходимо собрать как можно больше информации о противнике.
— Включи новостной канал. — Он подсоединил шнур питания к лэптопу. — И воткни, пожалуйста, это в розетку. — Протянул Фрэнку штекер.
— Что я должен делать? — Пропустив кабель под столом, Фрэнк подключил ноутбук и, устроившись на стуле у телевизора, стал разыскивать нужную передачу.
— Может, что — нибудь мелькнет в сообщениях. — Тренер опустился на табурет, развернул к себе лэптоп. — Смотри новостные блоки, рекламу, анонсы событий.
В корпусе компьютера зашумел вентилятор, замигали зеленым и красным диоды на боковой консоли. Макс, похлопав себя по карманам, достал очки.
— И все, что покажется тебе любопытным, стоящим внимания, заноси на бумагу. Возьми папку с чистыми листами в боковом отделении.
— Что, всё подряд? — Фрэнк полез в сумку за бумагой.
— Да, потом разберемся. — Тренер, глядя на экран лэптопа, набрал какую — то команду на клавиатуре. — Можешь, не стесняясь, отвлекать меня, я выслушаю любое сообщение.
— Хорошо.
— Думаю, ждать придется недолго. Продержишься до обеда?
— Что? — погрузившись в просмотр, Фрэнк не сразу сообразил, о чем спрашивают. — А, да. Могу хоть целый день.
— Не надо. После обеда тебя сменит Барни. Нам всем придется по очереди отдохнуть — завтра нужно быть свежими и бодрыми, с ясной головой.

Глава 9

Сосредоточиться на просмотре новостей почти не получалось, Фрэнк никак не мог отделаться от мыслей о людях в черном, напавших на полицейский участок, каким — то образом узнавших о посылке Кэтлин и пытавшихся убить его в почтовом отделении. По всей видимости, их действиями руководил блондин. Единственный, у кого была шевелюра. Или это парик?
Сложив руки на груди, Фрэнк прислонился к спинке стула, слушая сообщения по ТВ. В них пока что не прозвучало ничего стоящего, диктор в студии рассказывал о предвыборной кампании Рассела Джефферсона Клейни, конгрессмена, чью кандидатуру республиканцы выдвинули на пост президента.
Фрэнк хотел уже отвернуться от экрана, но там появилось изображение Клейни и действующего президента. Оба стояли на лужайке перед Белым домом и, непринужденно улыбаясь в камеру, пожимали друг другу руки.
Медленно подавшись вперед, Фрэнк впился взглядом в лицо Клейни. Камера взяла конгрессмена крупным планом, на плече у него осталась дружески похлопывающая рука президента. Картинка внезапно сменилась видом на Белый дом — похоже, у оператора на лужайке что — то случилось с аппаратурой и режиссер решил переключиться на другого, снимавшего встречу через ограду, стоя прямо на тротуаре. На экране мелькнули лица прохожих, машина за ними, и картинка замерла. В кадре осталось смазанное изображение такси. Его почти сразу сменил улыбающийся диктор, извинился за сбой в эфире и пообещал непременный скорый повтор репортажа, как только все наладится.
На дальнем плане в студии появилась крупная портретная фотография Рассела Клейни. Диктор начал рассказывать о жизненном пути конгрессмена. И тут Фрэнк наконец понял, что его так долго мучило: таксист, который хотел отвезти его из аэропорта домой, тоже был лысый, как те парни в почтовом отделении. Как этот Клейни. Таксист настаивал, чтобы Фрэнк сел к нему в машину…
Он быстро пересказал тренеру все свои мысли и предположил, что его изначально собирались похитить и каким — то образом подставить, но убийцы не знали, что у Фрэнка аллергия на кожу и он не сядет в подъехавший «форд».
— Номер машины запомнил? — Макс снял очки и поднялся с табурета.
— Да.
— Запиши на листок, добавь описание и марку машины. Пойду разбужу Барни. — Он захлопнул лэптоп.
— Зачем? — Фрэнк взял карандаш.
— Чтобы пробил через своих, за кем числится эта машина. — Тренер вышел из кухни.
Фрэнк успел записать только номер, когда в репортаже промелькнуло слово «Мемория». Он резко поднял голову, уставился на экран. Оказывается, Рассел Джефферсон Клейни являлся почетным председателем совета директоров корпорации.
— Тренер! — крикнул Фрэнк. — Идите сюда!
Он взял пульт и прибавил громкость. За спиной раздались шорох, ворчание Барни. Склонившийся над плечом Фрэнка тренер сразу приструнил ветерана, велев помолчать. В этот момент диктор сообщил, что Клейни и Джон Бейкер были друзьями, вместе начинали бизнес. Конгрессмен лишился волос из — за экспериментов Бейкера, он был первым добровольцем, кому стерли неприятное воспоминание. Вскоре после этого покойный ученый и основатель «Мемории» решил проблему побочного эффекта…
— А теперь обещанный репортаж, — кивнул диктор, и на экране вновь появились президент и конгрессмен.
— Макс, ты меня за этим разбудил? — проворчал Барни.
— Нет. Подожди… — Макс сел за стол, надел очки.
Конгрессмен с торжественным видом сообщил о «Вакцинации» — уникальной программе, нацеленной на решение проблем с безработицей и оздоровление нации, за которой стоит будущее человечества.
— Кто бы сомневался, — буркнул Барни.
— К сожалению… — Клейни вздохнул. — Наш главный разработчик и вдохновитель, прекрасная женщина, дочь гениального ученого, Кэтлин Бейкер погибла вчера. Ее убили.
Он помолчал, скорбно склонив голову. Президент заботливо поддержал его под локоть, жестом предложил продолжить.
— Ни для кого не секрет, что у «Мемории» сложные отношения с переселенцами, — вновь заговорил конгрессмен. — Знаю, что позавчера был сорван очередной раунд переговоров, где лидер Готье из резервации в Бронксе потребовала раскрыть материалы по проекту «Вакцинация». Я и мои коллеги из совета директоров посовещались и… — Конгрессмен повернулся к президенту, тот кивнул. — И решили представить «Вакцинацию» всему миру уже завтра, в штаб — квартире «Мемории» на специально созванной пресс — конференции. Наш управляющий Джо Бинелли выступит с докладом перед журналистами. Там же пройдут переговоры с переселенцами, туда же завтра прилетит президент. — Клейни сделал паузу, всем своим видом показывая, как волнительно для него происходящее. — Еще я очень хочу добавить… — Он поднял указательный палец, заложив другую руку за спину. — Людям важно знать. Погибшая Кэтлин Бейкер для меня была как дочь. Ее жизнь… ее планы… жестоким образом прервал террорист — одиночка Фрэнк Шелби. Но мы уже обсудили с президентом этот момент. Убийца будет найден, власти приложат все усилия. Переговоры с переселенцами будут продолжены, президент любезно согласился принять в них участие. Все обвинения, ранее звучавшие в адрес людей, проживающих в Бронксе, сейчас сняты, переселенцы тут ни при чем. Хочу всех успокоить и повторюсь, следствие быстро установило правду: действовал террорист — одиночка, оранжевый код в Нью — Йорке отменен.
Фрэнк ожидал услышать подобное и перенес сообщение спокойно.
На лужайке раздались аплодисменты и редкие одобрительные возгласы. Клейни поднял руки, попросив тишины:
— Теперь дело за малым — провести многостороннюю встречу, достигнуть понимания и согласия. Мы предоставим переселенцам возможность первыми принять участие в «Вакцинации». Только вместе мы изменим мир, принесем в него радость и процветание!
Барни крякнул за спиной у Фрэнка.
— Спасибо, Рассел. — Президент кивнул конгрессмену. — Воистину так и есть. Я поражен научными достижениями «Мемории». Сожалею, что мисс Бейкер пала от руки террориста, память о Кэтлин навсегда останется в наших сердцах. Печальное событие. Похоже, злой рок преследует семью Бейкер, я хорошо помню отца Кэтлин, тоже погибшего при загадочных обстоятельствах. — Он приложил правую ладонь к груди и в точности так, как сделал это минуту назад Клейни, склонил голову, выражая скорбь. — Но жизнь продолжается. — Президент, улыбнувшись, похлопал конгрессмена по плечу. — Рассел Джефферсон Клейни мой конкурент на выборах, но не многие знают, что в обычной жизни мы друзья. Мне нравятся его деловая хватка и целеустремленность. Я желаю ему удачи во всех начинаниях. До встречи в Нью — Йорке.
Они пожали друг другу руки, и на экране появился диктор. Он повторил, что доклад о проекте «Вакцианция» будет сделан завтра в штаб — квартире «Мемории», куда прибудет президент, и перешел к другим новостям.
Фрэнк убавил звук, отвернулся от экрана.
— Завтра… — сказал тренер, глядя в пустоту. — Завтра все случится. Мы можем… — Он посмотрел сквозь Барни, стоявшего в дверях, и заявил: — Мы должны проникнуть в штаб — квартиру до начала пресс — конференции и завладеть информацией на диске.
— Зачем ты разбудил меня? — напомнил Барни.
— Да… — Макс снял очки, потер покрасневшие глаза. — Нужно уточнить данные на водителя по номеру такси из вашей компании.
— Легко, — отозвался хозяин квартиры. — Давай номер.
Фрэнк быстро вписал марку и цвет машины и отдал ему листок. Тренер снова раскрыл лэптоп и, глядя на экран, забегал пальцами по клавиатуре. Из комнаты донесся могучий голос Барни:
— …Представляешь, подрезал меня вчера на Пятьдесят девятой улице, сучонок. Да… Ты уверен?.. Понял, спасибо.
Ветеран выглянул в коридор и сообщил, что у них в автопарке не то что такси с таким номер не существует — «фордов» осталось всего восемь штук, да и те сейчас на капремонте.
— Я могу идти спать? — Он широко зевнул.
— Да, — ответил Макс. И посмотрел на Фрэнка: — Бери чистый лист, будем сводить все факты воедино и строить логические цепочки.
— А телевизор, новости?
— Главное мы уже услышали — «Вакцинацию» торопятся представить миру, на тебя повесили все грехи.
Фрэнк взял в руки пульт, собираясь нажать на красную кнопку.
— Не выключай, — остановил его тренер. — Звук сделай еще тише, чтобы не мешал, и приступим.
Через пятнадцать минут они набросали первую схему. Кто — то хотел захватить Фрэнка на выходе из аэропорта, прислал такси. Но Фрэнка спасла аллергия. Пока он ехал домой, убили Кэтлин, инсценировав ее подготовку к романтической встрече с Фрэнком, и похитили сумочку. Возможно, убийце сообщили, что Фрэнк скоро появится в квартире, вероятно дали указание покончить и с ним. Но все сорвалось — в холле дома было полно журналистов. Их созвала Кэтлин. Значит, она думала сообщить всему миру что — то важное и подстраховалась, записав информацию на устройство. Кэтлин чувствовала, что ее могут убить, поэтому отправила устройство Фрэнку по почте. Заказчики убийства узнали об этом слишком поздно. Может быть, Кэтлин пыталась договориться с ними, шантажировала, сообщив, что собирается придать огласке информацию, записанную на жесткий диск? Прежде чем покинуть место преступления, убийца снял с девушки электронный браслет и уничтожил его, а может, поместил в особый контейнер, чтобы полиция не могла отследить по сигналу его перемещения и сразу опознать убитую. Возможно, к чипу в браслете были привязаны какие — то коды доступа, например к компьютеру Кэтлин на рабочем месте или к номерам тайных счетов в различных банках. Ведь семья Бейкер была одной из богатейших в мире. Но самое важное то, что убийцу кто — то научил снимать электронный браслет, а это многое меняет. Технология засекречена, допущенных к работе с ней специалистов легко проверить, но саму проверку можно осуществить лишь в научном центре корпорации, где заинтересованные сотрудники с легкостью подменят любые результаты. Когда убийца покинул квартиру Фрэнка, прихватив с собой сумочку Кэтлин, он не обнаружил там устройства, но вполне мог найти квитанцию о почтовом отправлении. Вероятнее всего, бумажку заметили не сразу, а после того как Фрэнк был арестован. Иначе какой смысл так рисковать и нападать на участок? По — другому невозможно объяснить появление лысых парней в офисе почтовой службы через пару часов после удачного бегства Фрэнка из полиции.
— Заказчики шли нога в ногу со мной, — заключил он, глядя на исписанные им листы.
Тренер покивал:
— Да, ты… мы были на равных, но сейчас они начнут опережать. Допустим, что информация на диске имеет отношение к «Вакцинации». Допустим, проект несет какой — то вред людям, поэтому лидер Готье требовала обнародовать информацию. Когда ей отказали, переговоры в Вашингтоне сорвались.
— Тогда какой смысл демонстрировать «Вакцинацию» в Нью — Йорке завтра? — Фрэнк кинул карандаш на стол. — Зачем созывать журналистов, приглашать в штаб — квартиру переселенцев?
— Чтобы успокоить Готье и общественность, сработать на опережение. Ведь убийцы опасаются, что информацию на устройстве смогут прочесть, они не знают, успела ли Кэтлин сообщить тебе важные детали, обстоятельства, подвигнувшие ее скопировать файлы. — Тренер вытащил из — под руки Фрэнка листок, где была изображена последовательная схема событий. — Смотри, — он взял карандаш и обвел один пункт, — тебя привезли в полицию, начали допрос. И тут же неизвестные атаковали участок.
— Они предполагали, — медленно произнес Фрэнк, — что я в курсе событий и дам показания.
— Так и есть. Думали, что диск у тебя, хотели разом уничтожить свидетелей, изъять устройство. — Тренер пододвинул к себе лэптоп, запросил данные в поисковике на руководство «Мемории».
— Но почему обвинение в терроризме теперь повесили лишь на меня? — взорвался Фрэнк. — Раньше была другая версия. И обе версии — ложь! Я не мог в одиночку разгромить участок и устроить бойню в городе. Это даже ребенок поймет! И потом, вы сами говорили, что триста тысяч переселенцев — сила. Мол, кто — то хочет развязать очередную войну. А теперь включили заднюю передачу?
— Успокойся. — Тренер строго взглянул на Фрэнка. — Я мог ошибаться, а убийцы Кэтлин — преследовать иные цели.
— Так ведь «Мемория», президент… — Фрэнк задохнулся от негодования. — Они не скрывают неприязни к переселенцам! У властей конфликт с ними. Люди не могут не заметить…
— Ты забыл про обязанности граждан. Большинство свидетелей уже посетили отделения корпорации, чтобы навсегда стереть воспоминания об ужасах вчерашнего дня, они не желают помнить о стрельбе и трупах на улицах. Более того, их наверняка очень вежливо попросили об этом, а СМИ опровергли предыдущие сообщения, чтобы не будоражить сознание общественности и не плодить слухи. Тебя сделали крайним в надежде на скорую поимку. Всех настроили против тебя, ждут, пока ты не выдержишь и сдашься.
Макс развернул лэптоп экраном к Фрэнку. Там были фото и краткие резюме на два десятка человек, занимающих ответственные посты в «Мемории». Файл Кэтлин Бейкер не успели удалить из списка, она значилась заведующей научным сектором корпорации.
— Заявление президента о террористе — одиночке указывает на то, что заказчики убийства Кэтлин обладают связями в правительстве, манипулируют СМИ, влияя на ход событий. Они дают понять, с кем мы имеем дело, и намекают, что надо бы прекратить всякие попытки выяснить правду.
— Все равно! Действовала группа, их много, они хорошо подготовлены…
— Тут ты прав.
— Так, может, все — таки переселенцы?
Тренер покачал головой:
— Вряд ли. Открытое противостояние с властями… — Он скривился. — Стоит им проявить агрессию, как их сотрут в порошок. Сделаем так. Версию с переселенцами исключать из списка не будем, пометь вот здесь вопросы… — Макс привстал, ткнул пальцем в один из листов ближе к дальнему краю стола. — Почему Готье хотела получить технологии от «Мемории»? Откуда узнала о проекте «Вакцинация»? Так… — Он опять сел. — Записал? Хорошо. Теперь взгляни на этих людей, прочти файлы на лэптопе. И скажи, кто из топ — менеджеров корпорации нам интересен.
— В смысле?
— Кого мы можем использовать, чтобы прочесть информацию на диске.
Фрэнк задумчиво поскреб щеку, сколупнув коричневую корку с подживших царапин.
— Думаю, Уильям Боу, напарник и заместитель Кэтлин по научному сектору.
Тренер кивнул:
— Кто — нибудь еще?
— Джо Бинелли, управляющий. Мэгги работает у него в секретариате, там же расположен терминал доступа к серверу…
— Достаточно. — Тренер развернул к себе лэптоп. — Ты верно рассуждаешь, Фрэнк.
— Хм, рассуждать — это одно…
— Что тебя смущает? — Макс, не отрываясь от экрана, продолжил работу с файлами.
— Так ведь… — Фрэнк растерянно заморгал. — Как мы выясним правду? Попросим кого — то из этих двоих подключиться к серверу? Или вы собираетесь поручить задание Мэгги, пускай она все сделает, пусть рискует жизнью, так?!
Макс резко поднял на него глаза, их взгляды встретились.
— Я не согласен, тренер! — Фрэнк покачал головой. — Достаточно смерти Кэтлин Бейкер, и вообще достаточно смертей. Я не…
— Прекрати! — Тренер расправил плечи. — Остынь, Фрэнк. Эмоции в нашем деле — лишнее. Мы должны поступать разумно и действовать наверняка, не допуская ошибок. — Он пристукнул кулаком по столу.
Фрэнк, насупившись, повернулся к телевизору.
— Ну ладно, — уже спокойно произнес Макс. — Давай все — таки продолжим рассуждения.
— Угу. — Фрэнк глянул на него исподлобья и поправил съехавшие друг на друга листы на столе.
— Как по — твоему, до кого нам легче добраться — до Бинелли или до Боу?
Фрэнк пожал плечами.
— А если подумать? — Тренер снял очки и потер уставшие, в красных прожилках от бессонной ночи глаза.
— До Бинелли, — угрюмо проворчал Фрэнк. — Он будет завтра на пресс — конференции. Мэгги Дагган имеет доступ в его кабинет.
— Хорошая мысль, правильная. — Тренер слабо улыбнулся. — Конечно, в идеале стоило бы пообщаться с Боу, но наверняка служба безопасности корпорации опекает его активней, чем федеральные агенты — первых лиц государства. Боу наверняка знает, что произошло, но нам до него не дотянуться.
Увидев вопрос в глазах Фрэнка, он пояснил:
— Будь я на месте заказчиков, вывез бы его подальше от штаб — квартиры. В какую — нибудь секретную лабораторию, которая, даже не сомневайся, существует.
Из динамиков телевизора донеслось едва слышное: «Радость и процветание». На экране распустился оранжевый цветок — логотип «Мемории», замелькали лица людей в разной обстановке: на улице, в доме, детей в школе. Все улыбались, у всех было что — нибудь оранжевое из одежды, либо букет тюльпанов в руках.
Рекламный ролик сменил другой, и Фрэнк повернулся к тренеру.
— Что? — Тот напряженно смотрел ему в лицо.
Фрэнк вздохнул и нервно побарабанил пальцами по столу.
— Мысль одна из головы не выходит.
— Рассказывай. Мы за этим здесь сидим, чтобы отработать любые версии, пусть будут самые невероятные…
— Нет, тут как раз очевидная связь, но вот… Почему все охотники за мной были лысые, как Клейни? Мы узнали из репортажа, что конгрессмен лишился волос, когда участвовал в первых экспериментах Бейкера, и потом ученый решил эту проблему. Иначе все граждане, побывавшие на сеансах в «Мемории», давно бы облысели… — Фрэнк помолчал и продолжил: — Вот и не укладывается у меня в голове… Если нападавшие имеют отношение к «Мемории», как мы думаем, то каким образом эти люди связаны между собой? Клейни давно за шестьдесят, но тем, с кем я дрался, было около тридцати. Таксисту на «форде» в аэропорту — под сорок. Какая здесь связь?
Макс не смог ответить.
— Хорошие наблюдения, Фрэнк, надо их записать…

Глава 10

Бад Джессап, сидя в своем кабинете, смотрел сквозь стеклянную перегородку в спины удалявшимся адвокатам, которые представляли интересы Клейни и Бинелли. Беседа с ними была необходимой формальностью, капитан знал, что на положительный результат рассчитывать не стоит, а вот неприятности в будущем, обещанные слугами подзащитных, непременно последуют. Баду дали понять, что не стоит раскручивать дело на полную. В противном случае можно лишиться не только поста начальника департамента полиции Нью — Йорка, но и головы.
Он взял со стола оставленные адвокатами прямоугольники визиток, смял в кулаке и выбросил в мусорную корзину.
Твари! Ведут себя вызывающе и нагло, ничего не боятся! Бад развернулся вместе с креслом к окну. Не боятся, потому что знают: против «Мемории» нет улик. Боссы корпорации контролируют СМИ, формируя у большинства нужное им мнение, их поддерживают правительство и президент, на их стороне закон.
Поднявшись из кресла, он взглянул на улицу под окнами. Жизнь в городе била ключом, будто не случилось вчера убийств, не произошло того, что двадцать лет назад всколыхнуло бы общественность, заставило людей задуматься. Как сильно изменился мир, как постарели те, кто когда — то сражался за него, добывал свободу с оружием в руках. Кому они сейчас нужны, патриоты? Их осталась жалкая горстка, остальные не думают, не хотят вспоминать вчерашний день. «Мемория», стирая воспоминания, смешала людей с дерьмом.
Повернувшись к столу, он взял кружку с остывшим кофе и замер, удивившись собственным мыслям. Готье с ее переселенцами вдруг предстали для Бада в новом свете. В резервации есть молодежь, которая помнит о случившемся три десятка лет назад. Пускай они выросли бесправными, не имея возможности получить образование, зато эти люди знают прошлое своих отцов и, конечно, все они представляют опасность для властей и в первую очередь угрожают бизнесу «Мемории».
Как же все просто! Бад резко опустился в кресло, забыв про кружку в руке — кофе плеснулся через край, темные капли попали на светлую рубашку, стекли на брюки.
— Дьявол! — Он отодвинулся от стола, схватив первый попавшийся под руку лист бумаги, попытался стереть начавшее расплываться коричневое пятно на животе. Но ничего не получилось. — Мелани! — позвал он секретаршу, не поднимая головы.
Задребезжало стекло в деревянной раме на открывающейся двери кабинета.
— Сэр? — прозвучал взволнованный женский голос.
— Мне нужны салфетки!..
— Сэр, я пыталась объяснить…
— Спасибо, вы свободны, — раздался другой, незнакомый, низкий голос.
Бад поднял голову. Перед его столом стоял высокий светловолосый мужчина в кремовом плаще. Лицо у него было вытянутое, нос — с маленькой, но хорошо заметной горбинкой, взгляд колючих глаз рыскал по кабинету и в конце концов остановился на папке с делом Шелби, лежащей перед Бадом.
— Сэр… — Рыжеволосая секретарша виновато смотрела на начальника.
— Ступайте, Мелани. За салфетками я приду сам.
Как только за ней закрылась дверь, визитер представился:
— Агент Арчер. — Он показал удостоверение и без лишних слов взял стул, стоявший возле стола, развернул и оседлал его.
Бад сдвинулся в сторону. В проходе между столами за стеклянной перегородкой стояли другие федеральные агенты. Сотрудники департамента, прекратив работать, напряженно и вопросительно смотрели на начальника.
— Давайте сразу к делу, — сказал он.
— Ценю ваш подход, капитан. — Арчер указал на папку перед Бадом. — Передайте все материалы по Шелби и Бейкер моим людям, и мы покинем здание.
Помедлив, Джессап кивнул. Агент, опершись ладонями на спинку стула, встал и прошел к двери.
— Да, — он обернулся, — чуть не забыл. Завтра прилетает президент, позаботьтесь, чтобы на улицах не было беспорядков, усильте контроль над переселенцами, мэр сократил их рабочий день ровно вдвое, все они должны вернуться в резервацию до часа после полудня.
Бад заскрипел зубами, но сдержался, чтобы не нагрубить.
— Как насчет безопасности президента? — спросил он.
— Стандартная процедура. — Арчер взялся за ручку двери. — Ваши люди оказывают помощь при рекогносцировке моим агентам, обеспечивают оцепление на возможных путях следования кортежа. — Он открыл дверь и громко добавил: — Президент пожелал, чтобы полицейских не было в штаб — квартире «Мемории», там поработает служба безопасности корпорации. Ваша забота — примыкающие к зданию улицы и аэропорт. Воздушный коридор до Манхэттена корпорация возьмет на себя. Никаких полицейских вертолетов.
Бад молчал, ему хотелось швырнуть кружку с недопитым кофе в лицо агенту. Тот сейчас унизил весь департамент, людей, верой и правдой служивших и защищавших любого гражданина на территории Нью — Йорка. Но и тут вмешалась «Мемория» — его все — таки отстранили от дела, возможность поговорить завтра с президентом напрямую растаяла, как мираж в пустыне Невады.
Не отводя взгляда от агента, Бад подался к столу и вдавил клавишу на пульте селекторной связи:
— Мелани, пригласите ко мне лейтенантов Салема и Гизбо, пусть возьмут все имеющиеся у них материалы по делу Фрэнка Шелби и принесут их в мой кабинет.
Арчер закрыл за собой дверь, до того как Джессап услышал от секретарши «да, сэр», затем подошел к своим сотрудниками, ожидавшим в проходе между столами, и о чем — то заговорил, поглядывая на начальника департамента сквозь стеклянную перегородку.
Побарабанив пальцами по столу, Бад открыл папку с документами. Сейчас его волновали два вопроса: что Шелби забрал на почте и какие действия он предпримет дальше? Капитан не собирался прекращать расследование.

* * *

В обед разбудили Даггана, и он сразу принялся за готовку, выгнав гостей из — за стола. Стоя в джинсах и майке перед холодильником, выгрузил оттуда большущий кусок телятины, чтобы состряпать рагу.
Макс переехал с лэптопом на подоконник. Фрэнк, собрав бумаги с набросками схем и вопросами, перекочевал в дальний угол, ближе к холодильнику, и по просьбе тренера стал рассказывать Барни, к каким выводам они пришли, пока тот спал.
Необъятный в плечах хозяин квартиры играючи нарезал мясо небольшими кусочками на разделочной доске, не перебивал, слушал внимательно, иногда кивая на вопросы Макса, все ли ему понятно из сказанного Фрэнком. Когда дело дошло до обсуждения событий со стрельбой, Барни повернулся к нему, забыв про мясо, и, дождавшись окончания рассказа, переглянулся с тренером.
— Действовали одни и те же люди, — заключил Макс и провел по седому «ежику» на голове рукой. — И все они — лысые. Почему?
— Подверглись эксперименту, — предположил Барни. — Как Клейни.
— Ага, еще в детстве, — добавил Фрэнк.
Барни непонимающе уставился на него.
— Считайте, Клейни ваш ровесник, — снова заговорил Фрэнк. — Ему было примерно столько, как мне сейчас, когда Бейкер впервые испытал технологию. Затем проблема с выпадением волос была решена. И вот тут начинаются загадки. Нападавшие — мои ровесники. Почти все. Почему они лысые?
Барни вопросительно дернул подбородком, и Фрэнк продолжил:
— Предположим, будучи детьми, они выступали в качестве подопытных Бейкера, Кэтлин узнала об этом и хотела предать факты огласке, заявить, что технологии «Мемории» испытывали на младенцах. Серьезное обвинение?
Ветераны кивнули.
— Хорошо, пока вроде складывается. — Фрэнк взглянул на стопку листов в руках, положил ногу на ногу. — Но мне не понятно, какая связь между военной подготовкой этих людей и экспериментами Бейкера. Еще одна важная деталь: напавшие на меня в почтовом отделении не могли ясно изъясняться, говорили рублеными фразами — следствие экспериментов? Тогда при чем тут Клейни? У него вполне нормальная, поставленная речь, мы слышали по ТВ.
— Что скажешь, Барни? — Макс поправил очки; лэптоп, лежащий у него на коленях, поехал вниз, и он подхватил его за экран. — Есть версии?
Барни взял разделочную доску, медленно смахнул широким лезвием нарезанные кусочки телятины в большую кастрюлю.
— Ну… — раздумчиво начал он, ковырнув острием ножа между крепкими ровными зубами. — Я не уверен точно, но, возможно, этих людей готовили вот к такому делу, к такой ситуации, чтобы использовать в нужный момент. — Он посмотрел на Макса. — Я плохо выразил мысль?
— Смысл понятен. — Тренер закрыл лэптоп. — Ты хочешь сказать, что подопытных готовили для тайных миссий, как я в свое время обучал диверсантов для Хоппера.
— Ага. — Барни накрыл кастрюлю крышкой.
— Да, — вмешался Фрэнк, — но почему именно эти люди? Что в них особенного? Если будем так рассуждать, можем нафантазировать черт знает что…
— Иногда фантазия здорово помогает в поисках верного решения, — заметил Макс.
— Да уж… — Барни передернул плечами, положил нож и взялся за кастрюлю. — Никогда не забуду, как ты потопил субмарину в Мексиканском заливе. А ведь никто не верил…
— Сейчас не об этом, — перебил тренер. — Давайте хорошенько подумаем, есть ли связь между Клейни и людьми, напавшими на Фрэнка и участок. И если есть, то какая? Подумаем, поедим и отпустим Фрэнка отдыхать.
Барни молча поставил кастрюлю на плиту и полез в холодильник за овощами. Макс отложил лэптоп, вытащил из сумки под столом штурмовую винтовку и принялся разбирать ее, раскладывая детали на подоконнике.
— А что, если… — начал Фрэнк и осекся.
Ветераны повернулись к нему.
— Нет, — махнул рукой Фрэнк. — Ерунда…
— Говори, — Барни направил на него острие ножа, — говори, парень, а мы решим, ерунда это или нет. — И положил полиэтиленовый пакет с морковью на стол.
— Да… — Макс посмотрел на часы над холодильником. — Чем быстрее, тем лучше.
— Ну хорошо. — Фрэнк достал один из листков, развернул к ветеранам стороной, где была расчерчена схема, а под ней имелось несколько вопросов. — Что, если переселенцы должны устроить войну в Нью — Йорке, но еще не знают об этом?
— Это как? — удивился Барни и с хрустом надкусил взятую из пакета морковь.
Тренер положил винтовку на колени.
— Ну, вот так, запросто. — Фрэнк пожал плечами. — Их вынудят пойти на это.
— Каким образом? — поинтересовался Макс, вспомнив, как Фрэнк настаивал на версии с переселенцами.
— Маленькое отступление, — сказал тот. — Вы оба согласны, что связь между лысыми парнями и Клейни установлена? Это же видно невооруженным глазом.
— Я видел лишь Клейни, и то по ящику, — дожевывая, произнес Барни.
— Да, — согласился Макс, глядя на Фрэнка. — Да, у них у всех кожа неестественно гладкая. Ты прав.
— Тогда не вопрос, принято. — Барни отправил в рот огрызок моркови и полез в пакет за новой.
— Отлично. — Фрэнк взглянул на листок и вздохнул. — Однажды Кэтлин поделилась со мной мыслями, которым я, естественно, не придал значения. Точней, как вы тут уже говорили, мне казалось, что она фантазирует. Фантазирует на тему пересадки воспоминаний от одного человека другому. Я же не знал тогда, что она работает в «Мемории».
Дагган поперхнулся, закашлялся. Тренер, подавшись вперед, похлопал его по спине.
— Простите… Аргх! — Барни потыкал большим пальцем себе за спину, и Макс вновь приложил его ладонью между лопаток. — Во, теперь порядок. — Барни оживился, его голос вновь обрел силу. — Простите, — повторил он. — Аж кусок застрял в горле. Я просто представил, что мне пересадили воспоминания Макса, а Мэгги — наши с ним вместе взятые.
— Да, это я и имел в виду, — подтвердил Фрэнк. — Что, если цель «Вакцинации» — подтолкнуть переселенцев к войне? В Нью — Йорк на переговоры с их лидерами прилетает президент. Тут все и начнется. Действует уже подготовленная группа, затем подключаются остальные.
— Полагаешь, — Макс похлопал по прикладу, — хотят убить президента и сделать крайними переселенцев?
— Именно так. Готье каким — то образом узнала о «Вакцинации»… А может, ей подкинули информацию о проекте намеренно, ну, как бы для размышлений, для затравки, чтобы Стальная Леди устроила скандал…
— Мы уходим в сторону, — напомнил тренер.
Фрэнк выдержал паузу, тщательно подбирая слова, чтобы объяснение было понятнее.
— Идея Кэтлин заключалась в следующем. Пересадив нужные… — Он поднял указательный палец. — Я подчеркиваю: нужные воспоминания, можно дать обществу совершенных хирургов, архитекторов, инженеров, ученых…
— Послушных солдат, — вставил Барни. И тренер кивнул.
— Солдат, — повторил Фрэнк. — Перед таким предложением трудно устоять. Люди получат знания, которых не имели раньше. Просто так.
Барни наморщил нос, а Макс пробормотал: «Или за деньги». Но Фрэнк не обратил внимания, говорил дальше:
— А получив определенные навыки военных действий, например в городе, можно вступить в противостояние с полицией, устроить беспорядки…
— Подожди! — Тренер привычными движениями вогнал затвор на место, вставил возвратную пружину и защелкнул сверху крышку ствольной коробки. Осмотрел оружие, взведя спусковой механизм. — Ты думаешь, что Клейни использует боевиков из числа переселенцев?
Он направил ствол винтовки в потолок, надавил на спуск — сухо щелкнул боек, — и поставил винтовку прикладом на подоконник.
— Это как раз логично. — Барни, ловко орудуя ножом, порубил морковь и принялся очищать лук. — Зачем конгрессмену подставляться, грязную работу всегда нужно делать чужими руками.
— Да, — подхватил Фрэнк, — исчезновение граждан могли бы заметить, а на переселенцев всем плевать, они живут в резервации, их там целое поколение уже выросло. Итак, возможно, беспорядки планировались, но… — Ему было тяжело говорить о Кэтлин лишь как о винтике в большом механизме, звене в цепочке случившихся событий. Он все — таки пересилил себя и произнес: — Но Кэтлин могла узнать о заговоре, спутать планы. И тогда «Мемория» начала подчищать за собой, меняя все на ходу.
— Это еще одна версия, парень, — заметил Барни. — Помимо убийства президента и подопытных младенцев.
— Они вполне умещаются в одну, — заявил Макс.
— Тогда давайте для начала разберемся с «Вакцинацией». — Барни закряхтел, отвернулся от стола, жмурясь и вытирая слезы, вызванные запахом лука. — Что в ней особенного, чем грозит и кому?
— Думаю, мы уже выявили для себя важные детали насчет программы, — начал тренер. — Если то, что сказал Фрэнк, правда. После пресс — конференции в отделениях «Мемории» не будет отбоя от желающих пройти «Вакцинацию».
Барни с Фрэнком кивнули.
— Программа угрожает переселенцам, их нынешнему положению. Они кормят Нью — Йорк, снабжают электричеством, их очистные сооружения загружены на полную мощность, они даже питьевую воду в город поставляют. А ведь если задуматься, резервации по всей стране занимаются простейшими процессами жизнеобеспечения граждан в мегаполисах. На разборах руин, стройках, уборке улиц — везде переселенцы…
— У них нет нефти, — перебил Барни.
— Ну и что? — Макс только усмехнулся. — Правительство вынужденно обеспечивает их топливом, иначе наступит голод, начнутся эпидемии, стоит резервациям перестать осуществлять поставки продовольствия, воды и электричества.
— Это кризис, — сказал Фрэнк. — Кризис власти.
— И «Мемория» сама его создала, обязав граждан стирать воспоминания. Выросло поколение оболваненных лентяев, чуть что бегущих в ближайшее отделение, привыкших к фальшивому достатку, радости и процветанию.
— Получается, заговорщики теперь пытаются исправить ситуацию? — медленно произнес Барни и развел руками. — Но… как — то все неожиданно и грубо.
— А как ты хотел? — Макс снова усмехнулся. — Перевороты по — другому не делают. Мы постарели, потеряли хватку, наш нюх на такие дела притупился. Гражданам, обладателям синих и зеленых браслетов, не до того. Зачем травмировать психику?
— Да я не про то, — отмахнулся ножом Барни. — Меня волнует, кто все — таки должен развязать войну? По логике вещей — переселенцы. Так, парень?
Фрэнк кивнул.
— Конгрессмен утром сказал, что предоставит их лидерам возможность первыми участвовать в программе. То есть… — Ветеран бросил нож на стол, зачерпнул пригоршню кубиков моркови и показал Максу: — Их много, им предлагают одно, но подсунут совсем другое. — Барни высыпал морковь обратно и взял нож. — Тогда перевес будет на их стороне. Сотни тысяч людей, готовых к войне, окажутся на улицах Нью — Йорка. Такой бойни Америка еще не видела.
— И какой сценарий ты себе представляешь? — спокойно поинтересовался тренер. — Каким образом сотни тысяч переселенцев окажутся под контролем? Ведь это не группой боевиков управлять, у всех должна быть четкая цель. Как ее задашь?
— Да легко! — Барни вонзил нож в доску и вытер руки о джинсы. — Вспомни о программе коррекции личности преступников. Думаю, «Вакцинация» мало чем отличается.
— Хм… — Глаза тренера блеснули за стеклами очков, когда он взглянул на Фрэнка. — Да, возможно, их механизмы похожи. Но каким образом сделать так, чтобы тысячи переселенцев начали действовать против президента и населения? В программе коррекции личности непростой алгоритм. Сотрудникам «Мемории» потребуется несколько часов, чтобы осуществить коррекцию. Затем повторные сеансы, чтобы программирование подействовало на сознание пациентов. Слишком дорогая технология, нужны высококвалифицированные мнемотехники, и не одна бригада. В единичных случаях программа полностью оправдана. Сексуальные маньяки, убийцы, рецидивисты — их не так много, а с появлением закона об обязательном посещении «Мемории» преступность почти исчезла. В Нью — Йорке до вчерашнего дня более пяти лет не было убийств.
— К чему ты клонишь, Макс? — настороженно спросил Барни.
Фрэнк понял, что есть какие — то подводные камни, которые они не учли.
Тренер положил винтовку на подоконник, раскрыл лэптоп и пробежал пальцами по клавиатуре.
— В Нью — Йорке три десятка отделений «Мемории», — сообщил он, не отрывая взгляда от экрана. — Кстати, пять из них открылись на прошлой неделе, еще пять готовятся к открытию завтра.
— В Вашингтоне аналогичная ситуация, я видел, — сказал Фрэнк. — Там тоже полно новых отделений.
— Угу, — кивнул тренер. — Еще в Нью — Йорке у корпорации есть два крупных центра. Один обслуживает полицейский департамент, как раз занимается коррекцией личности и следит за соблюдением гражданами закона о посещении «Мемории». Другой — научный. Фактически является исследовательской лабораторией, куда я хотел бы заглянуть, но на это у нас нет времени.
— Такой центр может быть ширмой, — пробурчал Барни, ставя сковородку на плиту. И пояснил для Фрэнка: — Главные секреты чаще прячут ближе к телу или выносят в такие места, куда никто носа никогда не сунет, — за полярный круг, на Луну.
— Вполне допускаю, — согласился Макс. — И вот что получается в итоге. Чтобы осуществить одновременные сеансы коррекции для тысячи переселенцев… Пусть даже будут задействованы все имеющиеся мощности «Мемории» в Нью — Йорке, вплоть до научных центров… Необходимо… если даже по человеку в час, а в центрах можно сразу по десятку… выходит… — Он развернул лэптоп, на экране была таблица с расчетами. — Шестнадцать с половиной часов на то, чтобы провести первичную коррекцию личности у тысячи человек. Тысячи! А переселенцев — сотни тысяч. По стране — миллионы. Сколько потребуется времени на всех?
Ответить на вопрос было несложно, поэтому Фрэнк не знал, что сказать, и смотрел на Барни, который, слепо уставившись в окно, беззвучно шевелил губами, производя подсчеты.
Тренер снял очки и в который раз потер уставшие глаза.
— Очень сильный ход, весьма интересная мысль, Фрэнк. Но, увы, следует признать, что она лишена всякого смысла. По времени не складывается.
— А что, если Кэтлин разработала технологию, которая позволит за короткий период времени привести переселенцев в требуемое состояние? — не захотел сдаваться Фрэнк. — Отсюда и название — «Вакцинация».
— Да, — вдруг оживился Барни и, выдернув нож из доски, сделал короткое движение, будто насаживал что — то на острие. — Вколют им в задницы химикалии, и… — Он замолчал, потому что тренер покачал головой:
— Нет. Вколоть, допустим, вколют. Но всем разом… Нет, не выйдет. Представь, Барни: сто тысяч голых задниц и сто тысяч шприцев… Вы никак не поймете главного. Чтобы осуществить предложенное Фрэнком, надо одновременно заставить тысячи людей действовать по единой схеме. Повиноваться. А такое невозможно. В теории — да. На практике… Бунт подавят еще в зародыше. Зомбированным переселенцам не дадут развернуться, полиция перестреляет их, изолирует остальных. А корпорацию обвинят в сговоре против властей. — Он опять покачал головой: — Тут что — то другое. Что? «Мемория» не просто так открывала новые отделения по всей стране. Они готовились к «Вакцинации», но суть нам ее пока не ясна. — Тренер взял винтовку, вогнал магазин в приемник и дослал патрон в ствол.
Фрэнк с надеждой посмотрел на Барни, он не ожидал, что тот вообще поддержит его идею. До разговора на кухне ему казалось, что Барни только и умеет сердиться и ворчать на него. Наверное, так получилось из — за Мэгги, которая, надо признать, неожиданно понравилась Фрэнку. В ней было что — то особенное… Она не такая, как Кэтлин, но все равно. Рядом с ней становилось легче. Странно, обе девушки действовали на него одинаково. У Мэгги не было внешнего сходства с Кэтлин, зато имелись присущие ей черты характера, и вела она себя решительно, уверенно, без боязни. Сразу стала помогать, получив минимум информации…
— Так, — произнес Барни, почесав локоть. — Макс, вали — ка ты в мою комнату. Там с оружием разберешься, пока какой — нибудь любитель телескопов не срисовал тебя в окне с винтовкой в руках.
Оставив лэптоп на подоконнике, тренер спрыгнул на пол и покинул кухню, забрав оружие с собой.
— Ну что, уел он нас, парень, — обронил Барни, поднимаясь из — за стола.
Он ссыпал овощи на разогретую сковородку и заглянул в кастрюлю, где тушилось мясо. По кухне поплыл вкусный запах варева, Фрэнк невольно сглотнул. Подравняв стопку бумаг, положил их на подоконник рядом с лэптопом.
— Твоя версия событий мне определенно нравится, — снова заговорил у него за спиной Барни, помешивая шкворчащие в масле на сковороде лук и кубики моркови. — Красивое решение — ухлопать президента руками переселенцев и разнести Нью — Йорк. Это ж надо такое придумать! Хм… Клейни разом решит две проблемы: разберется с крупнейшей в стране резервацией, стерев в порошок триста тысяч ублюдков, и окажется в Белом доме, прежде чем завершится войсковая операция в Бронксе. — Он шагнул к Фрэнку. — Но это не значит, — слюна изо рта отставного сержанта полетела в лицо гостю, — что, когда вернется Мэгги, ты можешь спокойно пялиться на нее как на близкую подругу! Тебе ясно, парень?!
Фрэнк опешил. Он растерянно хлопал глазами, припертый Барни к подоконнику. Видимо, придется сильно потрудиться, чтобы заслужить расположение главы семьи Дагган. Нужно осторожно расспросить Мэгги о прошлом отца и постараться понять, почему тот так опекает дочь…

Глава 11

После обеда Фрэнк и Макс завалились спать в комнате Барни. Тот их и разбудил, громко ругаясь на кухне, костеря кого — то. Когда оба гостя, толком не проснувшиеся, но обеспокоенные криками хозяина квартиры, оказались рядом, Барни сидел перед телевизором: злой, трясущийся от ярости.
Фрэнк сразу узнал пожилого седовласого мужчину на экране — тот заглядывал в комнату, где перед нападением на участок его, Фрэнка, допрашивал Эдвард Бэггинз. В информационной строке под изображением сейчас стояли имя и должность выступавшего: капитан Бад Джессап, начальник полицейского департамента Нью — Йорка. Джессап с мрачным видом заканчивал официальное сообщение: «…Все силы нью — йоркской полиции брошены на обеспечение охраны порядка в связи с подготовкой к визиту президента. Жители города, мы не подведем вас, будьте спокойны…».
— Почему ты ругался, Барни? — Макс широко зевнул и встряхнулся. — Что — то важное сказали про Фрэнка?
— Да. — Барни отключил у телевизора звук. — У полиции забрали дело Шелби, передали федералам.
— Так чего ты ругался?
— Как, разве ты не видишь, что они творят? Какие — то ублюдки положили кучу народа, убили полицейских, а у них забирают дело… — Барни задохнулся от злости. — Да я бы… я… Почему гражданские молчат?
— Этого следовало ожидать. «Мемория» подчищает за собой, удаляя свидетелям воспоминания…
На входной двери щелкнул замок, все оглянулись — в коридоре появилась Мэгги, — и Макс закончил:
— Нам еще раз дают понять, с кем мы связались.
— Как дела, медвежонок? — Раскрасневшийся от смущения Барни бросился навстречу дочери.
— Нормально, папа. — Девушка подставила щеку для поцелуя. Барни помог ей снять пальто. — Дядя Макс, я все узнала и даже сделала больше, чем надо, но вы не станете меня ругать за это. Пришлось пожертвовать обеденным перерывом… — Мэгги прошла на кухню, разглаживая почти неприметные складочки по бокам своего делового костюма.
— Я приготовил рагу, — торопливо произнес у нее за спиной Барни. И стрельнул глазами исподлобья в тренера и Фрэнка — мол, сначала еда, потом о делах.
— Поешь. — Макс пододвинул стул и усадил девушку, бережно положив руки ей на плечи. — Нам тоже не помешает перекусить.
— Да, — согласился Барни. — Потом обо всем поговорим.
И засуетился вокруг Мэгги, которая, не скрывая улыбки, терпеливо дождалась, пока разогреется ужин и все усядутся за стол.
После еды она рассказала о событиях в «Мемории» за минувший день. В штаб — квартире все только и делали, что готовились к завтрашнему визиту президента. Служба безопасности обустроила на входе в здание дополнительные посты, установила оборудование, чтобы проводить досмотр посетителей, проверять фото — и видеоаппаратуру аккредитованных журналистов на наличие скрытых взрывных устройств и огнестрельного оружия. Большинство сотрудников завтра не выйдут на работу, но все секретариаты служб, отделы мнемотехников «Мемории» и юридический обязаны присутствовать в полном составе.
— Дядя Макс, ты ведь хочешь попасть в здание завтра, так? — спросила Мэгги.
— Желательно, — отозвался тренер. — Причем до начала пресс — конференции.
— Я смогу это устроить, но проведу туда только одного… — Мэгги посмотрела на Фрэнка. — Его.
— Почему его? — Барни переводил взгляд с дочери на Фрэнка и обратно.
— Потому что в нашем юротделе заболел молодой сотрудник. Он внешне и фигурой похож на Фрэнка. Я просто взяла дубликат его пропуска в секретариате.
— Макс, — Барни повернулся к тренеру, — скажи что — нибудь… Нет, не говори! Мэгги не пойдет туда завтра с ним. Нечего даже думать об этом! Если кому идти с Мэгги, так только мне, и никому больше… — Он вдруг замолчал, встретившись с колючим взглядом Макса. В повисшей на кухне тишине сквозь щель в приоткрытом окне стали слышны звуки проезжавших по улице автомобилей, слабые голоса прохожих.
— Хм. — Тренер вдруг улыбнулся. — А что, это мысль…
— Дядя Макс, ты серьезно?! — воскликнула Мэгги.
— Вполне.
— Но… — Она растерянно уставилась на него большими глазами, потом перевела взгляд на отца.
— Вы пойдете туда втроем, — заявил Макс.
Настала очередь удивляться Барни с Фрэнком. Первый стал мрачен, как небо над Манхэттеном перед грозой.
— Как ты себе это представляешь, Макс?
Тренер взял с подоконника лэптоп, вызвал нужный файл и развернул экран, чтобы все могли увидеть изображение.
— Похож? — Тренер опять улыбнулся Барни. — Похож.
— Ты это… Я… — Хозяин квартиры чуть не проткнул лэптоп указательным пальцем. — Да где ж похож? Вы гляньте, Мэгги, парень, ну скажите вы ему, что…
— Сбреешь усы, немного грима… — спокойно произнес Макс.
Барни застыл с раскрытым ртом.
— Ну вылитый Бинелли, да? — Тренер подмигнул сидящей рядом с ним Мэгги.
Она склонила голову набок, глядя на экран.
— А что, дядя Макс прав.
— Угу, — буркнул Фрэнк.
— Нет! — Барни вскочил с табурета. — Нет! Нет! И еще сто тысяч раз — нет!
— Сядь! — Макс захлопнул лэптоп.
Мэгги невольно подалась в сторону Фрэнка, подальше от кричавших друг на друга ветеранов. Барни громко засопел, взирая сверху вниз на тренера красными от гнева глазами. Его губы и усы шевелились, он бормотал проклятия.
— Сядь, — холодно потребовал Макс. Дождался, пока Барни опустится на табурет, и продолжил: — Управляющий с тобой одной комплекции и роста, вы одного возраста. Мы используем внешнее сходство. И… больше не заставляй повышать на тебя голос в присутствии дочери.
Барни поставил локти на стол и уперся щекой в обхваченный ладонью кулачище, отвернувшись к окну.
— Усы отрастут. — Тренер положил лэптоп перед собой. — Усы — не голова, которую можно потерять, если не выясним, что за информация на жестком диске.
Барни схватил со стола устройство, качнул рукой, будто собирался швырнуть его в стену, и положил обратно.
— Можем продолжать? — Макс невозмутимо смотрел на Барни.
— Я в порядке, — пробурчал тот.
— Хорошо.
— Есть вопросы, — вмешался Фрэнк. — Пропуск в здание, — он посмотрел на Мэгги, — для меня уже есть, но как быть с браслетом?
— Это не проблема, — пробурчал Барни.
— Ладно. Завтра в «Мемории» будет сразу два мистера Бинелли, один настоящий, один… — Фрэнк взглянул на Барни, — наш. Проникнуть в здание — это полдела. Нужно, не вызвав подозрений, либо прочесть, либо перезаписать информацию с диска и затем выйти на улицу. Каким образом?
— Сейчас узнаешь. — Глаза тренера торжественно блеснули.
Он снова почувствовал себя в родной стихии, ощутил силу и питавшую сознание энергетику предстоящих событий, потому что его призванием было планировать и проводить такие сложные миссии. Макс Догерти был разведчиком — диверсантом до корней седых волос и с окончания городской войны жаждал настоящего дела.

* * *

Когда от особняка мистера Бинелли отъехал лимузин, небо над Лонг — Айлендом было безоблачным. Солнце только — только взошло, и лучи еще не резали глаз, заливая мягким светом спокойные прибрежные воды. Управляющий корпорацией всегда отправлялся на работу в одно и то же время. В машине, рядом с водителем, на переднем пассажирском сиденье расположился телохранитель, стекло между ними и задней частью салона, где находилось охраняемое лицо, было опущено. Бинелли редко пользовался перегородкой, все важные встречи он предпочитал проводить в офисе, раритетный бронированный «майбах» оставался для него лишь средством передвижения.
Разогнавшись на еще не запруженных машинами улицах, через четверть часа лимузин оказался на Манхэттене и остановился по требованию патрульных, дежуривших на Пятой авеню. Вынужденная проверка документов на подъездах к штаб — квартире из — за предстоящего визита президента. Полицейские попросили водителя открыть багажник, заглянули в салон и сказали, что можно ехать дальше.
Бинелли взглянул на золотые наручные часы, поинтересовался, сможет ли водитель нагнать упущенное время и, получив утвердительный ответ, успокоился. Он старался не изменять давней привычке, превратившейся в утренний ритуал. Надел шляпу, застегнул пальто и, когда «майбах» остановился на углу Бродвея и Сорок второй улицы, вышел из машины в сопровождении телохранителя. Купил в киоске свежий номер The New — York Times, на ходу развернул газету, просматривая колонку новостей, и вернулся на широкий кожаный диван в салоне автомобиля, выполненного в тюнинг — мастерской по особому заказу управляющего с учетом его комплекции и пожеланий. Телохранитель захлопнул дверцу, сел на свое место, и водитель выкрутил руль, плавно надавив на педаль газа.
Лимузин без помех перестроился в правый ряд, проехал квартал, свернул на перекрестке и резко остановился. Дорога впереди оказалась перекрыта составными вертикальными конструкциями ремонтных служб, на которых мигали, вращаясь, оранжевые маяки. Повернувшись спиной к машине, одинокий высокий работяга в желтой каске и светоотражающем жилете склонился над канализационным люком. Рядом стоял сварочный аппарат, подключенный проводами к оборудованию в кузове минифургона дорожной службы.
Ремонтник оглянулся на подкативший автомобиль, сдвинул каску на затылок, приподнял респиратор на лице и что — то крикнул водителю «майбаха», махнув зажатым в руке электродом. Видимо, дорожные службы выполняли задание полицейского начальства — заваривали люки на предполагаемых маршрутах следования президентского кортежа. Бинелли взглянул в окно — что — то не видать полицейских, те обязаны контролировать работу дорожных служб…
Водитель и телохранитель посовещались, по какому маршруту теперь лучше двигаться в штаб — квартиру. Бинелли послушал их, взглянул на часы, на заграждение и решил, что вполне успевает. Время повторить текст выступления, просмотреть текущие документы от юристов еще было.
Но не успел водитель сдать назад, как за «майбахом» протяжно взвыла и смолкла сирена, мигая красно — синими фонарями на щитке, в переулок вкатился мотоциклист — полицейский. Помахал рукой, потребовав оставаться на месте, и развернулся, встав боком, чтобы перекрыть выезд.
Телохранитель оглянулся. Бинелли его сейчас не интересовал — он хотел знать, что делает патрульный. Тот поставил мотоцикл на подножку, поправил солнцезащитные очки с большими круглыми стеклами и подошел к «майбаху» со стороны водителя.
— В чем дело, офицер? Нас уже досматривали, — произнес водитель, опустив стекло на положенное инструкцией расстояние.
— Вы нарушили правила. — Инспектор махнул себе за спину, где за домами остался Бродвей. — Стояли под знаком «парковка запрещена».
Он нагнулся, заглядывая в салон через щель в окне, кивнул мистеру Бинелли и полез в задний карман за блокнотом со штрафными квитанциями.
— Заглушите двигатель и выйдите из машины, — долетело до Бинелли, вновь уткнувшегося в газету. Резко опустив руки, он громко зашуршал бумагой, чем привлек внимание патрульного.
— Я спешу, инспектор! — раздраженно заявил Бинелли. — Можете проследовать за нами и, когда окажемся на месте, выписать штраф.
Офицер, отступив на шаг, расстегнул кобуру и положил ладонь на пистолетную рукоять.
— Всем выйти из машины! — резко выкрикнул он.
Бинелли понял, что переборщил: не стоило спорить. Из — за Шелби полиция на взводе, в перестрелках погибли несколько патрульных, разгромлен целый участок, а дело у них отобрали. Вот — вот в Нью — Йорке появится президент, который вряд ли станет раздавать медали. Скорее наоборот — полетят чьи — то головы в управлении.
— Выходим, — скомандовал Бинелли и очень тихо добавил: — Узнайте номер значка этого сукиного сына, и чтобы завтра его ноги в департаменте не было.
Отвлекшийся на слова телохранитель замешкался на секунду, быстрее полез наружу, чтобы распахнуть заднюю дверцу, но так и не сумел покинуть салон. Сдавленно вскрикнув, он сгорбился на сиденье. В следующий миг водитель тоже оказался внутри, раздались хруст, короткий вопль боли и гудок клаксона, случайно задетого рукой.
Справа за окном мелькнул силуэт в яркой одежде, перед Бинелли открылась дверца, и на диван к нему забрался давешний работяга в респираторе.
Он был крепкий и огромный, как тяжеловес. Помог инспектору, занявшему к тому времени место за рулем, сместить оглушенного водителя на пассажирское сиденье. Бинелли ничего не успел сообразить, смотрел на своих людей, скрючившихся впереди в неудобных позах.
Инспектор быстро скинул шлем, обнажив седую голову, снял куртку и бросил ее назад со словами:
— Как дела?
— Порядок, — прогудел в респиратор работяга. — Позвольте.
Бинелли вздрогнул, когда с головы у него сняли шляпу, а на ее место надели каску.
— Время, — произнес переодевшийся в деловой костюм инспектор.
— Где ты взял мотоцикл? — Тяжеловес поправил на себе шляпу Бинелли и принялся снимать жилет. — Мы же договаривались, что будет патрульная машина. Да, и ты опоздал — все чуть не сорвалось.
— Сочтемся.
— Ты не ответил на вопрос.
— Так вышло… — Водительское сиденье немного отъехало назад, а спинка ушла вперед. Бывший инспектор отрегулировал наклон рулевой колонки под себя, пристегнулся. — Не волнуйся, обошлось без жертв, пришлось усыпить патрульного.
— А… — успел сказать работяга, но его сидящий впереди напарник — похититель обернулся, выглянув между сиденьями, и сообщил, что владелец мотоцикла отдыхает с комфортом в подсобке продуктового магазина с тряпкой на лице, пропитанной хлороформом.
Теперь на бывшем инспекторе был строгий костюм, немного светлее, чем у водителя. Он запустил двигатель, сдал назад, едва не задев мотоцикл, резко вывернул руль вправо, заехал колесами на безлюдный тротуар и утопил педаль газа.
Трехтонная машина сорвалась с места, спружинив амортизаторами, чиркнула бампером по асфальту, когда передние колеса с пробуксовкой коснулись дороги, и вылетела на перекресток с уже мигающим зеленым сигналом светофора.
Едва лимузин выровнялся, Бинелли силой инерции повалило на диван, он мог больно удариться о дверцу, но спасла каска. Рывком его усадили обратно.
— Раздевайся, — приказал работяга.
Респиратор и шляпа на нем по — прежнему мешали разглядеть лицо.
— Не заставляй меня повторять дважды, — произнес он с угрозой.
Сиплый звук вырвался из горла Бинелли, попытка пошевелиться не увенчалась успехом, страх сковал мышцы.
— Прости, Джо, — глядя управляющему в глаза, произнес здоровяк. — Но ты меня вынуждаешь.
Он поднял руку, и Джо Бинелли почувствовал, как крепкие пальцы сдавили его шею. Мир перед глазами стал меркнуть, последнее, что он услышал от водителя, было: «Сыворотка в куртке».

* * *

Лифт двигался почти бесшумно. Если бы не шелест работающего кондиционера под потолком и сменявшиеся цифры этажей на табло над кнопками, Фрэнк решил бы, что кабина стоит на месте. Он сильно нервничал, ощущая на себе «взгляд» скрытой телекамеры, о которой на всякий случай предупредила Мэгги, смотрел в пол и ощупывал край пухлой папки с документами под мышкой. Мэгги стояла рядом, они спускались на подземную парковку в штаб — квартире «Мемории».
— Охранники есть только на воротах, — тихо сказала девушка и коснулась кисти Фрэнка.
Он взглянул на нее, Мэгги успокаивающе улыбнулась:
— Лимузин управляющего никогда не досматривают, таковы правила. У нас получится. Ты уже в здании, делай все, как договорились, ничему не удивляйся, веди себя естественно.
Фрэнк сдержанно кивнул. Легко сказать, когда невозможно избавиться от ощущения, что в любой миг их могут разоблачить. Он осторожно пригладил рыжеватый парик, снова потрогал папку и опустил руку.
— Через десять минут завершится аккредитация журналистов и здание закроют для посетителей, — напомнила Мэгги. — И на все у нас останется примерно двадцать минут.
— Да. — Фрэнк сглотнул, скосив глаза на девушку. Лицо ее было абсолютно спокойным, на губах — едва заметная улыбка. Он прошептал: — Спасибо.
— За что? — Мэгги удивленно посмотрела на него.
— За то, что все помогаете. Поверили без лишних вопросов, не испугались. Я ведь втянул вас…
— Нет. — Она покачала головой и стала очень серьезной. — Дело в другом. Дядя Макс спас моего отца на войне. Погибни там Барни Дагган, и меня бы не было на свете. Макс мне как родной, я всегда помню об этом.
— Тренер для меня тоже многое значит. Больше, чем кто — либо, — признался Фрэнк, немного задетый объяснением девушки. — Мои родители рано умерли. А у вас… — Он замолчал, не решившись спросить, что стало с матерью Мэгги, но та угадала ход его мыслей и ответила:
— Мама умерла недавно. Рак… Отец сильно переживал потерю. Если бы не дядя Макс…
Лифт достиг нужного этажа, известив пассажиров о прибытии приятным мелодичным звоном колокольчика. Створки плавно разъехались в стороны, и взгляду открылась подземная парковка: ряды колонн, подпирающих освещенный тусклыми лампами потолок. В ячейках между колоннами стояли автомобили сотрудников корпорации. Машин было мало, в здание приехали лишь те, кто обязан был следовать вчерашнему приказу руководства.
Фрэнк и Мэгги вышли из лифта и остановились, озираясь в широком проходе. Издали донеслись нарастающий гул мотора и шелест шин. Яркий свет ксеноновых фар прорезал сумрак необъятного помещения. В следующий момент в проход перед лифтом выкатился бронированный черный лимузин. Задняя дверца распахнулась, из салона появился высокий крупный мужчина в расстегнутом светло — сером пальто, шляпе и больших солнцезащитных очках. Под пальто у него были черный костюм в полоску, белая рубашка и ярко — синий галстук с заколкой, на которой поблескивал бриллиант.
Мэгги сильно сжала руку Фрэнка, он чуть не вскрикнул, когда ее ногти впились в запястье. Девушка смотрела на прибывшего в лимузине управляющего широко раскрытыми глазами, даже дыхание затаила от неожиданности.
— Может, кто — нибудь из вас все — таки подойдет и возьмет мои вещи? — разнесся по парковке знакомый низкий голос.
— Папа! — выдохнула Мэгги.
— Что? — Барни сдвинул очки на нос и огляделся. — Что вы сейчас сказали, мисс Дагган?
— О, простите, сэр. — Мэгги поспешила к лимузину, стуча каблучками по бетонному полу. — Очень волнуюсь, сэр. Сегодня такой день…
Фрэнк, успевший к тому моменту представить себе, что в лимузине оказался настоящий Бинелли и чем это грозит, облегченно вздохнул. Он не ожидал, что Барни может так перевоплотиться и убедительно сыграть роль управляющего. Непривычно было видеть его без усов, в пальто и дорогом костюме.
Обогнав девушку, Фрэнк отдал ей папку с документами, кивнул Даггану — Бинелли и заглянул в салон, где на полу лежали связанные водитель и телохранитель, а на диване — полуголый управляющий корпорацией.
Сидевший за рулем Макс Догерти без предисловий протянул Фрэнку блестящий металлический кейс:
— Действуйте спокойно, без суеты. Если что — то пойдет не так, немедленно спускайтесь на парковку. Если не получится выбраться из кабинета обычным путем, воспользуйтесь содержимым кейса.
— Я все помню, тренер.
— Жду вас.
Фрэнк захлопнул дверцу и обернулся. Барни в сопровождении Мэгги уже направлялся к лифту, просматривая на ходу какие — то бумаги в раскрытой папке и задавая вопросы девушке. Та громко щебетала в ответ о времени начала пресс — конференции и о количестве прибывших для аккредитации журналистов.
Когда все трое оказались в кабине, лимузина уже не было в проходе — он отъехал в ближайшую к лифту ячейку. Фары мигнули и погасли.

Глава 12

Невзирая на яркое солнце и обещанный синоптиками теплый день, над крышей штаб — квартиры «Мемории» гулял холодный ветер. Резкие порывы хлестали Кирка Диккенса по лицу, он щурился, стоя на вертолетной площадке и напряженно прислушиваясь к докладам по радио.
На крышах соседних зданий, расположенных вдоль прилегавших к штаб — квартире улиц, виднелись черные фигурки снайперов и агентов секретной службы. Они заняли позиции. Мимо башни «Мемории» пролетел вертолет из группы воздушной поддержки с бойцами на борту. Машина, оглушив Диккенса ревом двигателей, накренилась влево и ушла в сторону Гудзона. По краям улицы, ведущей к зданию корпорации, выстроилось оцепление из полицейских, в нескольких местах на проезжей части маячили конные патрули, на тротуарах собралась приличная толпа зевак.
Диккенс потер слезящиеся от ветра глаза, пискнула зажатая в кулаке рация, из динамика прозвучало:
— Прибыл Бинелли.
Послышались шипение и легкий треск помех, рация пискнула вновь, и последовал очередной доклад:
— Аккредитация журналистов завершена. Прибыли лидеры резервации.
Зажав тангенту, Диккенс приказал:
— Блокируйте входы в здание. — И, приложив руку козырьком ко лбу, посмотрел в сторону Квинса, где расположились аэропорты Нью — Йорка. Оттуда должен был появиться президент.
Шипение в динамике прервалось, прозвучал предупредительный сигнал, затем новый доклад:
— Борт номер один успешно приземлился.
— Внимание всем! — сказал Диккенс в микрофон. — Это башня «Мемории». Мы готовы к встрече.
— Агент Арчер башне «Мемории», — отозвался эфир. — Работаем по схеме два.
— Принято. — Диккенс надавил на клавишу смены диапазона, дождался, пока рация снова оживет, и произнес: — Центральный пост, «первого» доставит «птица». Спускаюсь.
Он сбежал с площадки на крышу, через открытую дверь — по лестнице на уровень ниже и, миновав узкий тамбур, оказался на этаже. Быстрым шагом преодолел длинный широкий коридор с закрытыми дверями вдоль стен, облицованных серыми панелями. Пройдя в противоположный конец здания, снова очутился на лестнице. Простучал подошвами по железным ступеням и вышел в коридор, перегороженный прозрачными створками. За стеклом виднелись еще одни, комната между парами створок была ярко освещена.
Кирк Диккенс провел рукой с браслетом возле блока электронного замка, стеклянные двери разъехались перед ним и сомкнулись за спиной. Он шагнул в шлюз, залитый белым светом. Впереди за стеклом угадывались смутные силуэты охранников. Диккенс прикрыл глаза, как только мигнули лампы. На лицо ему опустилась световая сетка сканера, лучи, скользнув по дорогому костюму к полу, отразились от лакированных туфель. Раздался короткий гудок, когда сканер обнаружил на поясе пистолет, под потолком зажегся и погас красный проблесковый маяк. Диккенс прошел в открывшиеся двери, управляемые оператором с пульта. Охранники на входе опустили оружие.
Он бросил взгляд влево, где в полутемном коридоре на стульях сидели три десятка экипированных бойцов. У тех, что расположились ближе к выходу, на лысых черепах слабо поблескивали отсветы ламп из шлюза. У людей были отрешенные лица. Все они застыли в немом ожидании, словно изваяния из камня. Но таково лишь первое впечатление — стоит Диккенсу воспользоваться особым передатчиком, произнести в микрофон кодовое слово, как эти тридцать хорошо вооруженных и подготовленных бойцов поднимутся с мест и начнут выполнять его указания.
Оказавшись на центральном посту, где одну стену занимали экраны, на которые поступало изображение с видеокамер в здании, на улице и на крыше, Диккенс направился к своему рабочему месту. Его кресло находилось между двумя операторами, сидящими напротив изогнутого пульта.
— Соедините меня с лабораторией, — бросил он, опустившись в кресло. Надел наушники, поправил гарнитуру переговорного устройства.
— Есть связь с лабораторий, — откликнулся оператор справа.
— Дайте видео.
Один из экранов перед Диккенсом погас и загорелся вновь — там появился взволнованный Уильям Боу в белом халате. Качество изображения было высоким. Худощавое, с впалыми щеками лицо ученого лоснилось от пота, Боу заметно нервничал, протирая лоб и щеки платком. Его давно не стриженные светлые волосы слиплись на висках и топорщились на макушке. «Там можно гнездо сейчас свить», — подумал Диккенс и спросил:
— Боу, у вас все готово?
Ученый взглянул на него испуганными глазами:
— Да, сэр… почти.
— Что значит — почти?
— Осталось подготовить сто шестнадцать ампул, и можем выезжать.
— Доложите о результате на центральный пост.
Не успел Кирк Диккенс снять наушники, как заговорил оператор слева:
— Из кабинета Бинелли поступил запрос на введение удаленного пароля. Подтвердить?
— Да, — машинально сказал Диккенс, снова скосив глаза на монитор.
На экране появились два окошка, в одном уже горел введенный управляющим пароль, в другое символы впечатывал оператор со своей клавиатуры. Диккенс отвернулся было, но тут же снова сел как прежде, вдавил клавишу на пульте и потянулся к блоку селекторной связи внутри здания.
— Секретариат мистера Бинелли, — откликнулся на вызов женский голос.
— Это Диккенс, дайте управляющего.
— Мистер Бинелли сейчас занят, сэр. Чем я могу помочь?
— Вертолет президента на подлете, — сообщил другой оператор. — Расчетное время прибытия через семь минут.
— Какого черта! — вскричал Диккенс и быстро добавил оператору: — Это не вам. Секретариат, немедленно соедините с Бинелли!
— Но… — начала девушка на другом конце провода.
— Никаких но! Соединяй… — Он хотел добавить «живо!», но из динамиков прозвучал сигнал отбоя. Удивленный и сбитый с толку Диккенс развернулся к экранам. — Включить камеру в кабинете Бинелли.
У него появилось нехорошее предчувствие, он опять потянулся к блоку селекторной связи, но, передумав, уставился на экран, где появилось изображение просторного кабинета управляющего «Меморией».
Миникамера была спрятана в деревянной панели почти под потолком и замаскирована под сучок дерева. Тут уже было не до качества изображения, важнее оказался сам факт наличия следящего устройства.
Спиной к камере в пальто и шляпе за столом сидел Бинелли. Диккенс нахмурился — какой — то он стал подтянутый, стройный и… кажется, крепче. А почему не снял шляпу, очки зачем — то нацепил?
В кабинете был еще один человек, но стоял он в дальнем от камеры углу и смотрел в окно. Рослый мужчина, судя по комплекции — молодой, подтянутый.
— Оператор, — произнес Диккенс, не отрывая взгляда от экрана, — можете развернуть камеру на постороннего и улучшить картинку?
— Нет, сэр. Сейчас максимальный угол обзора и разрешение.
— Они о чем — то говорят. Дайте звук через спикерфон на коммутаторе управляющего! — потребовал Диккенс.
Бинелли шевелил губами, его руки лежали на клавиатуре. Монитор перед ним почему — то был развернут боком, напротив стояла портативная телекамера на штативе, провода от нее тянулись к раскрытому на столе кейсу.
— Что он делает? — прошептал Диккенс. — Увеличьте изображение. Меня интересует компьютерная панель управления. Где звук?!
— Звук отсутствует, какая — то неисправность, сэр.
Камера приблизила стол. Из особой панели в углублении торчал жесткий диск.
— Вертолет президента сядет через две минуты, — сообщил оператор справа.
— Объявите готовность, — следя за Бинелли, приказал Диккенс. Медленно снял с пояса рацию, встал и положил руку на плечо другого оператора. — С каким устройством сейчас работает Бинелли?
Пальцы оператора застучали по клавиатуре.
— С каким?.. — Диккенс, не выдержав, сильно сжал его плечо.
— Сэр! — Оператор дернулся в кресле.
— Ну?!
— Диск Кэтлин Бейкер, сэр.
— Красный код! Красный код!!! — закричал Диккенс в микрофон и бросился прочь из центрального поста.
Сунув руку в карман, он включил особый передатчик, на ходу подсоединил его к рации и повторил:
— Красный код!
Двери шлюза раскрылись перед ним. Диккенс выскочил на лестницу, следом по ступеням загрохотали армейские ботинки.

* * *

Барни вошел в приемную первым и сразу направился в кабинет Бинелли. За ним последовал Фрэнк с увесистым кейсом. Мэгги заблокировала двери и села на свое рабочее место.
— Клади сюда, — махнул рукой Барни, огибая широкий стол в углу.
Фрэнк положил кейс рядом с монитором и отошел к окну во всю стену, обрамленному сверху и по краям воздушными занавесками. На тротуарах возле здания было полно людей, с высоты семидесятого этажа они походили на букашек; вдоль дороги выстроилось оцепление, в переулках между домами виднелись конные патрули.
Над крышами соседних зданий низко пролетел черный вертолет с оранжевым цветком на борту. Гулкий стрекот винтов на мгновение проник в кабинет и почти исчез, когда машина плавно завалилась набок, сменив направление, ушла на запад по широкой дуге. Фрэнку показалось, что он видел сидящих в открытом грузовом отсеке вооруженных людей в черной униформе, но точно утверждать, что бойцы в вертолете из числа тех, кто напал на участок и почтовое отделение, сейчас бы не решился — расстояние все — таки было велико, машина двигалась быстро, поэтому разглядеть головы людей толком не удалось.
Фрэнк сообщил, что творится вокруг здания. Барни не ответил. Смонтировав на штативе рядом с монитором портативную телекамеру, он подключил провода к аккумулятору в раскрытом кейсе, развернул монитор к объективу и снова полез в кейс.
Коробка из пластика, которую он достал, напоминала калькулятор, только древний и толстый. Барни вкрутил в гнездо на торце блестящую спицу, к ее концу зажимами прикрепил проволочную рамку и надавил на клавишу на боку прибора. Зажглась мягким зеленоватым светом полоска жидкокристаллического дисплея. Ветеран медленно провел рамкой над столом, следя за показаниями прибора. Когда рука прошла над селектором, Барни замер на мгновение, снял телефонную трубку и вплотную поднес к ней рамку. Не удовлетворенный результатом, он поводил сканером над корпусом селектора и опустился в кресло. В руке у него появился армейский нож с черным матовым лезвием. Острием Барни взломал корпус телефонного аппарата, саданул рукояткой по плате, с хрустом разбив микросхемы, снова взял сканер и начал обследовать кабинет, медленно продвигаясь вдоль стен.
— Где — нибудь, — тихо сказал он, — наверняка есть камера.
— Я могу чем — то помочь? — отозвался Фрэнк, окинув взглядом кабинет.
— Да, наблюдай за улицей. — Ветеран закончил обход и быстро вернулся к столу. — Мэгги, мы начинаем!
Фрэнк встал лицом к окну. Отразившийся в стекле Барни выдвинул спрятанную под столом клавиатуру и застучал толстыми крепкими пальцами по клавишам со скоростью секретаря — машинистки, чем вызвал немалое удивление у Фрэнка. Затем ветеран откинулся на спинку кресла и заглянул под стол, ощупывая край столешницы. Раздался слабый щелчок. Рядом с монитором на поверхности стола в углубление сдвинулась панель. Фрэнк все — таки не выдержал и обернулся.
Барни достал из внутреннего кармана жесткий диск и вставил его вертикально в открывшееся взгляду гнездо. Пошевелил пальцами, подул на ладони, снова положил руки на клавиатуру и отстучал по клавишам длинную комбинацию из цифр и букв.
— Мэгги, запрос пароля отправлен! — крикнул он, включил камеру и уставился на монитор.
Затаив дыхание, Фрэнк ослабил узел галстука, хотел расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке, но не успел.
— Есть! — выдохнул Барни.
Одновременно в приемной зазвенел телефон.
Фрэнк вздрогнул от неожиданности и нервно улыбнулся. Прозвучавшая трель звонка показалась ему оглушительно громкой — как пожарная сирена.
— Спокойно, парень. — Барни скосил глаза на дверной проем. — Встань лицом к окну, не оборачивайся.
Фрэнк подчинился, уткнулся взглядом в стекло, когда Мэгги произнесла заученную фразу:
— Приемная мистера Бинелли.
На улице ничего не изменилось: толпа зевак на тротуарах, вдоль проезжей части цепочкой выстроились полицейские.
— Мистер Бинелли сейчас занят, — донеслось из приемной. Спустя пару мгновений Мэгги воскликнула: — Но!.. — И замолчала.
— Не шевелись, парень, — предупредил Барни. — Стой как стоишь. Мэгги! Сколько у нас времени?
— Одна — три минуты. Я разъединила коммутатор, перерезала провода.
— Жаль, — вздохнул Барни. — Не успеем уйти через парадный. Теперь действуй, парень!
Ветеран поднялся из кресла и, натягивая на ходу кожаные перчатки, быстрым шагом направился в приемную. Навстречу выбежала Мэгги, Фрэнк был уже рядом со столом. Расшифрованный текст на мониторе сменился таблицами и диаграммами, промелькнули какие — то чертежи — дальше Фрэнк смотреть не стал, схватил из кейса катушки с тонким, как леска, тросом, две обрезиненные трубки с роликами на концах и тут же вернулся к окну. Встал на колени, рядом опустилась Мэгги с гвоздометом в руках.
За спиной раздался скребущий звук, оба оглянулись: Барни двигал в приемной мебель, баррикадируя вход. Фрэнк отщелкнул по краям катушек стальные пластины с четырьмя отверстиями в каждой, приложил одну к полу. Мэгги приставила гвоздомет сначала к пластине справа, пристрелила ее, затем повторила действие — катушка встала мертво. Сместившись в сторону, они закрепили вторую и принялись устанавливать на низком подоконнике обрезиненные трубки с роликами на концах.
— Готово! — крикнула Мэгги отцу, когда Фрэнк ослабил пружины на катушках и пропустил трос через ролики.
Барни снова появился в кабинете. Отбросив на ходу полу пальто, он вскинул штурмовую винтовку с глушителем, висевшую все это время на ремне под мышкой, и скомандовал:
— Отойдите!
Схватив Мэгги за руку, Фрэнк увлек ее к стене. Лязгнул затвор, с глухим звуком винтовка выплюнула длинную очередь. Вместе с гильзами на пол просыпалось разбитое стекло, в кабинет ворвался холодный ветер, растрепав занавески.
— Закрепитесь на тросе. — Барни шагнул к столу и перегнулся через край, заглядывая в монитор.
Фрэнк и Мэгги по очереди пристегнулись карабинами к тросу (у каждого под пиджаком была перевязь, напоминавшая парашютную подвесную систему, только ремни сходились к кольцу на диафрагме), подошли к разбитому окну, помогли друг другу избавиться от закрепленных при участии Барни особым способом браслетов. Девушка прижала к груди гвоздомет, темляк которого опутывал ее кисть, и боязливо посмотрела вниз. Фрэнк следил за ветераном, который выключил телекамеру и буквально выломал из гнезда жесткий диск. Разъединив камеру и штатив, он побросал устройства в кейс и захлопнул крышку. Спрыгнул со стола, держа винтовку стволом вверх и направился к окну.
Вторая катушка с тросом предназначалась для него — Барни весил, как Фрэнк и Мэгги вместе взятые, поэтому было решено использовать два спускаемых устройства, а не одно, как изначально предлагал тренер.
Барни не дошел до катушки три шага — в приемной громыхнуло. Дверь слетела с петель, подпиравший ее шкаф накренился, взорвавшись ворохом бумаг. В комнату повалили клубы дыма, Мэгги завизжала и присела, накрыв голову руками. Барни толкнул по полу к Фрэнку кейс, развернулся и опустился на одно колено. В этот момент массивный шкаф грохнулся на пол под ударами ног.
Первый из ворвавшихся растянулся на полу посреди комнаты, сраженный пулями из винтовки ветерана. Следом в приемную сунулся другой боец, в дыму над его плечом сверкнула вспышка, загремели ответные выстрелы. Барни зарычал, опустил немного ствол и нашпиговал нападавшего свинцом, словно булку изюмом. Тот споткнулся, повалился лицом вперед, выронив оружие, упал на опрокинутый шкаф.
— Уходите! — крикнул Барни.
— Папа!
— Уходите!
Фрэнк привлек Мэгги к себе, встал на подоконник, сбив ногой торчащие из рамы остатки стекла. Девушка была совсем легкая, он удержал бы ее без всякого троса — но сейчас она напугана, не понимает, что надо спасаться как можно быстрее, пока Барни удается сдерживать натиск. В другой руке Фрэнк сжимал ручку кейса; он сильно опасался, что Мэгги может задеть его, неловко повернувшись или дернувшись во время спуска, и тогда кейс выпадет. И все труды пойдут прахом, риск не будет оправдан, без информации с диска Фрэнк никому ничего не докажет.
— Да уходите же! — вновь крикнул Барни. Перезарядив винтовку, он подался вперед, ближе к дверному проему.
— Ты готова? — Фрэнк заглянул Мэгги в лицо. И ударил ногой по шпингалету на обрезиненной трубке, разблокировав стопорное кольцо в подшипнике ролика. — Закрой глаза и не смотри вниз, — велел он. При этом заметил у Мэгги под запястьем болтающийся на ремешке гвоздомет, но избавляться от него уже не было времени.
Фрэнк изо всех сил прижал девушку к себе и шагнул через край в пропасть.

Глава 13

От пространства вокруг захватило дух — Манхэттен был как на ладони. Вдали темнел океан, в чистом небе светило яркое солнце, отражаясь в окнах верхних этажей. Трос разматывался со скоростью полтора метра в секунду — не слишком быстро, но вполне достаточно, чтобы преодолеть расстояние до второго этажа менее чем за три минуты и при резкой остановке на заданной высоте не получить травму. Дальше было два варианта: пробежать по плоской крыше Т — образной пристройки к северной стороне здания и спуститься на улицу по пожарной лестнице, либо проникнуть на этаж, к лифтам, и добраться до подземной стоянки, где в лимузине их ждал Макс. С ним не было связи — от портативных раций решили отказаться, потому что сигнал не пройдет на парковку, требовался транслятор — усилитель, но монтаж устройства в здании мог занять слишком много времени и подвергнуть крупному риску успех самой миссии. К тому же радиочастоты сканировались секретной службой и при желании ее сотрудники могли запеленговать любые переговоры и, если потребуется, заглушить. Поэтому, нейтрализовав внизу охрану, контролируя выезд и видеокамеры в гараже, Макс должен был ждать положенное время и в случае провала остальных покинуть здание в одиночку.
Скрежет металла о металл заставил Фрэнка извернуться и посмотреть вверх. Конца обрезиненной трубки над головой не было — трос соскочил с ролика, позволив трубке распрямиться, и сейчас терся о карниз, выступавший под окном. Фрэнк больно чиркнул плечом о какой — то выступ, его развернуло спиной к зданию, он ударился затылком об окно, услышал, как рвется задравшийся кверху пиджак. Оттолкнуться нельзя, может раскачать и сильно приложить о выступы на оконных рамах, к тому же Фрэнк боялся выпустить кейс, обнимая другой рукой Мэгги. И тут их спуск прекратился.
Они повисли, вращаясь на тросе напротив окна. Фрэнк снова задрал голову, гадая, сработал аварийный блокиратор на катушке или ее просто заклинило.
Тремя этажами выше из разбитого окна выглянул Барни. Ветер сорвал с его головы шляпу и понес прочь.
— Заело! — крикнул Фрэнк.
Барни исчез, следом прозвучали выстрелы.
— Папа!!! — воскликнула Мэгги.
Фрэнк опустил голову, в глазах у девушки стояли слезы отчаяния.
— Раскачиваемся! — Он перехватил кейс обеими руками и, развернувшись лицом к окну, уперся подошвами в стекло. — Отталкиваемся на счет три. Раз, два, три!
Они ударили одновременно, Мэгги сломала каблук.
— Еще! Группируйся! — прокричал Фрэнк, понимая, что недостаточно амплитуды — удар получится слишком слабый. — Выстрели в стекло!
Он оттолкнулся изо всех сил в надежде, что боковой ветер отнесет их немного дальше, чем в первый раз. Мэгги вскинула гвоздомет, надавила на кнопку под рукоятью — пневматика ответила дробью щелчков. Гвозди со звоном бились в стекло, мгновенно покрывшееся трещинами.
Маятником они врезались в окно. Фрэнк успел выставить перед собой кейс, прикрыть девушку корпусом, и оба с брызгами осколков влетели в комнату.
Изрезанными пальцами Фрэнк разомкнул карабин, отстегнул замешкавшуюся Мэгги и осмотрелся.
— Где мы? — Взяв девушку за локоть, он помог ей встать.
Она сбросила туфли — все равно один каблук уже сломан и далеко в них не убежишь, только мешают.
— Что за комната, Мэгги?
В середине стоял длинный стол с аппаратами конференционной связи, вокруг стулья. Под потолком висели плазменные экраны.
— Переговорная.
— Как отсюда выбраться? — Фрэнк избавился от изодранного в клочья пиджака и ремней подвесной системы, напряженно прислушался к звукам, доносившимся сверху.
Выстрелов не было слышно.
— Мы можем выйти к лифтам так, чтобы нас не заметили?
— Мы в западне. — Голос Мэгги дрожал, она стояла, судорожно сжимая гвоздомет обеими руками. — Направо по коридору холл, там лифты. Налево — конференц — зал. Везде полно охраны и секретных агентов.
— А если минуя зал?
— Выйдем к лестнице.
— Тогда пошли. — Фрэнк потянул ее за руку, и тут дверь в переговорную начала открываться. Он отступил к стене, закрывая спиной Мэгги. Оба оказались в нише за дверью.
— Вижу разбитое окно, — раздалось из коридора. — Вхожу в помещение.
Сначала из — за створки медленно выплыл покачивающийся ствол пистолета, потом показалась рука, сжимавшая оружие, и, наконец, в переговорную вошел крепкий мужчина, державший левую руку у лица — видимо, докладывал руководству обстановку по радио через микрофон, спрятанный в рукаве.
Сверху донесся вскрик, и за окном промелькнула человеческая фигура.
— Вот черт! — воскликнул агент, подавшись немного назад. — Он упал! С верхнего этажа упал человек!
Мэгги испуганно икнула. Фрэнк не стал дожидаться, пока агент обернется, — обрушил кейс ему на плечо, ударил коленом в бедро и толкнул к столу. Выбежал в коридор, хотел свернуть налево и понял, что поторопился: справа стоял другой агент, пистолет в его руке дернулся, грохнул выстрел.
Фрэнк успел заслонить кейсом ребра. Одна пуля, порвав рубашку, обожгла ему плечо, другие со звоном смялись о стальную крышку, но не пробили ее. Спасло то, что он находился боком к стрелку. Пальцы, сжимавшие ручку кейса, непроизвольно разжались, хрустнул сустав, Фрэнк выпустил кейс, развернулся лицом в сторону пистолета.
Сработали рефлексы, полученные в уличных драках, — он нырнул под ствол, левая рука выстрелила вверх, кулак угодил точно в локоть противника. Фрэнк выпрямился, прогнулся и ударил его головой сверху вниз, сломав переносицу лбом.
Агент дернулся, закатил глаза и опрокинулся навзничь. Фрэнк выдохнул, ощупал плечо и ключицу, где расплывалось красное пятно. Непослушными пальцами надорвал рубашку — на коже была лишь глубокая царапина. Он нагнулся за кейсом и получил удар в живот. В глазах потемнело, вдохнуть не удалось — Фрэнк оказался не готов к нападению со стороны переговорной, откуда появился пришедший в себя противник.
Следующий удар сбил Фрэнка на пол. Он подтянул ноги к животу, закрывая локтями грудь и голову от направленного на него пистолета. Агент шагнул в коридор, повернулся боком к проему, держа оружие в вытянутой руке, прицелился. Но тут из комнаты раздались сухие щелчки.
Кулак, сжимавший пистолетную рукоять, вдруг прилип к стене вместе с взвывшим от боли агентом: из его предплечья торчали шляпки гвоздей. Несколько штук вонзились в раскрытую ладонь, один вошел между пальцами, намертво прижав спусковую скобу.
Появившаяся в дверном проеме Мэгги с бледным лицом разрядила гвоздомет и бросила его на пол, отшатнувшись, как от огня. Коридор огласил отчаянный женский вопль — она увидела, что стало с рукой пострадавшего; кровь забрызгала стену, капала из пробитых гвоздями отверстий.
Фрэнку хватило времени, чтобы откатиться в сторону, поднять кейс и, размахнувшись, врезать им агенту по ногам. Тот, вскрикнув, устоял; плохо соображая, сделал шаг вперед, попытался ударить Фрэнка ногой в плечо, но тут же взвыл от боли в пригвожденном к стене предплечье. Фрэнк поднялся и врезал ему кейсом по пояснице.
— Бежим, — прохрипел он и неуверенным шагом, держась за живот, направился в сторону конференц — зала.
Мэгги не двинулась с места — стояла и смотрела на сползшего по стене агента. Фрэнк вернулся, грубо схватил девушку и прорычал:
— Бежим! Вперед! — Он вдруг остановился, склонился над обездвиженным стрелком и, рванув его за плечо, уложил лицом вниз. — Помоги, — начал стаскивать пиджак.
Правую руку легко получилось вытряхнуть из рукава, а вот с левой Фрэнк застрял, но пришедшая на помощь Мэгги справилась за секунду.
За спиной раздались голоса и нарастающий топот.
— Всё, бежим отсюда.
Пиджак оказался великоват. Фрэнк снял на ходу галстук, просунул кисть в петлю и, морщась от боли в животе и порезанных пальцах, примотал ручку кейса к запястью. Теперь не выпадет.
— Сюда! — Мэгги схватила его за руку, толкнула дверь и втащила в комнату.
— Быстрей запри ее.
Когда щелкнул замок, девушка провела Фрэнка через лабиринт столов в небольшой смежный кабинет, отделенный стеклянной перегородкой, — по всей видимости, они попали в какой — то отдел и должны были сейчас хитрым образом оказаться по другую сторону от коридора, где расположен вход в переговорную.
Мэгги остановилась у двери, подергала ручку и повернулась к Фрэнку:
— Заперта.
— Отойди. — Он отстранил ее, отступил, собираясь ударить ногой, но вовремя передумал — вдруг с той стороны есть кто — нибудь из охраны. — Куда ведет эта дверь?
— В другое крыло, в подсобный коридор за конференц — залом.
— А дальше?
— Повернем направо и попадем к грузовому лифту, спустимся в гараж.
— Подходит. — Фрэнк прижался ухом к двери.
За ней раздавались едва слышные голоса. Звуки доносились именно справа. Плохо дело. Он присел, открыл кейс, куда перед походом в «Меморию», помимо телекамеры и аккумуляторов с проводами, Барни положил пенал с инструментами. Отыскав отвертку, Фрэнк приставил ее к двери напротив замка и хлопнул ладонью по рукоятке. Плоское жало погрузилось на дюйм между створкой и колодой. Он снова ударил, утопив отвертку в щель ровно наполовину, дернул, отжимая стальной язычок. Заскрипели петли, пластик вокруг замочной скважины треснул, и створка приоткрылась.
Фрэнк осторожно заглянул в щель. В дальнем конце коридора в углу толпились люди: четверо мужчин и две женщины. Они были одеты по — разному, лишь один, в темном строгом костюме, походил на агента секретной службы. Этот стоял спиной к двери. У двоих мужчин на груди висели фотоаппараты… «Журналисты! — осенило Фрэнка. — Как они здесь оказались? Не успели пройти в зал?..»
Повернувшись к Мэгги, он смерил ее взглядом, пригладил растрепанные волосы, расправил воротник. Девушка была без обуви, но если пойдет следом за ним, на ноги могут не обратить внимания, главное — добраться до лифта!
— Как я выгляжу? — спросил он.
Мэгги застегнула ему пиджак на все пуговицы, бережно взяла за руку, прикрыв своими пальцами порезы, и кивнула.
— Пойдешь за мной, — сказал Фрэнк. — В конце коридора шесть человек, они журналисты, но один из них в темном костюме — возможно, он федеральный агент.
— А если он… — Мэгги не успела договорить.
Дверь в соседней комнате резко подергали за ручку, затем требовательно постучали, кто — то неразборчиво выкрикнул короткую фразу. Но смысл ее был понятен: сейчас будут вышибать.
Фрэнк выдохнул и шагнул в коридор.
— Что случилось? Вы слышали выстрелы! — сразу начал он, быстро приближаясь к журналистам.
Человек в костюме обернулся.
— Мы работали у себя, — не давая ему опомниться, тараторил Фрэнк, — работали, когда все началось…
Он подошел вплотную к группе людей и для пущей убедительности громко сглотнул, чтобы все поняли, как он напуган, вытаращил глаза, озираясь по сторонам. За поворотом взгляду открылся широкий холл с закрытыми автоматическими воротами, видимо ведущими в конференц — зал, напротив была шахта грузового лифта. На табло над кнопкой вызова горела цифра шестьдесят — кабина находилась примерно десятью этажами ниже.
— …началось, а мы спрятались под столами. — Фрэнк возбужденно взмахнул рукой. — И вот вроде бы стихло…
— Встаньте к стене, сэр. — Агент указал на место слева от себя. — Успокойтесь. Вы не ранены?
— Нет, — Фрэнк энергично замотал головой, — моя секретарша тоже в порядке, я лишь…
— Сэр! Где ваш браслет? Встаньте к стене и назовите имя.
Агент полез под пиджак за оружием, и Фрэнк двинул ему коленом в пах. Журналисты ахнули, взвизгнула одна из женщин, когда на затылок согнувшемуся после удара агенту опустился кулак.
— Стойте на месте! — крикнул Фрэнк людям у стены, схватил Мэгги за руку и потащил к лифту.
Секунды ожидания в сознании слились в минуты, ощущение было, что лифт никогда не придет.
— Это Шелби, — донесся тревожный шепот.
— Кто?
— Фрэнк Шелби, — уже громче сказал бородатый журналист с фотоаппаратом.
— Да ну? — удивился другой. — Точно он?
— Не может быть! — всплеснула руками женщина.
— Да он же, говорю! — произнес в полный голос бородач и поднял фотоаппарат.
За спиной у Фрэнка с протяжным скрипом разъехались железные дверцы лифта.
— Стоять! — Он выставил перед собой ладонь, заслоняясь от объектива, попятился… и вдруг сообразил, что нужно было давно сказать этим людям. — Я не убивал Кэтлин Бейкер. — Он опустил руку.
Мэгги нажала на кнопку нужного этажа. Створки начали смыкаться, холл озарился вспышками фотокамер, коридор наполнился громкими голосами и звуком торопливых шагов преследователей.
— Не убивал! — крикнул Фрэнк, поднимая кейс. — Доказательства здесь!
Кабина слабо завибрировала, когда пошла вниз, сверху донеслось гудение лебедочных механизмов.
— Как думаешь, они поверили? — Фрэнк повернулся к Мэгги.
Девушка почему — то смотрела в потолок. На табло над ее плечом медленно сменялись цифры этажей.
— Мэгги?
Она в напряжении подняла руку. Фрэнк снова взглянул на табло — кабина достигла сорок второго этажа. Лампа под потолком мигнула и погасла, что — то щелкнуло, клацнуло вверху, пол вздрогнул, раздался скрежет, и лифт остановился.
— Они заблокировали нас. — Фрэнк начал нажимать на разные кнопки, но на табло горела надпись «Аварийная остановка», и больше ничего не происходило.
Тогда он прошел в угол, где в потолке находился люк и, подпрыгнув, откинул крышку рукой.
— Фрэнк Шелби, не пытайтесь бежать! — раздался искаженный дребезжанием старого динамика голос. — Оставайтесь на месте…
— Да пошел ты! — Фрэнк понял, откуда льется голос: из переговорного устройства в кабине лифта.
— …иначе мы применим оружие. Оставайтесь на месте…
Он распустил петлю на запястье, поставил кейс на пол и выбрался на крышу кабины. После короткой передышки в лифте ушибы напомнили о себе, заныли мышцы и ребра. Фрэнк зло сплюнул через плечо, просунулся обратно в люк, протянул руку:
— Дай мне кейс.
Мэгги сделала, что он просил.
— Лезь сюда, — приказал Фрэнк.
— Я… — Помедлив, девушка решительно подняла руки, и он, крепко ухватив за кисти, потянул ее на себя.
Когда оба оказались на крыше кабины, Фрэнк захлопнул люк, чтобы не слышать бубнежку из динамиков.
— Грузовой лифт не на всех этажах останавливается, ведь так? — спросил он, взглянув перед этим вверх и обнаружив, что двери есть не везде.
Мэгги кивнула.
— Тогда шанс добраться до парковки у нас еще есть. — Он шагнул к шершавой стене, освещенной бледным светом аварийных ламп. — Слезем сами.
Мэгги приблизилась к нему, посмотрела вниз.
— У тебя получится, — сказал Фрэнк, снимая пиджак. — У нас преимущество. Пока сюда не проникли, мы уйдем. Спускаемся.
— Да. Но я пойду первой.
Фрэнк обернулся, заглянул в большие, полные решимости глаза спутницы:
— Почему? — От волнения у него пересохло в горле, он не мог позволить девушке спускаться впереди себя. Это большой риск.
— Потому что у тебя кейс. — Мэгги шагнула навстречу. — Идем.
Прежде чем протиснуться между стеной и кабиной и спуститься на этаж ниже, Фрэнк заблокировал подъемные механизмы предусмотренным для этого рычагом на крыше лифта.
— Чтобы невзначай не раздавили нас, — пояснил он Мэгги. — Вдруг решат избавиться окончательно, пустив лифт. — И присел на краю кабины.
Попасть на дно шахты можно было двумя способами: по коротким лесенкам из арматуры, приваренным между балками на каждом этаже в хаотичном порядке, либо с помощью тросов, но не от лифта, а тех, что, протянувшись вдоль стен, усиливали жесткость конструкции башни на случай землетрясения. По тросам могло получиться значительно быстрее, но опасней.
Раздвижные двери, ведущие на этажи, внизу тоже были не везде. Фрэнк всмотрелся в бездонный, уходящий в темноту колодец шахты и решил не вникать в архитектурный замысел строителей башни. Почему вдруг доступ к грузовому лифту сделали не на всех уровнях — их личное дело. Куда важнее сейчас было опередить преследователей.
И он выбрал второй способ. Оторвал у пиджака рукава, обмотал Мэгги кисти, пару секунд колебался, разрешить ли ей спускаться первой, но пришел к выводу, что девушка права — карабкаться вверх ей на помощь с кейсом в руке будет гораздо сложнее, чем двигаться вниз.
На этот раз он не стал прикручивать галстуком рукоятку кейса к запястью, а повесил его на ремень, который сильно затянул, чтобы не спадали штаны. Для страховки пропустил под ремень галстук, смастерил петлю и накинул через голову. Дышать стало немного легче, но ремень все равно сильно врезался в живот.
— Готова? — Не дожидаясь ответа, он взял Мэгги за плечи, помог ухватиться за один из тросов. — Если вдруг захочешь резко остановиться, сожми трос ногами.
— Поняла. — Девушка начала медленно сползать.
Фрэнк перехлестнул трос превратившимся в жилетку пиджаком. Накрутил концы ткани на запястья, шумно выдохнул и последовал за Мэгги.
Больше всего он опасался, что аварийное освещение в шахте тоже вырубят — тогда станут невидны намалеванные строителями цифры этажей, да и вообще спуск придется прекратить. Но свет не отключали, а преследователи появились в шахте лишь спустя несколько минут, когда Фрэнк и Мэгги были уже далеко внизу.
Приноровившись, девушка уверенно скользила по тросу, не обращая внимания на доносившиеся сверху голоса. Фрэнк притормозил, взглянул на мелькавшие высоко над головой лучи фонарей и прерывисто прошептал:
— Далеко нам еще?
— Пятнадцать этажей, — не останавливаясь, откликнулась Мэгги.
Фрэнк почувствовал растущую тянущую боль в левой ноге. Сильно саднило ребра после вчерашней драки, затянутый ремень впивался в живот, хотелось распустить его, сбросить груз и свободно вдохнуть.
— Стоп! — с присвистом выдохнула Мэгги и остановилась.
Бедро у Фрэнка прострелило судорогой. Выругавшись про себя, он изо всех сил сжал руками трос и замер над головой у девушки. Прямо напротив них виднелись раздвижные двери, и это ему не нравилось.
— Почему ты остановилась? — шепотом начал он и сморщился от боли. — Нам осталось несколько этажей…
— Внизу кто — то есть.
Фрэнк подтянулся к стене и кое — как уселся на железную балку, опоясывающую шахту по горизонтали.
— Я никого не вижу.
— Поверь, я слышала голоса.
Он посмотрел на двери. В любой момент они могли раскрыться, и вот тогда от преследователей уже не уйти.
— Надо двигаться дальше, иного пути нет, — сказал Фрэнк. Хотя сам уже слабо верил в то, что способен проделать задуманное: сил почти не осталось.
— Мы можем выйти здесь и спуститься на обычном лифте. — Мэгги поставила ногу на выступ и, прижимаясь к стене, перебралась к створкам.
Тут снизу ударил мощный луч фонаря.
— Они здесь! — раздался грубый голос.
— Все на третий уровень! — скомандовал кто — то.
Мэгги говорила, что им еще пятнадцать этажей до цели, значит, кричавший имел в виду что — то другое? Или уровнями тут именуется пространство между теми этажами, где останавливается грузовой лифт?.. Тем временем девушка дернула за рукоять над головой и крикнула:
— Помоги!
Фрэнк с трудом спустился к ней, вместе они разжали створки и повалились в открывшийся проем.
— Вставай, — прохрипела над ухом Мэгги. — Через минуту они будут здесь.
Повернувшись на бок, Фрэнк поднял голову. Коридор расплывался перед глазами, боль из ноги перекочевала выше, разлилась по ребрам, пронзая легкие уколами.
— Вставай, — упрямо повторила Мэгги и потянула его за локоть.
Расстегнув ремень, Фрэнк подхватил кейс и наконец вдохнул полной грудью.
— Держись за меня. — Мэгги подставила плечо.
Он похромал по коридору, опираясь на руку девушки.
— Не понимаю, — она быстро оглянулась, — почему мы оказались ниже, чем я думала?
— Не… не знаю… — Фрэнку по — прежнему не хватало воздуха, спуск по тросу отнял все силы. Стиснув зубы, он механически передвигал ноги, думая лишь об одном — чтобы тренер дождался их.
— Сюда. — Мэгги толкнула дверь справа, и они очутились на лестничной площадке. — Скорее, нам два пролета осталось пройти.
— Найди Макса. — Фрэнк ухватился рукой за перила.
И девушка поспешила вперед.
Когда Фрэнк вышел на парковку, он чуть не угодил под колеса лимузина. Перегнувшись с водительского сиденья, тренер распахнул дверцу рядом с пассажирским, Мэгги выскочила наружу и помогла Фрэнку сесть в машину. Как только девушка вернулась в салон, Макс включил дальний свет, вырулил к наклонному выезду из гаража с тыльной стороны здания и вдавил педаль газа.
Через считаные секунды разогнавшийся на подъеме «майбах» вылетел на залитую светом пустынную улицу. Все четыре колеса на мгновение оторвались от асфальта, передним бампером машина разнесла в щепки опущенный шлагбаум. Мэгги вскрикнула, свалившись с дивана в задней части салона. Не успевший пристегнуться Фрэнк треснулся макушкой о потолок, клацнул зубами, ударившись об изогнутый пластиковый выступ над бардачком, и ускорение вновь швырнуло его в кресло. Макс выкрутил руль до предела, работая педалями газа и тормоза, справился с заносом и, не снижая скорости, помчался прочь от башни корпорации.
— Пристегивайтесь, еще не конец! — крикнул тренер.
Фрэнк сумел — таки нащупать возле правого плеча скользящую по ремешку скобу, дернул за нее, перехлестнув грудь ремнем безопасности, и вставил в замок. Оглянулся. Мэгги забралась на кожаный диван, но у нее никак не получалось пристегнуться.
— Не в тот замок вставляешь! — крикнул Макс, взглянув на мигавшую красным пиктограмму на приборной доске. — Левее!.. — Он резко бросил машину в сторону, Мэгги снова вскрикнула, повалившись на диван. — Пристегивайся! — рявкнул Макс.
Сзади раздался щелчок, и пиктограмма стала зеленой.
— Куда мы едем? — Фрэнк смотрел вперед; скорость, на которой машина неслась по улице, заставила его забыть про боль в ноге и ребрах.
Тренер не успел ответить. Массивная тень заслонила солнце, с рокотом над «майбахом» промчался вертолет, развернулся и завис над перекрестком впереди, постепенно снижаясь и перекрывая проезд. В открытом грузовом отсеке сидели вооруженные люди в черной униформе и шлемах — масках. На борту вертолета красовалась эмблема «Мемории»: большой оранжевый цветок.
Тренер, не раздумывая, свернул на тротуар; ближние к штаб — квартире улицы были очищены от людей и машин в связи с приездом президента. Лимузин вдребезги разнес стеклянную витрину на углу здания, сшиб несколько манекенов в торговом зале, пересекая его по диагонали, зацепил левым бортом огромный шкаф с полками для одежды, обрушил прилавок и, пробив еще одну стеклянную стену, выехал на поперечную улицу.
Фрэнк бросил взгляд через плечо. Сзади, медленно разворачиваясь над перекрестком, гудел вертолет. Задрав хвостовую балку, летающая машина постепенно увеличила ход и начала догонять лимузин.
— Он уже близко! — крикнул Фрэнк.
— Вижу! — отозвался тренер, глядя в зеркало.
Он свернул на следующем перекрестке и лоб в лоб столкнулся с патрульной машиной. От удара тяжелого «майбаха» ее отбросило назад, гармошкой пошел капот, треснуло лобовое стекло, с крыши слетели проблесковые маяки. Машина запрыгнула на тротуар, ударилась задним бампером о стену дома и выкатилась на дорогу, встав поперек улицы.
Макс выкрутил руль и надавил на газ, чтобы объехать препятствие, но тут из — за домов появился низко летящий вертолет. Пришлось резко тормозить, иначе столкновения с ним было не избежать. Пилот успел отреагировать, но плохо просчитал траекторию — винт зацепил соседнее здание, сокрушил лопастями облицовочную плитку, прочертив на стене глубокую борозду. За гулом мотора бесшумно полопались стекла в окнах. Вертолет промчался вперед, кренясь на правый борт, обогнал лимузин, развернулся на месте и завис, покачиваясь из стороны в сторону прямо за патрульной машиной. Из втулки ротора валил черный дым и сыпались искры.
— Держитесь! — предупредил тренер, поставив указательный палец на клавишу стояночного тормоза, и вновь надавил на газ.
Стрелка оборотов двигателя прыгнула в красную зону, завизжали покрышки, лимузин выстрелил вперед, словно заряд из катапульты, когда Макс разблокировал тормоза. «Майбах» протаранил патрульную машину и протолкнул ее дальше. Поврежденный вертолет, повинуясь командам пилота, подпрыгнул в воздухе, но недостаточно высоко — шасси зацепилось за крышу автомобиля, вертолет сильно накренился, снова выровнялся, качнулся в сторону. В кабине открылась дверца, пилот выпрыгнул на дорогу, из грузового отсека посыпались бойцы, и тут кабина задралась носом вверх, хвостовая балка опустилась на асфальт и сломалась. Вертолет рухнул на патрульную машину, стал заваливаться набок. От удара о тротуар разлетелись вращающиеся лопасти несущего винта. Сверкнула вспышка.
— Пригнись! — Макс нажал на какую — то клавишу приборной панели, и на окна упали металлические шторки.
В салоне мгновенно стемнело, одновременно раздался взрыв, осколки градом отбарабанили по корпусу лимузина.
— Выбирайтесь из машины!
Слова тренера дошли до Фрэнка не сразу — в ушах еще звенело после взрыва, — а Макс уже распахнул дверцу и покинул лимузин с оружием в руках.
— За мной, не отставайте! — вдруг прозвучало достаточно громко и отчетливо, будто из ушей вынули пробки.
Фрэнк вывалился из машины, держа в руке кейс. В лицо ударил жар полыхавшего огня, он заслонился локтем. Тренер плавно смещался к соседнему дому и немного вперед. Подняв штурмовую винтовку, он целился в горящий вертолет.
— Фрэнк, не открывается! — донесся голос Мэгги из салона.
— Сейчас!
Улицу заволакивало едким дымом, слезились глаза, Фрэнк подергал ручку на задней дверце, но ничего не вышло. Он заглянул в салон через переднюю дверцу, жмурясь от сильной рези в глазах, и крикнул:
— А с другой стороны?
— Там тоже заклинило!
— Выбирайся через переднюю дверь!
Фрэнк протянул Мэгги руку и помог пролезть между сиденьями. Как только девушка ступила на асфальт, слева защелкали выстрелы. Макс бил одиночными по крупной фигуре в черной униформе, появившейся из зловонной пелены. Боец так и не сумел вскинуть оружие — упал, следом из дыма вывалился другой. Объятый пламенем, неспособный уже на крик человек, шатаясь, побрел к лимузину, но не дошел — споткнулся о труп и растянулся сверху.
— Сюда! — Тренер обогнул тела убитых. — Скорее!
Фрэнк с Мэгги подбежали к нему.
— Поднимайте крышку! — Макс ударил ногой по краю канализационного люка, отчего тот слегка приподнялся над асфальтом. Затем тренер протянул Фрэнку нож, удерживая винтовку одной рукой и по — прежнему глядя на горящий вертолет.
Они достаточно далеко отъехали от штаб — квартиры, поэтому люк оказался не заварен, как требовали инструкции на пути следования президентского кортежа. Подцепив крышку лезвием, Фрэнк сдвинул ее в сторону.
— Лезь первой, — сказал он Мэгги, желая скорее уберечь ее от опасности.
— Нет! — остановил их тренер. — Ты первый, Фрэнк.
Он подчинился, свесил ноги в колодец, нащупал скобы и, прежде чем спускаться, принял от Мэгги кейс. Снова защелкали выстрелы. Фрэнк уже не видел, в кого стреляет Макс, он, упираясь спиной в стену, лез по скобам вниз.
Вскоре колодец кончился, и Фрэнк спрыгнул на дно коллектора. Тут было тепло; влажный липкий воздух оказался не лучше едкого дыма — глаза заслезились вновь, но в коллекторе хотя бы можно было дышать и пока никто не стрелял. Судя по шуму бегущей воды, поблизости проходила канализационная сеть, либо случилась протечка в одной из труб.
Фрэнк помог спрыгнувшей с лестницы Мэгги встать на ноги, хотел осмотреться, но забравшийся в колодец тренер сдвинул крышку на место, и коллектор погрузился в темноту.

Глава 14

Кирк Диккенс был на голову ниже привязанного к стулу пленника, ему даже не нужно было наклоняться, чтобы ударить того по ребрам. На широком лице незнакомца уже не осталось живого места: один глаз полностью заплыл, нос распух и был свернут набок, словно смятая столовая ложка, губы разбиты в кровь, левая скула превратилась в сплошной кровоподтек. Теперь задержанный мало походил на управляющего корпорацией. На стянутом повязкой правом бедре у него расплывалось бурое пятно — ногу прострелили во время штурма кабинета Бинелли. Но даже ранив оборонявшегося, Диккенс потерял еще двоих людей, прежде чем окончательно сломил сопротивление и взял ситуацию на верхнем этаже под контроль.
Пленник не издал ни звука, пока его избивали, не произнес ни слова, когда задавали вопросы, лишь щерился окровавленными зубами и сплевывал, норовя попасть Диккенсу в лицо. У него получилось однажды, в самый первый раз, что привело Кирка в бешенство.
Измордовав здоровяка до неузнаваемости, он приказал принести воды. Ветерана окатили из ведра, но он так и не пришел в сознание, тогда Диккенс велел привести его в чувство медсредствами и передать бригаде мнемотехников Уильяма Боу, вызванного из лаборатории, чтобы провести допрос методом сканирования памяти.
Врач взял ветерана за подбородок, развернув лицом к свету, оттянул мизинцем веко и отпустил. Голова пленника безвольно упала на грудь. Пощупав пульс на шее, врач произнес:
— Его нужно в реанимацию.
— Хорошо, — после паузы кивнул Диккенс. — Когда он сможет говорить?
Мужчина в белом халате промолчал, неопределенно пожав плечами.
— Сделайте все необходимое, я хочу, чтобы этот человек заговорил.
Диккенс вышел из комнаты, собираясь позвонить конгрессмену Клейни, но делать этого не пришлось — тот уже ждал за дверью в компании с Уильямом Боу. Бледный, с испуганным взглядом, ученый сидел на стуле в дальнем углу.
— У нас возникли сложности, — ответил Диккенс на немой вопрос конгрессмена. И принялся разворачивать засученные рукава. На рубашке остались брызги крови, Кирк поплевал на палец, попробовал стереть пятна, но только сильней размазал кровь по некогда белоснежной накрахмаленной ткани.
— Что сказал агент Арчер? — поинтересовался он.
Клейни не ответил.
— Сэр? — Диккенс поднял на него взгляд.
Конгрессмен, брезгливо морщась, наблюдал, как он стирает кровь с рукавов.
— Перестаньте, — попросил Клейни и опустил голову, сделав вид, что поправляет золотой перстень на безымянном пальце. — Федералы не будут мешать. Пока.
Диккенс заложил руки за спину, чтобы не смущать конгрессмена ссадинами на костяшках пальцев и пятнами крови на рукавах.
— Вы сказали про сложности, — напомнил тот, сунув кулаки в карманы.
— Пленник не заговорит.
— Вы что, не можете применить спепцсредства? — Клейни оглянулся на Боу.
— Процедура невозможна, — ответил за ученого Диккенс. — Старик загнется.
— Старик?! — Конгрессмен брызнул слюной, он явно потерял терпение. — Этот старик положил половину наших людей! Шелби снова ускользнул! Телеканалы показывают отснятые в «Мемории» фотографии и уже сомневаются, что действовал террорист — одиночка. Долго водить за нос СМИ не получится. Вы… — Клейни качнул головой и взял себя в руки. — Мне не важно, как вы это сделаете, — проговорил он холодно и четко. — Пускай пленник сдохнет, но выдаст информацию: кто ему помогал, где прячется, какими сведениями располагает. Почему вы сидите, Боу? — Он шагнул к двери, собираясь покинуть комнату. — Займитесь делом, вколите сыворотку, как этот ваш ветеран вколол ее Бинелли.
— Невозможно, — спокойно произнес Диккенс. — У пленника есть нейростимулятор.
— Что? — Клейни оглянулся.
— Нейростимулятор, — повторил Диккенс, — такая маленькая штуковина в аорте, которая реагирует на химический состав «сыворотки правды» и разрывает артерию, не дав человеку сказать хоть слово.
— И что вы намерены делать? — Клейни повернулся, отступив от двери.
— Просканировать память.
— Боу? — Конгрессмен даже не взглянул в сторону ученого.
— Осуществимо, — отозвался тот.
— Но это займет время, — с досадой произнес конгрессмен.
— Можно фрагментарно, — предложил Диккенс. — Нам понадобится около восьми часов…
— А этот ваш нейростимулятор не убьет его?
— Исключено, — заявил ученый.
— Но фрагменты не дадут нам полной картины… — начал Клейни.
— Часть ответов уже есть… сэр, — сообщил Диккенс.
Конгрессмен сузил глаза, ожидая продолжения.
— Шелби помогала сотрудница секретариата Мэгги Дагган. — Кирк подошел к Боу, жестом попросил того подняться со стула и снял со спинки свой пиджак. — Возможно, Шелби знал ее раньше, их могла познакомить Кэтлин Бейкер. Информация с диска Кэтлин была заснята телекамерой и вынесена за пределы здания. — Он надел пиджак и разгладил полы. — Чтобы проникнуть в здание, сообщники захватили Джо Бинелли, получили от него пароль к личному терминалу и воспользовались лимузином… — Диккенс вынул из брючного кармана часы и добавил, застегивая браслет на запястье: — Который я не имел права досматривать по вашему личному распоряжению.
— Сколько их было? — Клейни проглотил упрек.
— Четверо. Двое из них профессионалы.
— Что это значит?
— Ветераны городской войны, не какие — то рядовые пехотинцы, а профессиональные диверсанты с нейростимуляторами и набором определенных навыков. Люди, прошедшие спецподготовку во время войны. Есть все основания думать, что один из них — Макс Догерти. Мы вышли на него сутки назад. У него боксерский клуб в Гарлеме, он тренировал Шелби еще в юности. Когда за Догерти установили наблюдение, он исчез. Считаю, что именно этот человек управлял лимузином Бинелли, нейтрализовал охрану в гараже, деблокировал ворота, когда была передана команда «красный код». Затем Догерти сумел расправиться с преследовавшим машину вертолетом и выжившими бойцами, помог скрыться Шелби с секретаршей управляющего в подземных коммуникациях города.
— Найдите всех и уничтожьте! — не выдержал конгрессмен. И снова хотел выйти из комнаты, но Диккенс произнес:
— У меня не хватает людей, сэр.
— Сколько… — Клейни снова начал закипать. — Сколько вам нужно?
Диккенс посмотрел на Боу.
— Думаю, трех сотен будет вполне достаточно.
— Сколько?! — Конгрессмен подошел к Диккенсу вплотную. — Вы представляете, о чем просите? Это же…
— Вы хотите, чтобы я их нашел? — Губы Диккенса растянулись в кривой усмешке. — Мне нужно прочесать коллекторы и проверить отдельные ветки метро. С каждой минутой зона поиска расширяется. Шелби и его сообщники хорошо подготовлены, они сильны физически, они добились результата.
— А вы, чего добились вы, Кирк Диккенс? Усложнили ситуацию до невозможности! Президент уже в Вашингтоне, там его не достать. Мы кроим план без лекала, все висит на волоске, придется начать «Вакцинацию» без ведома наших друзей в Пентагоне! И смотрите, — конгрессмен ткнул указательным пальцем в Диккенса, — чтобы не возникло сложностей с переселенцами.
— Мы контролируем их Совет, мы знаем все их планы…
— Мы зашли слишком далеко! А вы…
— Если Боу и его мнемотехники не будут сидеть сложа руки, я управлюсь за шесть часов.
— Шесть часов?
— Да, сэр. — Диккенс ответил Клейни прямым жестким взглядом.
— Лаборатория в вашем распоряжении, — после паузы произнес конгрессмен. Повернулся и быстро вышел из комнаты.

* * *

Какая улица над головой, что за станция рядом — понять было трудно. Фрэнк медленно брел за тренером, освещавшим путь фонарем, за спиной плелась Мэгги. Все трое сильно устали. Сначала они бежали по коллектору, потом Макс свернул в какой — то лаз, пришлось долго ползти, перебираться через трубы городских коммуникаций. В нос шибала жуткая вонь, они вымазались в чем — то липком и теплом, Мэгги чуть не вырвало, а у Фрэнка пропало обоняние — рецепторы в носу перестали воспринимать запахи (тренер сказал, что так бывает иногда у людей). Затем долго пробирались по туннелю вдоль сетчатого забора, за которым проходила линия метро. Забор был от потолка до пола, поэтому рельсы пересекли, когда наткнулись на калитку и увидели напротив нее вход в очередной коллектор.
Фрэнк давно потерял чувство направления. Тренер почти не разговаривал, изредка предупреждал о препятствиях или точке поворота, говорил, к чему следует приготовиться. Пару раз они забредали в тупик, однажды путь преградила решетка с навесным замком — Макс достал пистолет, навинтил глушитель и сшиб замок двумя выстрелами, после чего они снова вышли к линии метро.
Мэгги уже еле переставляла босые ноги, но не ныла, держалась. Фрэнк молча нес кейс, ведя девушку за руку, чтобы та не упала, как это случилось пару раз. В потемках за тренером нельзя было толком разглядеть, что лежит на полу, и разбить голову, сломать руку или ногу, споткнувшись о выступ или зацепив трубу, было проще простого.
Фрэнк уже собрался попросить Макса остановиться, но тот вдруг обернулся, посветив на стену, чтобы не слепить спутников, всмотрелся в их лица и произнес:
— Отдыхаем пять минут.
Он поводил лучом под ногами, дождался, пока Фрэнк и Мэгги устроятся у стены, и погасил фонарь.
В кромешной тьме сразу стали слышны далекие звуки проносившихся по туннелям поездов и гул вентиляционных установок, нагнетающих воздух под землю.
— Сколько мы уже идем? — спросил Фрэнк.
— Час. — Лицо тренера на миг озарилось слабым мерцанием фосфоресцирующего циферблата наручных часов. — Как ты, Мэгги?
Девушка не ответила.
— Мэгги? — Фрэнк тронул ее за руку.
— Думаю о папе, — вздрогнув, отозвалась она.
— Барни жив, — заявил Макс. Тихо звякнуло оружие, раздался слабый шорох, когда тренер подсел к девушке. — Его не убьют, потому что он заложник для «Мемории». Пока нас не поймают, не убедятся в том, что запись у нас и количество носителей информации не преумножилось, вряд ли кого — то вообще станут убивать.
— Успокоили, — безрадостно буркнул Фрэнк.
Он, как и тренер, прекрасно помнил о возможностях корпорации просканировать память и прибегнуть к программе коррекции личности. И то и другое уже наверняка применили к Барни.
— Нам тоже стоило взять Бинелли в заложники, — вдруг высказался Фрэнк. — Нельзя было оставлять управляющего в гараже, мы могли…
— И тащили бы его под землей? — Тренер усмехнулся.
Фрэнк молчал, сознавая, что далеко с таким боровом, как Бинелли, они бы все равно не ушли.
— Где мы? — Он наклонился вперед, пытаясь уловить какие — нибудь шумы, напоминающие движение машин по улицам Нью — Йорка.
— Думаю, в районе Центрального парка. Слишком тихо вокруг, — прочел его мысли тренер.
— Они нас найдут? — заговорила Мэгги. Она хорошо держалась, голос был твердый, но полон усталости.
— Пока что мы на шаг впереди, — отозвался тренер. Фрэнк сообразил, что он просто успокаивает девушку, на самом деле ситуация выглядит гораздо хуже. — Но это не значит, что преследователи нерасторопны и будут сидеть без дела. Поэтому на отдых у нас осталось… — Тренер взглянул на часы. — Еще три минуты.
— Нужно посмотреть запись, — предложил Фрэнк, похлопав по стоявшему рядом кейсу.
— Нет, — возразил Макс. — Не хватит времени, чтобы разобраться в гигабайтах информации, вычленить нужную. Сначала спрячемся, потом займемся файлами.
— А вдруг запись многое изменит? — неожиданно поддержала Мэгги идею Фрэнка.
— Да, — он машинально кивнул, хотя тренер не видел его в темноте, — если запись того стоит, можем пойти к журналистам… — Почувствовав на плече руку тренера, Фрэнк замолчал.
— К журналистам идти рано, — сказал Макс. — Мы понятия не имеем, какими версиями располагают в СМИ.
— Несколько журналистов сняли нас с Мэгги на фотокамеры. Я заявил им, что не убивал Кэтлин, показал кейс и сообщил, что в нем доказательства моей невиновности.
Тренер шумно вздохнул и несколько секунд сидел молча.
— Ладно, давайте посмотрим запись, только недолго.
Положив кейс на колени, Фрэнк щелкнул замками, поднял крышку. Тренер зажег фонарь, чтобы не копаться на ощупь.
— А почему на крышке пулевые отметины? — спросил Макс. — О, а под ручкой одно сквозное…
— В меня стреляли. — Фрэнк достал телекамеру, заметил глубокую царапину сзади на батарее, но, не придав значения, нажал на кнопку питания. — У нас же лебедку заело, пришлось тремя этажами ниже кабинета Бинелли разбить окно и прорываться к грузовому лифту. — Он выставил флажок в положение «видео» и откинул небольшой жидкокристаллический экран. — Мэгги меня спасла.
Повернувшись к ней, Фрэнк протянул руку, поблагодарил. Девушка слабо улыбнулась и на удивление крепко пожала его ладонь.
— Включай, — велел Макс.
Нечеткое изображение возникло на экране, размытый текст нельзя было прочесть. Фрэнк повозился с настройками, и вскоре слова стали понятны, но смысл самой записи ни о чем не говорил ее новым владельцам. Речь шла о мнемокапсулах и способе их доставки. Куда именно, осталось невыясненным. Текст сменил чертеж то ли капсулы, то ли ампулы. Только понять ее назначение тоже было невозможно.
— Промотай, — попросил тренер.
Фрэнк нажал на кнопку «вперед», изображение слегка задрожало, один чертеж следовал за другим, потом пару мгновений экран был пуст.
— Останови, — приказал Макс.
Едва Фрэнк отпустил клавишу перемотки, появился текст, точнее, заглавие следующего раздела: ХИМИЧЕСКИЙ БЛОКИРАТОР СОЗНАНИЯ.
— Блокиратор? — Фрэнк взглянул на тренера, тот шикнул, чтобы не отвлекал.
Название сменилось описанием структуры краткосрочной человеческой памяти, схематично были показаны отделы мозга, мелькнули таблицы отчетов об испытаниях, проведенных на животных. И тут экран погас.
— Что случилось? — Фрэнк начал давить на все кнопки подряд, но камера не хотела оживать. — Да чтоб тебя!
— Дай — ка сюда. — Макс забрал камеру. Повертев ее в руках, осмотрел, провел пальцем по царапине на батарее, потом взглянул на единственное сквозное отверстие в крышке кейса и заключил: — Пуля повредила оборудование, но запись… — Он попробовал достать из слота карту памяти — без питания ничего не вышло. — Будем надеяться, запись осталась цела.
Поставив фонарь на попа, тренер положил камеру в кейс и достал из кармана пачку жвачки.
— Что вы делаете? — Фрэнк удивленно наблюдал, как Макс забросил в рот сразу несколько пластинок и энергично заработал челюстями.
Потом тренер вынул изо рта бесформенный комок и залепил им дыру в крышке кейса.
— Карта в камере. — Он захлопнул крышку, щелкнул замками. — Камера внутри. Неизвестно, где придется поползать, по воде или под водой, в дерьме, где — нибудь еще… не так важно, главное — не повредить запись. — Макс подхватил фонарь и поднялся, взглянув на часы. — Пора.
— Тренер… — Фрэнк помог встать Мэгги. — Где бы мы ни вышли на поверхность, на нас сразу обратят внимание. Мы грязные, как бродяги, вы с оружием… Ну ладно, оружие можно бросить, но одежда, лица…
— Я думаю над этим.
— А запись? Мы же толком ничего не узнали. — Фрэнк обратился к Мэгги: — Ты слышала что — нибудь про мнемокапсулы или блокиратор сознания? В чем их опасность для людей?
— Не знаю, — покачала головой девушка.
Наступила тишина, в которую вплелся далекий гул проходящего в стороне от коллектора поезда.
— В принципе, — заговорил тренер, глядя вверх, — Центральный парк — неплохое место, есть где спрятаться. Рано или поздно его прочешут, если уже не прочесывают. Но…
— А потом? — перебил Фрэнк. — Снова под землю?
— Мэгги, а ты что думаешь?
— Я? — Девушка растерялась.
— Да, — кивнул Макс. — Сейчас важно решить, куда мы идем, где прячемся. Дорога каждая секунда и хороша любая идея. Нам нельзя долго находиться на одном месте. Итак? — Он снова взглянул на часы, потом на Мэгги.
— Я не знаю, дядя Макс. — Ее голос задрожал от волнения. — Папа… он остался там, наверху. Я думаю лишь о нем, не могу сосредоточиться, простите… — Она уткнулась Фрэнку в плечо и, не сдержавшись, тихо всхлипнула. Фрэнк хотел обнять ее и погладить по волосам, но Мэгги отстранилась, вытерла слезы и сказала: — Я готова идти куда скажете.
Тренер взял девушку за плечи, повернул к себе лицом:
— С Барни все в порядке, ему ничего не грозит. Он прикрывал наш отход, действовал как профессионал и поступил как настоящий мужчина. И мы его вытащим. Слышишь? Обязательно вытащим, клянусь тебе, девочка.
— И я клянусь, — произнес Фрэнк, и тренер одобрительно кивнул.
— Теперь надо идти. — Макс отпустил Мэгги, посветил фонарем вперед. Луч скользнул по сводам коллектора. — Выберемся на поверхность…
— Подождите, тренер.
— Что?
— Мы можем рискнуть. — Фрэнк быстро посмотрел на Мэгги. — Мы можем укрыться у переселенцев. Я ведь лично знаю Готье…
— Ты уверен, что ей можно доверять? Подумай, Фрэнк, что бы ты сделал не ее месте, заявись к тебе террорист — одиночка…
— Но не с этим. — Фрэнк поднял кейс к груди. — Уверен, Стальная Леди не просто захочет нас выслушать, она поможет, если найдет в записи угрозу для переселенцев. Рассудите сами, переговоры должно быть сорваны, у нас есть важная информация, но нет союзников в борьбе против корпорации…
— Не продолжай. — Макс качнул головой, размял пальцами шею и снова уставился на Фрэнка. — Мы предложим лидерам кота в мешке, но сейчас… — Он вздохнул. — Сейчас это лучшее, что можно сделать. «Мемория» для переселенцев как кость в горле. Мэгги?
— Если это спасет отца… — начала она. — А как мы доберемся до Бронкса?
— На метро, — хором ответили мужчины и впервые улыбнулись за минувшее утро.
Почти четверть часа спустя они сели в поезд на «Шестой авеню экспресс», идущей в Бронкс. Максу пришлось избавиться от штурмовой винтовки, но у него остался пистолет, который он спрятал в кейс. Беглецам удалось умыться в подсобке у обходчиков, где, по счастью, в тот момент никого не оказалось. Комната была в смежном туннеле рядом со станцией, в ней висел комплект одежды — рубашка пришлась почти в пору Фрэнку, а вот брюки натянуть не удалось. Все с жадностью напились из большой бутыли с питьевой водой. Запах подземелья и грязь отмыть, конечно, не хватило, но привести лица и прически в порядок все — таки получилось.
Они проехали две станции, прежде чем добрались до середины состава. Во — первых, от них воняло, как из помойной ямы, пассажиры зажимали носы и сторонились, когда троица появлялась в вагоне, оставляя на полу грязные разводы. Во — вторых, выглядели они весьма странно, отчасти походили на бродяг, отчасти на угодивших под прорыв канализационной трубы клерков с Уолл — стрит. Именно поэтому с приближением поезда к платформе Сто пятьдесят пятой улицы Макс скинул пиджак, оставшись, как и Фрэнк, в испачканных брюках и рубашке, кое — где сохранившей прежнюю чистоту. Мэгги ничего снимать не пришлось — пожалуй, она была единственной, кому не требовалось хоть как — то перевоплощаться, ее изможденное переживаниями за отца лицо и усталый взгляд вызывали у окружающих либо смущение, либо жалость. Еще бы — наверное, пассажиры думали: такая молодая леди, и так низко пала.
На станции вагоны почти опустели, следующая была конечная. Поезду осталось пройти туннель под Гарлемом, на другом берегу беглецов ждал Бронкс, где расположена резервация, туда на метро ездят исключительно переселенцы. И появится новое препятствие: на бывшем стадионе «Янки» находятся штаб и база полицейского отряда, несущего службу по охране периметра континентальной части Нью — Йорка. Так просто выходить на станции нельзя. Макс уже собрался поведать спутникам подробности своего плана, когда патрульный, стоявший на платформе и до того не обращавший на состав никакого внимания, вдруг сдвинул фуражку на затылок и приблизился к вагону, где ехали беглецы.
— Отвернись! — прошипел тренер Фрэнку. — Медленно.
Поезд дернулся и поплыл вдоль платформы. Полицейский за окном двинулся следом, заговорил что — то быстро в микрофон на плече.
Состав явно не собирался останавливаться, патрульный побежал вперед, размахивая руками, сигналя машинисту. Но поезд по — прежнему набирал ход, и когда до конца платформы оставались считаные футы, вагон беглецов обогнал патрульного, который лишь успел погрозить им кулаком и в следующий момент скрылся из вида.

Глава 15

Вертолет снижался. Сидящий в кресле за пилотом Бад Джессап напряженно смотрел в иллюминатор. Площадка перед бывшим стадионом «Янки» пустовала. По его приказу весь свободный персонал базы и резервное подразделение сейчас находились в подземке, где двадцать минут назад видели Шелби.
Как только шасси коснулось бетона, Бад разблокировал дверцу, сдвинул ее в сторону и выпрыгнул наружу. Не дожидаясь остановки винтов, он пригнувшись побежал ко входу в метро на Сто шестьдесят первой улице. Слева от него вытянутой в неровный овал чашей возвышался стадион, вдоль улицы насколько хватало глаз тянулся высокий бетонный забор с колючей проволокой. Примерно в трех сотнях футов впереди между секциями была втиснута двухэтажная коробка КПП, где внизу располагались турникеты и комната дежурной смены, наверху — караульное помещение, опоясанное балконом. Там сейчас прохаживался часовой — наблюдатель. Баду часто намекали упразднить этот пост — все равно периметр полностью закрыт системами видеоконтроля и средствами сигнализации, а с крыши стадиона окрестности Бронкса просматриваются намного дальше, чем с балкона КПП. Но капитан не торопился с решением, не хотел лишать своих людей преимущества перед переселенцами на единственных воротах в Бронкс.
Шум вертолетного двигателя за спиной стремительно стих, но сверху донесся новый, похожий, нараставший с каждой секундой. Джессап повернул голову в сторону Гарлема. Над рекой виднелись две черные точки, они быстро увеличивались в размерах, и вскоре стали заметны оранжевые кляксы на бортах подлетавших к границам резервации вертолетов «Мемории».
Бад громко выругался и поспешил в подземку. Оперативно работают, кто — то из департамента уже не в первый раз предупреждает корпорацию о появлении Шелби, и этот кто — то из его, Бада, близкого окружения. Но на кого думать: Гизбо, Салем, секретарша, сотрудники оперативного отдела? Любой мог сообщить о беглеце, информация прошла по открытым каналам от патрульного, заметившего беглеца, до дежурного по городу, а потом попала к Джессапу.
У входа на платформу его встретил чернявый лейтенант Гизбо с зажатой в кулаке рацией. Станция у него за спиной была забита полицейскими, стороннему наблюдателю могло показаться, что там творятся суета и неразбериха, но все было не так, все были при деле. Одна патрульная команда занималась досмотром и опросом пассажиров, собранных в центральной части платформы, в середине состава работала группа криминалистов, в вагонах горел свет, в каждом находился дежурный полицейский.
— Нашли Шелби? — бросил Джессап, направляясь к криминалистам.
— Нет, сэр. — Гизбо выключил рацию, чтобы переговоры полицейских в городе не мешали отвечать на вопросы. — Его не оказалось в поезде. После сообщения о нем мы блокировали входы и выходы и всё обыскали.
— Где лейтенант Салем?
— Ушел с обходчиками, сэр. Пять минут как в туннеле, с ним семеро патрульных, движение по ветке временно остановлено в обоих направлениях, контактные рельсы обесточены.
— И как Шелби удалось уйти? — Капитан встал напротив дверей в пятый вагон, где работали криминалисты. Повертел головой. — Как?
— Минутку, сэр. — Гизбо подозвал сержанта, шепнул ему что — то на ухо и похлопал по плечу.
— В чем дело лейтенант?
— Извините, сэр, сейчас всё поймете.
Сержант отошел к задержанным пассажирам и вернулся с темнокожим мужчиной в куртке сотрудника метро.
— Это машинист поезда, — пояснил Гизбо и повернулся к нему. — Повторите свой рассказ.
Машинист смерил капитана взглядом, затем посмотрел по очереди на лейтенанта и сержанта.
— Ну? — не выдержал Джессап.
— Так это, — начал темнокожий, пожимая плечами, — я поздно получил сообщение диспетчера, что нужно задержаться…
— Полицейский, заметивший Шелби на «Сто пятьдесят пятой улице», пытался остановить поезд, — быстро уточнил Гизбо для капитана. — Продолжайте.
— Мне приказали, — машинист почему — то кивнул на сержанта, — следовать на конечную станцию. Но в туннеле под Гарлемом поезд остановился.
— Точней, его остановили, — снова вмешался Гизбо.
— Да, сэр, — подтвердил машинист. — Ловко всё очень проделали, обычный человек с такой задачей не справится.
— Что это значит? — Капитан оглянулся на лестницу, ведущую с платформы к выходу на поверхность: вертолеты «Мемории» вот — вот должны были опуститься на площадку перед стадионом. Ведь корпорация выслала своих людей сюда не ради прогулки — они узнали про Шелби и спешат заполучить его.
— Так это, — машинист усмехнулся, — надо знать, где вскрывать пол в вагоне, какие рычаги и как повернуть. Не всякий справится.
— Шелби кто — то помог, — заключил Бад и посмотрел на Гизбо.
Лейтенант едва заметно кивнул.
— Сержант, — капитан опять взглянул на лестницу, — окажите услугу, пусть машинист какое — то время побудет у нас на базе. Вы меня хорошо поняли?
— Так точно, сэр.
— Накормите его, я скоро буду.
Напоровшись на вопросительный взгляд Гизбо, Джессап не ответил. У него у самого хватало вопросов. Зачем Шелби проник в штаб — квартиру корпорации? Почему поехал в Бронкс? Кто ему помогает? И какого черта федералы упорно замалчивают этот факт, вешая всю вину на одного человека?
— Идем, — сказал он лейтенанту и направился вслед за сержантом и машинистом, уже поднимавшимися по лестнице. — На станцию никого не пускать, всех задержанных отправить на базу, тихо и быстро допросить, записи протоколов сразу мне на стол. Усилить контроль над остальными платформами, обеспечить порядок на проходящих параллельно этой ветках. Подозрительных людей досматривать, в случае необходимости задерживать, но действовать аккуратно и тактично, чтобы федералы не пронюхали, а у граждан не возникло желания пожаловаться на нас властям.
Капитан взглянул на часы и выругался про себя. Мэр урезал рабочий день переселенцам. Через тридцать минут составы с ними начнут выходить из Бруклина по «Шестой авеню экспресс», на Манхэттене вагоны забьют под завязку те, кто занят на разборах завалов в южной части острова, затем поезда проследуют в Бронкс. Если не открыть сквозной проезд по этой ветке, в следующие тридцать минут на станциях возникнет давка…
Джессап скривился, будто разжевал кусок плесневелого хлеба. На поиски Шелби у него не больше четверти часа.
Когда он поднялся на поверхность, один из вертолетов «Мемории» уже приземлился, другой висел над площадкой. Из первой машины высыпал десант в черной униформе — полтора десятка бойцов с рыжими эмблемами корпорации на плечах растянулись неровным строем и бегом направились в сторону Джессапа.
— Сэр? — растерянно произнес Гизбо и включил рацию.
— Не пускать, — глядя перед собой, приказал капитан. — Вызовите подкрепление.
Лейтенант забубнил указания у него за спиной. Джессап наблюдал за вторым вертолетом, опустившимся далеко справа от остальных. Рокот двигателя быстро затухал; замедлялся, вращаясь, винт. Спустя несколько секунд дверца в салоне сдвинулась в сторону, и на площадку спрыгнул агент Арчер, за ним выбрались трое штатских: двое мужчин и женщина. В вертолете остались еще люди — судя по одежде, охранники или конвоиры, сопровождавшие пассажиров.
Бад Джессап сразу признал в штатских лидеров переселенцев; старшей среди них, как по возрасту, так и по положению, была Анна Готье. Мужчин звали Лайонел Бэтфорд и Николас Флойд. У капитана было неплохое досье на всех троих, он мог даже цитировать отдельные пункты из этих бумаг, потому что один из лидеров был его давним тайным осведомителем. Мужчины приходились почти ровесниками разыскиваемому Фрэнку Шелби, но родились и выросли они в резервации.
Пригладив растрепавшиеся на ветру седые волосы, Анна Готье повернулась к капитану, от взгляда ее заслонили спешащие на станцию бойцы «Мемории».
— Стоять! — крикнул Гизбо, выступая вперед.
Рядом с офицерами появились несколько полицейских, все они были готовы выхватить оружие из кобуры, держали ладони на пистолетных рукоятях.
— Приказываю остановиться! — Лейтенант поднял руку, что — то быстро произнес в микрофон и нервно оглянулся.
Бад искал глазами старшего среди бойцов. Все они для него были как близнецы: лица скрывались под шлемами — масками, никаких знаков различий, кроме оранжевого цветка на плече. Грозный неровный строй, тяжело бухая подошвами армейских ботинок по асфальту, быстро приближался; казалось, бегущие не испытывают эмоций, было ощущение, что навстречу двигаются либо роботы, либо лишенные чувства страха фанатики — смертники, решившие идти до конца. Баду довелось видеть таких во время городской войны.
— Сэр, — Гизбо снова оглянулся, — эти люди похожи на… — Лейтенант не договорил, как будто испугался оказаться правым.
Холодный пот ручейком заструился по спине Бада, ладони стали влажными. Он нисколько не сомневался, что бегущие навстречу полтора десятка человек и бойцы в черной униформе, атаковавшие участок, где погиб Эдвард Бэггинз, — одни и те же люди. Но как это доказать? Спровоцировать их на столкновение? А если в «Мемории» только и ждут такого развития событий? Нет. Сейчас нельзя выдавать своих подозрений.
Бегущие неожиданно остановились в пяти шагах от полицейских, словно получили неслышную команду. Джессап быстро взглянул на небо, всерьез решив, что где — то поблизости может висеть вертолет поддержки, откуда по радио управляют действиями прибывшей группы. Но горизонт был чист, версия не подтвердилась. Спустя мгновение от строя отделилась высокая фигура, уверенный голос под маской произнес:
— Капитан Джессап, мы прибыли оказать помощь в поимке опасного преступника. — Говоривший качнул головой в сторону стоявших у него за спиной бойцов. — Все эти люди хорошо подготовлены, мы сумеем найти и задержать Фрэнка Шелби и, если возникнет необходимость, уничтожить его.
В последнем Бад не сомневался с того самого момента, как неизвестные напали на участок, а затем попытались прикончить Шелби уже в центре города. Но парню все время везло, он уходил от преследователей и полиции.
Размышляя, Бад всматривался в непроницаемые для взгляда широкие стекла очков на маске незнакомца, будто пытался различить, какого цвета за ними глаза, и понять, о чем человек думает. Синтетический подшлемник бойца был слегка надорван у виска, там виднелись белые волосы. Вроде бы неброская, но хоть какая — то примета. Сознание опытного полицейского сейчас фиксировало малейшие детали — все может потом пригодиться.
— Отдайте приказ, капитан, — потребовал незнакомец.
В голосе его прозвучала почти неуловимая интонация угрозы, но это ощутили все присутствующие. Гизбо невольно подался назад и, откинув полу плаща, потянулся к пистолету.
Что же такого знает Шелби, о чем не должны услышать простые смертные? Джессап смотрел на незнакомца и чувствовал на себе его холодный взгляд. За что «Мемория» преследует парня и хочет уничтожить? За что убили Кэтлин Бейкер? За чем охотятся головорезы корпорации, не побоявшейся прислать их сюда в униформе, в которой те однажды напали на полицейский участок? Как же они торопятся! А ведь Шелби и компания заставили боссов корпорации совершить ряд ошибок, возможно в полиции о них знают — надо срочно поручить аналитикам проработать сводку происшествий за сутки.
Сам не зная почему, Джессап проникся симпатией к Шелби и его неизвестным помощникам.
— Пропустите их, капитан! — раздался за спинами бойцов знакомый голос.
Вперед протиснулся агент Арчер. Показав удостоверение полицейским, он громко произнес:
— Я федеральный агент, уполномоченный правительством, приказываю пропустить этих людей на станцию. — Шагнул к Джессапу и тихо добавил: — Буду вынужден доложить наверх, что вы препятствовали ходу расследования.
— Докладывайте, — отрезал Бад. — Пропустить!
Он махнул подчиненным, отстранил Арчера и кивнул Гизбо. Полицейские расступились. Дальше Джессап не смотрел, направился в сторону КПП, услышав, как затопали за спиной армейские ботинки по ступеням. Ему хотелось успеть поговорить с Готье. Возможно, лидеры переселенцев могут сообщить что — нибудь важное, ведь они только что прибыли из «Мемории», куда полицейским вход закрыт.
Анна Готье, прозванная за глаза Стальной Леди, гордо подняв подбородок, твердой, уверенной походкой шествовала впереди. Всем своим видом она давала понять, что не замечает идущего ей наперерез Бада Джессапа, не желает с ним разговаривать. Готье смотрела прямо перед собой, лицо ее оставалось бесстрастным.
Как только капитан приблизился на расстояние вытянутой руки, навстречу ему шагнули скуластый и крепкий Лайонел Бэтфорд и долговязый, с круглым лицом Николас Флойд. Джессап попробовал обойти их, чтобы заступить женщине дорогу, но парни не позволили. Капитан, ухмыльнувшись, поднял бровь.
— Мисс Готье, — позвал он. — Эй!
Женщина не остановилась.
— Не заставляйте меня… — Решив не давить положением, Бад замолчал, быстро пошел за ней и почти нагнал возле КПП. — Что происходит, Анна, вы в порядке?
Полицейские, наблюдавшие из дежурки за происходящим, заблокировали электронные замки на турникетах. Один патрульный на всякий случай покинул комнату, другой по телефону связался с караулкой, и на балконе появились еще трое с самозарядными карабинами в руках. Они окриками остановили Лайонела с Николасом, подавшихся к капитану.
Встав перед КПП, Готье обернулась. Жесткая линия ее губ заметно искривилась, лицо исказила гримаса, взгляд был полон презрения. Бад приготовился услышать крепкое словцо от Стальной Леди, получившей прозвище за свою прямоту в речах, непреклонную волю и отсутствие страха перед властями. Она никогда не скупилась на эпитеты в адрес властей, отстаивая интересы переселенцев. Плевала на то, что про нее напишут в газетах и подумают в обществе, и уж тем более ее не интересовала реакция начальника полицейского департамента Нью — Йорка, олицетворявшего собой всех тех, кто нес службу по охране периметра резервации, держа переселенцев ночью под замком и контролируя днем их передвижения.
— Вы решили задержать нас? — Голос у Готье был низкий. Взгляд на мгновение стал колючим и пронзительным.
Капитан покачал головой:
— Хотел лишь спросить, чем завершились переговоры в «Мемории».
В глазах Готье мелькнула искра изумления, потом лицо стало озадаченным, наконец серьезным. Презрение и холодность полностью исчезли, появилось легкое недоумение, но женщина — опытный политик — быстро справилась с эмоциями.
— Хм… — Она смотрела на капитана снизу вверх. — Вы еще не знаете?
— Что именно? — насторожился Джессап, когда взгляд Готье что — то привлекло у него за спиной.
Он быстро обернулся. Бойцов «Мемории» и федерального агента у входа в подземку не было. Там остались трое полицейских. Гизбо и сержант стояли в двух шагах от Бада, рядом с другими лидерами резервации.
— Что случилось, Анна? — повторил он.
И тут у лейтенанта с сержантом ожили рации. Оперативный дежурный по штабу на стадионе потребовал связать его с начальником департамента.
— Вскоре вам придется искать работу, капитан, — сказала Готье и пошла к турникетам.
— Что? — не понял отвлекшийся Джессап.
— Смотрите вечерние новости, — не оборачиваясь, обронила Стальная Леди.
Мимо капитана прошагали Лайонел Бэтфорд и Николас Флойд. Последний грубо задел Джессапа плечом.
— Задержать его, сэр? — крикнул полицейский, вышедший из дежурки.
Бад жестом приказал пропустить всех троих и взял рацию у шагнувшего к нему Гизбо.
— Капитан Джессап на связи, — произнес он в микрофон.
— Сэр, оперативный дежурный…
— Докладывайте.
— Вам нужно прибыть в штаб, сэр. Это надо видеть.
— Что именно, дежурный?
— Прошу срочно прибыть вас в штаб, только что Фрэнк Шелби появился близ периметра в сопровождении двух неопознанных гражданских. Я выслал патрульную группу на перехват.
— Приказываю не стрелять! — рявкнул Джессап в микрофон. — Брать только живыми!!!
Он бросил рацию Гизбо и побежал к стадиону. Когда поравнялся с вертолетами, у него зазвонил мобильник. Запыхавшийся Бад перешел на быстрый шаг. На дисплее телефона высветился незнакомый номер. Помедлив, он все — таки ответил на звонок:
— Слушаю. Джессап.
— Капитан? — Голос был незнаком Баду.
— Да.
— Меня зовут Серж Гиллан. Я независимый репортер.
— Откуда у вас мой номер?
— Не перебивайте… — В трубке прерывисто задышали, словно звонивший, как и Бад, только что пробежал стометровку. — Мне угрожает опасность, я боюсь…
Джессап прикрыл спикерфон ладонью, собираясь дать указание Гизбо засечь звонок. Но следующие слова, раздавшиеся в трубке, заставили его вздрогнуть. Он выслушал репортера, подозвал лейтенанта и продиктовал ему адрес.

Глава 16

Темные воды Гарлема, испещренные бликами полуденного солнца, слабо плескались снаружи о железные стенки водостока. С реки веяло прохладой. Макс Догерти стоял внутри трубы в полный рост, за ним виднелись чистое небо и небольшой обрывистый участок противоположного берега. Под ногами в реку текла светло — коричневая жижа. Фрэнк в одной руке нес кейс, другой крепко держал за локоть Мэгги, готовую опуститься в эту густую вонючую дрянь. Похоже, ей было уже все равно. Один раз она едва не потеряла сознание от смрада и напряжения, всю дорогу ее мутило, сильно кружилась голова. Фрэнк и сам плохо соображал, он совершенно не понимал запахов, потому что нюх ему отбило еще в начале их путешествия по подземке, — но при этом чувствовал себя очень скверно и опасался, что его может вывернуть, как тренера, в самый неподходящий момент.
Макс оглянулся, будто услышал мысли о себе, кивнул и спрыгнул в реку. Воды там оказалось ему по грудь. Фрэнк подвел к срезу трубы Мэгги, встал у нее за спиной:
— Ловите ее, — и столкнул, как безвольную куклу, в объятия тренера.
У Мэгги не осталось сил даже вскрикнуть. Макс подхватил ее крепкими руками, не дав уйти под воду с головой, перевернул на спину и поплыл к берегу, увлекая девушку за собой.
Фрэнк выглянул наружу. Выступавший над рекой водосток был заключен в бетонное основание. Наверху виднелся высокий забор с колючей проволокой, над ним — кроны деревьев, дальше русло сильно изгибалось, сворачивая на север, и понять, как далеко тянется забор вдоль наклонного берега, было трудно. Он посмотрел в другую сторону и не смог сориентироваться, далеко ли они от платформы на Сто шестьдесят первой улице, где расположен КПП в резервацию.
— Прыгай! — окликнул его тренер, помогавший Мэгги выбраться из реки.
Подняв кейс над головой, Фрэнк шагнул вперед и погрузился в холодную грязную воду. Ноги сразу увязли в иле. Он выдернул сначала одну, лег на живот и, загребая рукой, высвободил другую ногу.
— Скорее! — Тренер напряженно смотрел вверх.
Мэгги стояла рядом на четвереньках, ее рвало желчью на бетон. Макс ничем не мог помочь. Он повернулся к воде:
— Ну же! — Потом забрал у подплывшего Фрэнка кейс и сразу открыл. В его руке появился пистолет. Тренер щелкнул предохранителем, сдвинул на себя затвор, заглядывая в ствол, где на солнце блеснул маслянистым боком патрон, и сунул оружие за ремень, прикрыв рукоять выпростанными из брюк краями рубашки. — Хватайся. — Он подал Фрэнку руку, обернулся к девушке. — Мэгги, идти сможешь?
— Да, — хрипло произнесла она, утираясь рукавом.
— Тогда поднимаемся, — Макс втащил Фрэнка на плиту, — и двигаем к ограждению. Надо как можно скорее перебраться за периметр.
Вместе они помогли Мэгги встать и взойти по склону. Забор наверху был примерно в три человеческих роста, старые плиты покрывали трещины, куда вполне можно просунуть палец, в нескольких местах виднелись глубокие выщерблины. Тут даже ребенок сможет залезть.
Тренер осмотрелся и обратил к Фрэнку бледное лицо с синими кругами под глазами:
— Давай, ты первый.
— А если засекут? — попытался возразить Фрэнк, когда заметил в нескольких футах над забором развернутую в сторону Бронкса видеокамеру на столбе.
— У нас нет времени, — жестко ответил тренер. — Лезь! Я подсажу Мэгги, ты втащишь ее наверх. Понятно?
— Да, — ответил с заминкой Фрэнк, лихорадочно соображая, как перелезть через колючую проволоку над забором.
Пристегнув ремнем кейс, как уже делал однажды, спускаясь по тросу в лифтовой шахте небоскреба, он потер ладони и полез вверх, цепляясь пальцами за трещины, упираясь ногами в выбоины. Вскоре он добрался до колючей проволоки, тянувшейся плотной спиралью над головой. Не обращая внимания на острые зубцы, приподнял гибкое заграждение локтем, ухватился за край забора и подтянулся. Спустя еще несколько секунд смог устроиться верхом, перебросив одну ногу на другую сторону, проволока оказалась сбоку и больно резала ребра.
Первым делом он снял с ремня кейс и полез в него за пеналом с инструментами. Вынул кусачки. Орудуя ими, перерезал проволоку в двух местах, освободив пространство для Мэгги, после чего окликнул тренера. Тот, оказывается, давно посадил девушку себе на плечи и выпрямился в ожидании. Фрэнк ухватил Мэгги за протянутые руки, втащил на забор, хотел помочь перекинуть ногу, но то ли старый ушиб напомнил о себе, то ли он неловко повернулся — в боку кольнуло так, что потемнело в глазах. Секунды три Фрэнк не мог вдохнуть, сидел с раскрытым ртом, а когда боль отпустила, Мэгги рядом уже не было.
— За ней! — крикнул снизу тренер.
Фрэнк захлопал глазами, не в силах понять, куда пропала девушка, и только спустя мгновение заметил распростертое под забором тело. Мэгги лежала, уткнувшись в грязь лицом, раскинув руки, будто всю жизнь мечтала обнять землю резервации. Фрэнк повернулся, чтобы спрыгнуть, — и услышал приближающийся гул мотора и новый окрик тренера:
— Быстрей!
Справа по бетонке вдоль берега быстро ехали два полицейских внедорожника. На крыше первого был установлен пулемет. Фрэнк не раздумывая оттолкнулся руками, но вместо того чтобы стремительно упасть, почему — то завис. Спину обожгло нестерпимой болью, раздался треск рвущейся ткани, по ребрам словно ножом прошлись, и он сверзился с высоты три человеческих роста. Упав, взвыл от боли в боку, перевернулся лицом вверх. Тренер уже оседлал забор, а рядом с ним покачивалась сорванная с креплений спираль колючей проволоки.
Теперь у Фрэнка все сложилось в голове. Он, помогая Мэгги, ворочался, сидя на заборе, и зацепился ремнем за проволоку, а после этого неудачно спрыгнул, распоров себе рубашку и бок.
— Чего разлегся? Помоги ей! — крикнул тренер. Выхватив пистолет, он всадил пулю в развернутую к нему на столбе видеокамеру.
Фрэнк сумел подняться на ноги, когда Макс уже приземлился рядом. Вместе они подхватили девушку под руки и перенесли через поросшую бурьяном железнодорожную насыпь.
— Туда! — кивнул тренер в сторону высившихся среди деревьев за насыпью останков трехэтажного кирпичного дома.
Позади за забором прошелестели покрышки, затарахтели на холостых движки остановившихся патрульных машин, и донеслись голоса.
— Наверх! — скомандовал тренер, когда они втащили Мэгги в дом.
— Подождите! — Фрэнк не сразу сориентировался — после яркого полуденного солнца на первом этаже здания было слишком темно, поэтому он не заметил лестницу и замешкался.
— В чем дело? — Тренер остановился.
— Порядок. — Проморгавшись, Фрэнк шагнул на ступени. — Идем.
— Давай аккуратней, не урони.
— Могу сам.
— Нет уж, давай вдвоем. Так надежней.
Они поднялись на третий этаж, уложили Мэгги у стены.
— Осмотрись, — приказал Макс и склонился над девушкой, осторожно ощупывая ее шею, руки. При падении она легко могла сломать себе что — нибудь.
Фрэнк отстегнул кейс и подошел к оконному проему с южной стороны комнаты, где маячили забор, за которым остались патрульные, сильно заросшая кустарником железнодорожная насыпь и вдалеке от нее — приземистые постройки то ли бывшего депо, то ли древних пакгаузов.
— Что там? — спросил тренер.
— Пока ничего. — Фрэнк скривился от боли в боку, ощупал ребра. — Забор, кусты, прогнившие строения.
Он направился к другому окну, обходя комнату по часовой стрелке, и замер, забыв про боль. Улица за домом с этой стороны поросла травой, кое — где кусты и деревья взломали асфальт и здорово разрослись, почти скрыв от взгляда приземистые коробки некогда жилых зданий. Кругом царило запустение. Среди буйства цветов и зелени рыжими пятнами перед домом выделялись ржавые остовы нескольких автомобилей. Их корпуса без колес покоились на ровных стопках кирпичей. Здесь явно потрудились люди. Причем разбирали машины аккуратно, не разбрасывая деталей, не мусоря, словно рассчитывали когда — нибудь вернуться и все восстановить.
Неужели в Бронксе везде так? Представшая взгляду картина не укладывалась в голове. Фрэнк слишком привык к жизни в шумном мегаполисе из стекла и бетона, к гулу людских голосов, поэтому не сразу сообразил, что его так взволновало… Тишина. Давящая, непривычная, режущая слух тишина.
— Фрэнк, — сказал Макс у него за спиной, — у тебя все в порядке?
— Да. — Он встряхнулся и направился в восточную часть комнаты. — Там почти ничего не видно, все сильно заросло, не думал, что в Бронксе столько зелени.
Тренер легонько похлопал Мэгги по щеке, веки девушки дернулись, и она открыла глаза.
— У нас… получилось?
Остановившись возле окна, Фрэнк едва расслышал ее слабый голос.
— Да, — отозвался тренер. — Как ты? Что — нибудь болит? Попробуй пошевелить руками и ногами, только не делай резких движений.
Мэгги медленно подняла и согнула руки, затем попыталась встать, и ей это удалось, но она тут же сползла по стене на усыпанный кирпичной крошкой пол.
— Отдохни пока, — сказал Макс.
Фрэнк повернулся к окну и снова замер. Примерно в миле от дома возвышался стадион.
— Тренер! — воскликнул он, не оборачиваясь. — Мы… мы совсем рядом… Нам повезло! Ну, в смысле, мы вовремя перебрались через забор. — Услышав шаги за спиной, он отступил в сторону.
Макс занял его место, опершись кулаками на щербатый подоконник.
— Да — а… — протянул он после долгого молчания. — Повезло.
— Что случилось? — спросила Мэгги.
Они обернулись.
— Ты упала с забора… — начал Фрэнк и виновато опустил глаза. — Я прозевал.
— У тебя кровь на боку, ты видел?
До Фрэнка дошло, о чем она спрашивала на самом деле: Мэгги волновалась за него.
— Проволокой разодрал. — Макс взял его за плечи, развернул к себе спиной. — Сильно болит?
Фрэнк только наморщил нос и отмахнулся.
— Так, — произнес тренер, шагнул на середину комнаты и упер руки в бока. — Нам крайне необходимо помыться, кое — как зализать и заштопать раны, раздобыть нормальную одежду и уже после искать, где у них тут заседает Совет. Фрэнк, ты у нас эксперт по переселенцам.
— Ну, я мало чего знаю… — Он пожал плечами и вновь скривился от боли в боку. — Я общался с лидерами на переговорах, но ни разу не был в Бронксе.
— Но что — нибудь сможешь вспомнить? Подробности о резервации? Какие — нибудь особенности?
— Вода! Они поставляют очищенную воду в Нью — Йорк. У них тут должны быть водопроводные колонки на улицах… — Фрэнк подумал и добавил: — Если не ошибаюсь.
— Хорошо, — заключил Макс. — Если не найдем рабочую колонку или гидрант, попросимся к кому — нибудь в дом. Идемте.
— А полиция? — забеспокоилась Мэгги. — Нас не выдадут полиции?
— Будем надеяться, что этого не произойдет, — как — то неуверенно ответил тренер и поправил пистолет за поясом.
Они спустились к выходу из дома, Макс шел впереди, за ним Фрэнк, неся в одной руке кейс и другой поддерживая Мэгги. Слабый ветерок шевелил кроны деревьев, подбрасывая в воздух опавшую листву; теплые солнечные лучи мягко касались лиц.
— Как тихо, — прошептала Мэгги.
— Да, — согласился Фрэнк. — Непривычно.
Макс остановился:
— Необычное обсудим потом, — смерил обоих многозначительным взглядом и зашагал дальше.
Он двигался пригибаясь, заставляя спутников инстинктивно проделывать то же самое. Трава вокруг была почти по пояс, тренер будто плыл по ней, оставляя за собой примятый след. Вскоре они миновали поржавевшие останки автомобилей, обогнули плотные заросли и оказались на заброшенной улице, под тенью деревьев.
Фрэнк не заметил, как в руке у тренера появился пистолет. Что — то насторожило Макса, какой — то далекий звук заставил вновь остановиться. Между обшарпанными, увитыми диким плющом строениями впереди виднелся просвет. Улица там выглядела совсем по — другому. Чистая, с выкрашенным белой краской бордюром вдоль тротуара и аккуратным домиком с занавесками на окнах, отдающими каким — то неуловимым налетом старины.
— Пошли туда, — уверенно сказал тренер.
Фрэнк и Мэгги молча двинулись следом. Спустя несколько минут все трое стояли на перекрестке и разглядывали указатель: белый столб с синими остроконечными табличками, на которых красовались названия улиц.
— Куда пойдем? — произнес тренер, по — видимому, больше советуясь с самим собой.
На север от них тянулась Нельсон — авеню, на запад и восток — Сто шестьдесят седьмая улица. Жилой дом, который они видели недавно, находился на углу улицы, входная дверь на крыльце была приоткрыта.
Макс посмотрел по сторонам, хотел что — то сказать, но тут из — за дома выбежал чернокожий мальчик. Он был в светлых шортах, майке, растоптанных запылившихся башмаках и очень задорно смеялся, удирая от высокой девочки в легком платьице. Та почти догнала его, замахнулась хворостиной, чтобы влепить по заду, но мальчик увернулся, сделал два шага к крыльцу и встал как вкопанный, таращась широко раскрытыми глазами на взрослых.
Девочка их не заметила, замахнулась вновь, налетев на беглеца, тот вскрикнул, тыча рукой в сторону чумазых Мэгги, Фрэнка и Макса, и все — таки получил хворостиной по мягкому месту, но слишком слабо — девочка ударила больше по инерции. Замерла на мгновение, глядя на пришельцев. Ее умные глаза испуганно блеснули, она отбросила хворостину, обняла маленького сорванца, прижав к себе спиной, и тревожно оглянулась на дверь.
— Не бойтесь нас, — первой очухалась Мэгги. — Мы не причиним вреда. Нам надо лишь умыться и привести себя в порядок.
Она шагнула вперед. Фрэнк скосил глаза на тренера — пистолета у того в руке уже не было. И как он так быстро успевает обращаться с оружием?
— Я Мэгги. Мэгги Дагган из Бруклина. Мы ищем лидеров резерв… ваших лидеров, кто управляет Бронксом. Отведете к ним?
В глазах мальчугана еще был испуг, а вот девочка уже смотрела по — взрослому, оценивающе.
— Вам нужно в Фордхэм. — Она взмахнула рукой, указав на северо — восток. — Туда. Там дом Совета. — И сразу крепко обняла мальчика за плечи.
— Как тебя зовут? — Мэгги подошла еще ближе.
— Линда Нельсон.
— О! У тебя фамилия как название улицы. — Мэгги кивнула на белый столб с синими указателями.
— Да, у нас так заведено, — не без гордости ответила девочка. — Мы одна большая семья, на нашей улице все Нельсоны.
Фрэнк с Максом переглянулись. Тренер озадаченно пробурчал под нос: «Интересно, какие имена у тех, кто живет на поперечных улицах?»
— А как зовут твоего юного друга? — Мэгги сделала еще шаг и опустилась перед детьми на корточки.
— Это мой младший брат. — Линда улыбнулась и ласково потрепала мальчика за курчавые волосы. — Том Нельсон.
— Очень приятно, вот и познакомились. — Мэгги выпрямилась. — А это мои друзья, Фрэнк и дядя Макс. — Она поочередно указала на спутников.
— Какой же он дядя? — возмутился осмелевший Том. — Он больше похож на дедушку.
Все заулыбались, потому что мальчик смешно проглатывал некоторые звуки, коверкая слова, но в целом он оказался прав.
— Ты неплохо разбираешься в людях, парень, — похвалил тренер.
— Почему вы грязные? — тут же поинтересовался Том. — Воняете, как… как… — Он задумался, заведя глаза к небу. Линда шикнула на него, встряхнув за плечи, и быстро шепнула что — то на ухо. Видимо, сделала замечание.
— Мы… — начала Мэгги и оглянулась на мужчин. — Мы провалились в помойную яму возле забора. Подскажите место, где можно умыться, или позовите кого — нибудь из взрослых, чтобы объяснили, куда идти.
В окно над крыльцом выглянула пожилая чернокожая женщина с широким лицом и толстой шеей. Судя по всему, она была достаточно крупной; голова повязана светлой косынкой, под белоснежным передником — платье с розоватым линялым рисунком. Женщина крикнула:
— Линда, Том, обедать! — И заметила взрослых перед домом. Тотчас высунулась по пояс из окна, держа в пухлой руке скалку, заляпанную мукой. — Кто вы такие? — Она глянула вдоль улицы и снова уставилась на пришельцев.
— Ба, они провалились в яму с дерьмом! — прокричал Том вперед всех. — Им нужно в Фордхэм!
Как потом выяснилось, чернокожую хозяйку дома звали Опра. Она загнала детей обедать, следом впустила Мэгги, заставив Макса с Фрэнком мяться под дверью. Спустя минуту вынесла им мыло, таз, чтобы могли постирать одежду, и пару полотенец и отправила на задний двор, сообщив, что они могут воспользоваться поливочным шлангом в огороде.
Обойдя дом, мужчины быстро отыскали шланг, валявшийся на грядке рядом с пугалом. Скинув одежду, Фрэнк включил воду, полил на голову и грудь и, довольный, фыркнул. Раздевшийся тренер попросил ополоснуть его, затем стал намыливаться, а Фрэнк просто стоял под струей холодной воды и наслаждался ее необычной чистотой и свежестью. Через пару минут он смыл с Макса пену и, передав ему шланг, взял мыло.
— Никогда не думал, что буду плескаться с таким удовольствием, — заявил тренер, поливая Фрэнка. — К хорошему быстро привыкаешь.
— Вы о чем?
— А… — Макс неопределенно махнул рукой. — Войну вспомнил, рейды, окопы… Не обращай внимания, мойся быстрей.
— А вы знаете, что в Бронксе, помимо водопровода, неплохо развита сотовая связь? — сказал Фрэнк, чтобы отвлечь тренера.
Тот удивленно поднял бровь.
— Да — да… Ай! — Фрэнк вспомнил о глубокой царапине на боку, задев ее рукой.
— Потерпи, сейчас промою. — Макс забрал у него обмылок и сполоснул рану. — А ты пока рассказывай, чего тут еще интересного есть.
Скривившись, Фрэнк втянул сквозь зубы воздух, чувствуя, как щиплет бок, и продолжил:
— В районе бывшего зоопарка, — он повертел головой и, сориентировавшись, махнул на север, — расположена ферма. Там разводят скот. А немного дальше, у озера Ван — Кортленд, переселенцы распахивают землю, высевают овес, пшеницу и кукурузу.
— А говорил, что мало чего знаешь, — изумился тренер.
— Так это ж общие сведения. Спасибо… — Фрэнк снял с пугала полотенца, протянул одно Максу, другим стал вытираться сам. — И потом, вы и без меня знаете, что водой Нью — Йорк обеспечивает резервация, большая часть продовольствия поставляется переселенцами. Вы ведь вспоминали об этом еще в квартире и про электричество говорили. У них тут по всему восточному побережью ветряки стоят, а на стрелке с Ист — ривер есть приливно — отливная станция. — Перекинув полотенце через шею, он пригладил мокрые волосы и добавил: — В принципе переселенцы могут продавать излишки электроэнергии даже в Нью — Джерси.
— А у них есть?
— Да. Готье предлагала мэру поговорить с властями соседнего штата. Но что — то не сложилось у них с этим проектом — мэр то ли не захотел, то ли решил, что излишки Нью — Йорку никогда не помешают.
— А может, намеренно так поступил, — пробурчал Макс.
— Подозреваете мэра в коррупционных связях?
— Нет, просто размышляю вслух.
Повязав полотенца на бедра, они сполоснули обувь, наполнили таз водой и принялись застирывать одежду. Изодранную рубашку Фрэнк сразу выкинул, потому что расползлась на клочки. А вот брюки оставил, в них еще можно было походить.
Спустя несколько минут к ним вышла Опра. Она как — то странно посмотрела на тренера, забрала мокрую одежду, сказав, что погладит и вынесет ее, и ушла.
Глядя ей вслед, Макс с Фрэнком опустились возле чучела на землю, им обоим не понравилось поведение женщины, что — то в ней изменилось. Фрэнк хотел высказаться, но тренер остановил его жестом, указав глазами на окно в доме, где явно не в такт с остальными колыхалась занавеска. За ней мог стоять кто угодно: Том, Линда, а может, какой — нибудь подозрительный взрослый, решивший пока не объявлять гостям о своем присутствии. Ведь те не спросили у Опры, есть ли в доме еще люди.
Одежду им вынесла Мэгги. Ее лицо сияло, глаза радостно блестели, девушка выглядела отдохнувшей и посвежевшей. Фрэнк невольно засмотрелся на нее, улыбаясь в ответ. Мэгги протянула ему брюки и клетчатую рубашку.
— А это чья? — спросил он, разворачивая одежду.
— Не знаю, — пожала плечами Мэгги. — Опра дала, носи, не забудь сказать спасибо.
— Ага. — Фрэнк опустил глаза. — А сандалии на тебе ее?
— Да. — Девушка отвернулась, и мужчины стали быстро одеваться.
Когда закончили, втроем вышли к крыльцу, где стояла в ожидании Опра. Линда с Томом высунулись в окно на втором этаже. Мэгги помахала им рукой, они — ей в ответ.
— Спасибо за рубашку, — поблагодарил Фрэнк.
— Вы нас сильно выручили, — произнес Макс, обращаясь к хозяйке дома, и кивнул на окно с детьми. — Линда сказала, что Совет находится в Фордхэме. Так?
— Да. — Опра спустилась на одну ступеньку.
— Это в той стороне? — уточнил Фрэнк, махнув рукой на север, вдоль Нельсон — авеню.
— Не спешите уходить. — Опра взялась за перила, заняв собой всю лестницу, и посмотрела на тренера.
Тот стоял, глядя на приближавшуюся по Сто шестьдесят седьмой улице машину. Мэгги начала медленно отступать за спины мужчин.
Спустя считаные секунды к дому подкатил светло — серый полноприводный пикап на широких колесах с крупным протектором. Из кузова выпрыгнули трое крепких парней, еще двое выбрались из кабины.
— Лайонел! — воскликнул Фрэнк, узнав в пассажире со скуластым лицом одного из лидеров резервации. — Лайонел Бэтфорд, вы меня помните? Я…
— Который? — резко перебил тот и посмотрел на Опру.
Женщина указала на Макса.
— Отдайте пистолет, мистер, — спокойно произнес Лайонел и приблизился к Максу Догерти, скользнув взглядом по Мэгги и Фрэнку. — Ведь вам и вашим спутникам не нужны неприятности.
И крепкие парни обступили их с разных сторон.

Глава 17

Фрэнк стоял у широкого окна в просторном зале Китинг — холла. Аккуратно подстриженную лужайку внизу косо пересекала тень от часовни на крыше здания, в неровных затемненных участках на траве с трудом угадывались контуры надстроек верхнего этажа. Солнце давно перевалило зенит и начало клониться к закату. Кроны вековых деревьев возле бывшего университета едва колыхались под дуновением ветерка, сквозь плотную листву на лужайку лился рассеянный свет. В мягких лучах кружились мириады невесомых пылинок, они взлетали и опускались на гранитные ступени, по которым Фрэнк, Мэгги и Макс попали в здание.
Тренер с девушкой сейчас сидели за длинным столом посреди зала. Напротив лицом к окну расположились Лайонел Бэтфорд и Николас Флойд. Все четверо четко отражались в стекле, Лайонел с отрешенным видом изучал пистолет, отобранный у Макса. На столе между людьми лежал отмытый от грязи серебристый кейс с помятой пулями крышкой, стоял штатив, на котором несколько минут назад была смонтирована подключенная к монитору телекамера. Инженеры переселенцев недолго провозились с поврежденной батареей — поколдовав с контактами, они решили ее выкинуть и подсоединиться к электросети через адаптер, но камера не заработала. Посовещавшись, инженеры сообщили, что смогут устранить неисправность у себя в мастерской и удалились из зала под суровым взглядом Макса Догерти.
Фрэнк снова посмотрел на гранитные ступени под окнами. Надписи на камне с высоты второго этажа прочесть было сложно, хотя часть выгравированных имен Фрэнк помнил еще со школы: Франклин Делано Рузвельт, Мери Робинсон, Гарри Трумэн. Остальные, пока поднимался, он открыл для себя впервые. Но раз их нанесли на истертый подошвами тысяч ног камень, значит, эти люди были достойны того, чтобы память о них сохранилась на века.
А ведь есть в этом что — то символичное… Фрэнк слепо уставился сквозь стекло — может быть, Совет Бронкса потому и заседает в древнем здании Фордхэма?
Он не стал проверять догадку и спрашивать присутствовавших в зале лидеров, обернулся, когда за спиной скрипнула дверь, и встретился взглядом с Анной Готье, шагнувшей в зал. Они подошли к столу одновременно. Скучавший Флойд поднялся и деликатно пододвинул Стальной Леди стул, Лайонел Бэтфорд убрал пистолет, сел прямо, выложив на стол мобильный телефон. Фрэнк посмотрел на взволнованную Мэгги, затем кивнул Максу, но садиться не стал. Положил руки на спинку стула, наблюдая за Готье.
— Итак, — произнесла Стальная Леди громко и хлестко, и ее низкий голос эхом отразился от стен. — Вы пришли в Бронкс с оружием. — Она обожгла взглядом Макса. — Вы скрываетесь от властей. — Ее взгляд переместился на Фрэнка. — Вас обвиняют в убийстве и попытке терроризма! — Готье сильно повысила голос в конце фразы, будто поставила жирную точку.
— Да, вы правы, — спокойно ответил Фрэнк, выдержав долгий пристальный взгляд хозяйки Бронкса. — Меня действительно обвиняют в перечисленных преступлениях. И видит Бог… — Он вздохнул и посмотрел на тренера. — Я не хотел втягивать в эту неприятную историю близких мне людей. Людей, которых я не знал раньше… — При взгляде на Мэгги он едва сдержался, чтоб не коснуться ее плеча. — И конечно, не думал просить помощи у вас, у переселенцев. Но… — Сжав спинку стула так, что хрустнули пальцы, Фрэнк подался к столу. — Но так случилось, что у нас есть доказательства моей невиновности. Это запись, сделанная Кэтлин Бейкер и расшифрованная на терминале Джо Бинелли. Запись — улика, и если она станет достоянием общественности, «Мемории» наступит конец. Вы ведь хотите этого? Вам, как никому другому, необходимо избавиться от влияния властей. Вы были сегодня утром в штаб — квартире, вы говорили с боссами корпорации. Что они предложили вам?
Сидевший напротив Николас заерзал на стуле, Лайонел чем — то щелкнул под столом — возможно, нервно сдвинул предохранитель на пистолете. Готье смотрела на Фрэнка, поджав тонкие губы. Морщины на ее худом лице собрались вокруг глаз и над переносицей, в зрачках отражался свет ламп под сводами зала, но издали казалось, что во взгляде бушует пламя. Сожжет ли оно Фрэнка и его друзей, он не знал, мог лишь гадать.
— Юноша, — губы Готье искривились в горькой усмешке, — вы играете с огнем. С чего вы взяли, что «Мемория» есть власть и что она диктует нам условия? Почему так, а не наоборот?
Она замолчала, ожидая ответа. Будущее Фрэнка и его друзей сейчас зависело от правильно подобранных им слов.
— Вы же посмотрите запись, — он даже позволил себе слегка усмехнуться, — не сомневаюсь.
Готье кивнула.
— Хорошо. — Фрэнк облегченно выдохнул. — Зависимость властей от предпринимательской деятельности резервации в Бронксе делает переселенцев врагами номер один. Вас невозможно контролировать, что является недопустимой ситуацией для правительства. А в правительстве есть те, кто получает прибыль в корпорации. Рассел Джефферсон Клейни баллотируется в президенты. Выходит, власть и «Мемория» — почти одно и то же. Вы удовлетворены ответами на часть вопросов?
— Почти, — вновь кивнула Готье.
Фрэнк не стал реагировать на ее сарказм, преследуя другую цель.
— Но это лишь одна сторона медали, — продолжил он, — внимательно рассмотрим обратную. Резервация в Вашингтоне прекратила свое существование год назад, но там столица, Белый дом, Пентагон, много других стратегических объектов. Переселенцев из Вашингтона, — Фрэнк многозначительно посмотрел на тренера, потом на Бэтфорда и Флойда, — распределили в другие города по тайному соглашению между правительством и Председательствующим советом лидеров резерваций…
— Это правда, да?! — Флойд резко встал, навис над Готье. Но та не смотрела на него — замерла, устремив суровый взгляд на Фрэнка. — Значит, да. Но… Как вы могли?
Николас, у которого нервы оказались крепче, дернул его за руку, усадив обратно, а Фрэнк произнес:
— Вынужденная мера, компромисс, всего лишь сделка.
Стальная Леди жгла его взглядом.
— Любой человек, даже в старости, хочет жить, — рассуждал Фрэнк. — Жить как можно дольше и в достатке. Но вернемся к Вашингтону. Численность переселенцев там была невелика. Если быть точным, чуть более двадцати тысяч человек. Таким же путем с карты страны исчезли другие небольшие резервации. — Он начал загибать пальцы. — В Оклахоме, Монтане, на Западном побережье…
— Подожди, Фрэнк… — Макс Догерти указал на Готье. — Ей что, просто заплатили?
— Хватит! — крикнула Стальная Леди, хлопнув ладонью по столу.
Скрипнула дверь, и в комнату заглянул один из парней, сопровождавших Фрэнка и компанию в Фордхэм. Готье сделала короткое движение кистью, и парень исчез.
— Всем нам в Председательствующем совете резерваций была обещана свобода передвижения по стране. — Она говорила и смотрела в окно. — Мы надеялись, что, уступая меньшее, получим больше. Отдавая территории, мы преумножали численность и без того крупных резерваций и за счет притока людей повышали производительность наших предприятий. И мегаполисы, их гражданское население, в том числе власти, стали считаться с нашей деятельностью…
— Стали зависимы от нее, — подвел итог тренер и удивленно поднял брови. — Но тогда объясните мне вашу реакцию минуту назад. Может, я один тут такой тупой? Ведь у вас… — он развел руками, — у резервации сейчас выгоднейшее положение…
— Пусть Шелби объясняет. — Готье уставилась на свои худые морщинистые кисти.
— Все очень просто, — сказал Фрэнк. — Передвижение по стране в обмен на территории и все имущество. Правда, с одним «но». — Он обвел взглядом присутствующих в зале. — Программа рассчитана на двадцать пять лет. Между лидерами Председательствующего совета и правительством заключено тайное соглашение… Простите, тренер, я вспомнил о соглашении еще в клубе, мог рассказать, даже хотел, но… Но появился Барни, и я растерялся…
— То есть почти через четверть века резервации исчезнут. — Макс скрестил руки на груди. — И все благодаря соглашению кучки людей… — Настала его очередь усмехаться, он качнул головой. — М — да… — И скосил глаза на сидевшую рядом Мэгги. — Всё как обычно, никого ни о чем не спросили. Верхи редко интересуются мнением большинства.
Девушка сидела тихо, стараясь не выдать эмоций, смотрела в стол. Она на этой встрече была явно лишняя. Слишком многое сейчас сказали не для ее ушей. И тренер, и Фрэнк, и Готье это понимали. Но разговор уже перешел в такую фазу, когда остановить его невозможно. Поэтому Макс обратился к хозяйке Бронкса:
— Вы надеялись, что соглашение с властями останется в тайне, ведь если посчитать, то в подписании договора участвовали полторы сотни человек. По юристу от каждого штата, члены правительства, возможно президент и два десятка глав крупных резерваций с другой стороны. Это немного. А вот двадцать пять лет, за которые вы хотели все изменить… изменить в свою пользу, упрочить позиции переселенцев… Двадцать пять лет — уже цифра. И ведь вам почти удалось. Только у «Мемории» был заранее продуманный план. Скорее всего, тайное соглашение являлось частью этого плана. Его заключили намеренно, чтобы усыпить бдительность, дать вам развернуться, почувствовать силу, пока корпорация готовится к «Вакцинации»… Тут не обошлось без информаторов. Вас хорошо изучили. Всех до одного.
В зале воцарилась тишина. Фрэнк стоял затаив дыхание, наблюдая за сидящими напротив. Николас Флойд поник, удрученно глядя перед собой. Похоже, его потрясло известие о предательском соглашении, подписанном Готье и правительством. Лайонел с прищуром смотрел на телефон в руке, тыкая пальцами в кнопки, другую руку он держал под столом. Седовласая хозяйка Бронкса будто постарела еще на десяток лет; бушевавшее в ее глазах пламя потухло, руки заметно дрожали.
— Фрэнк, ты позволишь? — Макс оглянулся. — Я хочу продолжить.
— О, да…
— Тебе следовало рассказать о тайном соглашении еще вчера, но оставим это на потом. А сейчас… Прежде чем мы посмотрим запись и послушаем рассказ о проекте «Вакцинация», мне важно знать: кто — нибудь из лидеров, ваше окружение, возможно, на переговорах с властями и боссами «Мемории» говорил о блокираторах сознания, о мнемокапсулах? Вам знакомы эти словосочетания?
Готье покачала головой, подняла изможденное лицо. От Стальной Леди в ней не осталось и следа.
— Лайонел, убери телефон, — проскрипела она, как ворчливая старуха. — Николас, сходи к инженерам и поторопи их.
Раздавшийся под столом выстрел заглушил писк мобильника, получившего эсэмэс. Мэгги вскрикнула. У Готье из приоткрытого рта к подбородку стекла струйка крови, женщина повалилась со стула, зажимая ладонями рану на животе. Тренер вскочил.
Одновременно с ним оказался на ногах и Лайонел Бэтфорд, он дважды выстрелил в своего так и не успевшего подняться соседа Флойда и вскинул руку, целясь через стол.
Макс, рванувшись к девушке, заслонил ее. Пуля ударила его в грудь, а в следующую секунду подавшийся вперед Фрэнк обрушил стул на пистолет. Бэтфорд вскрикнул, выронив оружие, получил кулаком в нос и осел на пол.
Схватив пистолет, Фрэнк быстро обогнул стол, оказался напротив двери — и тут в комнату ворвались люди.
— Это он! — Бэтфорд отползал к стене, размазывая кровь из носа по лицу. — Он стрелял! У него пистолет!
Фрэнка схватили за плечи, повалили на пол, но он выставил колено — один из нападавших сдавленно охнул, разжал пальцы. Левым локтем снизу вверх Фрэнк ударил в грудь другого, пытавшегося вырвать у него пистолет. И схлопотал весьма ощутимый ответный хук в челюсть. В голове будто маленькая бомба взорвалась, перед глазами потемнело, вспыхнули светлячки, он зарычал, молотя кулаком противника по ребрам, чувствуя одновременно, как выворачивают зажатый в руке пистолет. Наконец он скинул с себя переселенца и вскочил.
Оружие осталось на полу, правая рука слушалась плохо, кисть горела огнем, в предплечье словно стальной стержень вставили — не согнуть, не повернуть. Всё как в юности, когда Фрэнк получил серьезную травму на ринге. Возможно, ему сломали пару пальцев, но сейчас это уже было не важно. Он отшвырнул ногой пистолет под стол, увернулся из — под замаха, встретил удар левой в челюсть поднявшегося перед ним противника и сразу лягнул того, кто остался за спиной.
— Фрэнк! — отчаянно вскрикнула Мэгги.
У него не было времени откликнуться, он даже не мог повернуться к ней, потому что главной целью была дверь. Запереть во что бы то ни стало! Потом разобраться с противниками, а дальше… Он не знал, что дальше. Он дрался, сжав зубы, как учил его тренер, лежавший сейчас где — то возле стола, раненый, истекающий кровью.
Нападавших оказалось всего трое — те самые парни, которые были в светло — сером пикапе у дома Опры. Отсутствовал только водитель — наверное, остался в машине. Один до сих пор корчился на полу, держась за живот. Именно этот парень получил от Фрэнка коленом в солнечное сплетение. Другой лежал и не двигался; похоже, удар в подбородок отключил его сознание. Третий, заработавший ногой в бедро, сейчас поднимался, опираясь локтем на край стола. Фрэнк просто шагнул к нему и нокаутировал, врезав в висок.
— Осторожно, сзади! — отчаянно прокричала Мэгги.
Но было поздно. На спину Фрэнка обрушился стул, с хрустом разлетелись спинка и сиденье. Он упал на искалеченную руку, вскрикнул от боли и попытался ударить ногой в голень надвинувшегося на него Бэтфорда. Тот лишь шагнул в сторону, замахнувшись ножками от стула, зажатыми в кулаках. Одну швырнул и попал Фрэнку в кадык. В глазах на миг потемнело, не получилось вдохнуть.
Бэтфорд перехватил другую ножку обеими руками, занес над головой, собираясь вонзить расщепленный острый конец Фрэнку в грудь…
Грохнувший в зале выстрел заставил его согнуться. Лайонел выронил деревяшку, уставился на Фрэнка удивленными глазами и медленно повернулся. На спине у него расплывалось бурое пятно. Шагнув от стола к двери, он пошатнулся и рухнул на пол. Тут же в стороне об пол глухо стукнулся какой — то тяжелый предмет.
Фрэнк повернул голову. Мэгги стояла у противоположной стены, закрыв рот руками, и с ужасом смотрела на мертвого Бэтфорда. Под ногами у нее лежал пистолет.
В зал через дверной проем долетели топот и возгласы переселенцев. Поднимаясь, Фрэнк хотел окликнуть Мэгги, но из горла вырвался лишь хрип. Засипев от боли в гортани, он заставил себя сглотнуть, ухватил стоявший рядом стул и пошел к двери, волоча его за собой.
Когда стул встал в распор между полом и ручкой над замком, Фрэнк подергал дверь. Стул — слишком хлипкое препятствие для крепких мужчин, но Фрэнк добился своего, выиграл немного времени.
Он развернулся. Мэгги уже пришла в себя и склонилась над тренером, лежавшим за столом напротив широкого окна. По щекам девушки текли слезы, она нашептывала какие — то слова — может быть, молилась.
Фрэнк подбежал к ним, опустился на колени, заглянул тренеру в глаза и понял: тот умирает. Макс Догерти не видел своего воспитанника, он слабо шевелил окровавленными губами, пытаясь что — то сказать, но не получалось.
— Фрэнк, — тихо позвала Мэгги, — Фрэнк, сделай же что — нибудь. Прошу…
Он наклонился к лицу раненого:
— Это я, тренер, Фрэнк Шелби. У нас не так много времени…
Удары снаружи сотрясли дверь в зал. Кто — то требовал немедленно открыть.
— Ты же слышишь меня, — сглотнув, продолжил Фрэнк. — Ведь слышишь, правда? Мы с Мэгги живы, ты хотел нам что — то сказать, ты не просто так спросил у лидеров о капсулах и блокираторе. Ведь так? Ты что — то понял…
— Лю — ди… — раздельно, едва слышно произнес тренер и захрипел, зажмурился, сжав Фрэнка за плечо. А когда открыл глаза, громко выдохнул: — Люди!
И умер, уронив голову набок.
Удары в дверь заглушил новый звук: за окнами нарастал мерный гул, задребезжали стекла в рамах. Фрэнк поднялся в тот момент, когда над лужайкой напротив Китинг — холла завис вертолет: черная машина с оранжевым цветком на борту и вооруженными людьми в салоне.
Фрэнк успел схватить Мэгги за руку, одновременно прозвенело разбитое стекло и в зал влетели газовые гранаты, наполняя пространство вокруг едким дымом и резким запахом, от которых сразу заслезились глаза. Следом раздались хруст и опять звон стекла, а в разбитых окнах возникли черные фигуры бойцов в шлемах — масках. Они спустились по тросам откуда — то сверху и, коснувшись подоконников, спрыгнули в зал. Один вскинул странное ружье, заряженное со ствола четырьмя разведенными в стороны красными штуками, похожими на кегли…
Хлопок выстрела напомнил звук лопнувшего воздушного шара. Фрэнк попытался заслонить собой Мэгги и только тогда сообразил, что за заряд был в стволе у бойца. Четыре красные «кегли» разлетелись, развернув закрепленную между ними сеть. Надежная капроновая нить хлестнула по лицу, опутала ноги, плечи, оплела вскрикнувшую Мэгги. Удары прикладами повалили обоих на пол. Стрелок прыгнул к пленникам, сдвинув ружье за спину, взмахнул рукой, расправляя тянувшийся за ним из окна трос. Присев, смастерил петлю — восьмерку, накинул пленникам на лодыжки, затянул узел, защелкнул на нем карабин и дернул трос.
Фрэнк оказался не готов к рывку извне. Не успел ничего понять, как сильно стукнулся головой о подоконник, и они с Мэгги очутились на улице, висящие вверх ногами. Испуганная девушка завизжала ему в ухо, с другой стороны лился гул вертолетных винтов. Одна машина по — прежнему висела над лужайкой, другая — почти вровень с крышей Китинг — холла, лебедкой в нее сматывали трос. В голове Фрэнка эхом прозвучал последний возглас тренера, кровь прилила к лицу, пульсируя в висках нестерпимой болью, перед глазами поплыло, и он потерял сознание.

Глава 18

День подходил к концу, а Бад Джессап не думал покидать базу полицейского отряда, расположенную на бывшем стадионе «Янки». Капитан надеялся получить известия от информатора в резервации, но тот не отвечал на звонки и условные эсэмэс.
Не вставая со стула, Бад повернулся к молодому связисту, сидящему в углу за пультом в штабе базы. Стоявший рядом дежурный офицер перехватил взгляд начальника и покачал головой. Вызываемая по радио резервация молчала на всех частотах, люди там словно вымерли; точнее, все переселенцы почему — то отключили мобильные телефоны и собирались в районе Фордхэма. Об этом сообщала картинка на мониторе, куда со спутника транслировались сигналы, поступавшие с персональных браслетов обитателей Бронкса.
Бад повертел в руке мобильник и в сотый раз набрал номер информатора. В трубке почти сразу неприятно пиликнуло, и механический женский голос сообщил, что абонент недоступен. Капитан резко встал, бросил на ходу подчиненным: «Продолжайте вызывать», — и вышел из кабинета в коридор. Миновал несколько комнат с открытыми дверями, где кипела работа, раздавались приглушенные голоса и шипение из динамиков, включенных на прием радиостанций, свернул на лестницу и, поднявшись на один пролет, встал напротив окна.
В сгущавшихся сумерках за стеклом виднелись деревья, ветер слабо шевелил их густые кроны, вдалеке темнели крыши домов, но среди листвы и просветов между ветвями не было ни единого огонька, не вырывались, взлетая вместе с дымком, слабые искры из печных труб. Люди покинули жилища и забрали с собой даже детей.
— Разрешите обратиться, капитан? — произнес за спиной тихо подошедший Гизбо.
Бад знал, зачем пришел лейтенант.
— Нет, Гизбо, — он покачал головой и обернулся, — я не позволю вам нарушить периметр и провести разведку в Бронксе.
— Но почему, сэр? Вы…
— Я помню устав и инструкции, лейтенант. Свободны.
— Но…
— Я сказал: свободны, лейтенант Гизбо. — Джессап сжал зубы и встал лицом к окну.
Вертолеты «Мемории» улетели четыре часа назад, а он до сих пор не знал, что случилось в резервации. Захвачен ли бойцами корпорации Фрэнк Шелби, почему не реагирует на вторжение Готье, почему молчат другие лидеры? Они вправе сделать заявление властям, потребовать объяснений, но ничего не происходит.
Гизбо напряженно сопел за спиной, не собираясь уходить. Бад мог накричать на него, отстранить от исполнения обязанностей, но прекрасно понимал, что сам хочет того же, чего добивается этот чернявый тридцатилетний лейтенант, о чем тактично молчат другие сотрудники департамента, помогавшие вести негласное расследование по делу Фрэнка Шелби. Бездействие и неизвестность — худшие из врагов детектива.
— Идем, — сказал капитан и начал быстро спускаться по лестнице. Он принял решение. — Поручишь Салему еще раз перепроверить сводку происшествий за двое истекших суток. Соберешь четыре группы, две направишь к зданию «Мемории», пусть наблюдают за всем, что происходит вокруг, следят за выходами, информацию фиксируют на видео и ведут перехват звонков. Любой радиообмен между группами запрещаю. Если им приспичит отлить, пусть воспользуются пластиковыми бутылками. Если надо сделать доклад, пусть звонят мне или тебе на сотовый. — Он оглянулся на ходу.
— Понял, сэр, — кивнул Гизбо.
— Наблюдателям постов не покидать.
Вчерашние и сегодняшние события показали, что кто — то прослушивал секретные частоты управления и даже выходил на них в эфир, поэтому Бад опасался повторения ситуации и утечки сведений, не хотел рисковать людьми, которым через лейтенанта поручал незаконную слежку за «Меморией».
— Третью группу приставишь наблюдать за Бинелли. Действовать крайне осторожно, изобретательно, получи на складах все необходимое оборудование и экипировку, четко объясни людям задачу, чтобы они знали, во что их втягивают.
— Ребята не подведут, сэр.
Бад остановился на площадке между пролетами, уступил дорогу двум спешащим наверх сержантам и, проводив их взглядом, поманил Гизбо. Тот приблизился вплотную.
— Слушай сюда, лейтенант, — зашептал капитан. — Я двадцать шесть лет работаю в полиции, десять из них — оперативником, восемь — руководителем отдела по раскрытию убийств, затем три года командиром этой базы, еще три заместителем начальника отдела внутренних расследований и два оставшихся возглавляю полицию Нью — Йорка. Многое повидал, продажных патрульных и жадных до крови детективов… — Он сделал паузу. — Но у нас не было такого, чтобы в департаменте завелся крот. Чтобы кто — то из моего окружения сливал информацию «Мемории».
— Мы не сможем быстро его вычислить, — тихо отозвался лейтенант.
— Это понятно, но ты, — Бад ткнул ему пальцем в грудь, — должен быть на все сто уверен, что люди твои тебя не предадут. Вам придется работать без санкции прокурора.
— Я понял, капитан.
Они вновь начали спускаться по лестнице.
— Четвертую группу возглавишь сам. Пойдете за периметр, узнаете, что произошло в резервации, почему Шелби отправился именно туда, почему переселенцы после вторжения «Мемории» собираются в районе Фордхэма. Вернешься и доложишь мне лично. — Джессап опять остановился и посмотрел в глаза лейтенанту: — И сделай так, чтобы вас не раскрыли.
— Не допущу, сэр.
Бад задрал голову, услышав торопливые шаги, доносившиеся сверху.
— Ты должен выяснить, что было у Шелби в кейсе и было ли что — то вообще, — быстро заговорил он, понизив голос. — Сделай это, лейтенант, и не попадись. Я дам тебе свой контакт в резервации, человека зовут…
— Капитан Бад Джессап? — долетело сверху.
— Я здесь!
На ступенях пролетом выше раздались громкие быстрые шаги, и на площадке показался приземистый смуглолицый лейтенант Салем.
— Наконец — то я нашел вас, сэр, — произнес он, запыхавшись.
— Появилась связь с резервацией? — выдохнул в надежде Бад.
— Нет… Вы должны включить новости, сэр… Они сделали заявление…
— Кто сделал?
— «Мемория», трансляция на всех каналах.
Бад хлопнул себя по лбу: Готье предупреждала о сообщении в вечерних новостях. Как он мог забыть об этом?!
Все трое выбежали в коридор на первом этаже. Бад, опередив лейтенантов, ворвался в стеклянный аквариум дежурки на выходе из здания. Сидевшие там подчиненные взволнованно поднялись с рабочих мест.
— Включите телевизор, — приказал Бад.
Тяжело дыша, он опустился на пододвинутый Гизбо стул. Седовласый сержант, ровесник капитана, взял со своего стола пульт и ткнул на нем кнопку, вытянув руку в сторону древнего ящика с кинескопом, пылившегося на тумбе в дальнем углу.
— Где звук? Прибавьте звук! — потребовал Джессап.
Сержант выполнил команду, и в дежурке зазвучал уверенный голос ведущего блок новостей. С каждым произнесенным словом напряжение в комнате росло. Бад не шевелился, окружавшие его люди слушали репортаж затаив дыхание. Иногда из — за стеклянной перегородки доносились шаги и слабые голоса, но звуки смолкали почти сразу. Впрочем, на них все равно никто не обращал внимания, взгляды присутствующих были прикованы к изображению на экране, где разворачивались главные события.
Спустя три минуты диктор объявил об окончании сообщения, но рекламной паузы не последовало, вновь начался тот же репортаж. Бад сидел с застывшим взглядом и не мог вымолвить ни слова. Происходящее казалось бредом сумасшедшего, но слова, сказанные ему Готье на прощание, обретали четкий смысл. Он вновь взглянул на экран, в следующий миг обзор заслонил вставший напротив Гизбо.
— Сэр! — Обеспокоенный лейтенант встряхнул Джессапа за плечо, заглядывая ему в лицо. — Сэр, вам звонят из Вашингтона.
Дежурный передал Гизбо трубку аппарата секретной связи, и лейтенант протянул ее капитану.
Поднявшись со стула, Бад не сразу понял, что на него смотрят несколько десятков взволнованных людей. Полицейские толпились в холле перед дежуркой. Все видели репортаж, последние ряды вполголоса разъясняли ситуацию вновь прибывшим. С улицы и с лестницы на первый этаж подтягивались разбуженные патрульные отдыхающей смены. Бад взглянул в окно. На плацу перед зданием уже строилась получившая оружие резервная группа — видимо, командир базы распорядился.
— Сэр, ответьте на звонок, — напомнил Гизбо.
Бад медленно взял трубку, качнул в руке, будто собирался бросить ее на рычаги громоздкого армейского аппарата спецсвязи, но все — таки поднес к уху:
— Слушаю. Капитан Джессап.
Заговоривший с ним министр внутренних дел сначала уточнил, слышал ли Бад сообщение по ТВ. Получив утвердительный ответ, он потребовал обеспечить закон и порядок на территории штата всеми имеющимися у полиции средствами. Велел согласовать план мероприятий с федеральными агентами, действующими сейчас в Нью — Йорке в рамках обеспечения национальной безопасности, и в конце разговора приказал немедленно передать агенту Арчеру незаконно задержанного независимого репортера, освещавшего утренние события вместе с другими журналистами в башне «Мемории».
— Кого? — неподдельно удивился Бад.
Министр молчал пару секунд, а потом назвал имя: Серж Гиллан. И тут Бада словно током ударило. О репортере знали только он и лейтенант Гизбо, доставивший Гиллана на базу. Министра вряд ли подкупила «Мемория», скорее его использовали втемную, как пресс, которым весьма просто раздавить начальника нью — йоркской полиции и разом решить возникшую проблему с журналистом. По сути, Гиллан не сообщил важных сведений, кроме того, что у Шелби был некий кейс, где, опять же возможно, лежали доказательства его невиновности. Но имя было названо, а значит…
Секунды таяли одна за другой, Бад никак не мог собраться с мыслями; он доверял Гизбо и десять минут назад собирался отправить лейтенанта на задание; он предупреждал подчиненного о последствиях и о том, что в департаменте завелся крот. Но в то, что Гизбо и есть этот самый крот, Бад верить не хотел.
— Да, — буркнул наконец капитан. — Да, я понял. — Вернул трубку дежурному и уперся невидящим взглядом в широкий пульт под стеклянной перегородкой.
— Сэр? — осторожно позвал Гизбо. — С вами все в порядке?
Джессап слышал его, но медлил. Слишком много было поставлено на карту, он напряженно думал: стоит ли продолжать или пустить все на самотек? В его практике были уже примеры, когда хорошие служаки не видели очевидного под носом. Он даже усмехнулся, потому что сам сейчас попал в схожую ситуацию. Разница была лишь в том, что Бад знал, на чьей он стороне. А Гизбо мог совершить предательство, сам того не ведая. Но теперь, когда факты вскрылись, деваться уже некуда — лейтенант на крючке. И у него два выхода: доиграть заведомо проигрышную партию или сдаться на милость победителя сразу.
Бад пригладил седые волосы, потер задубевшую от напряжения шею и замер на мгновение. А как быть с Арчером? Ведь министр отдал прямой приказ… Он обвел напряженным взглядом полицейских в холле, представил, как те не дают агентам забрать журналиста и между начальниками начинаются препирательства. Федералы и департамент никогда не жаловали друг друга, ведь для того и создавалась система сдержек и противовесов, конкуренция между спецслужбами: министерством внутренних дел и агентством национальной безопасности, ФБР и ЦРУ, армией и контрразведкой, — но не между ведомствами и «Меморией». Последний вариант — отдельный случай, похожий на разборку преступных группировок в послевоенное время.
— Лейтенант Гизбо, — твердо произнес Бад, глядя ему в глаза, — вы арестованы за предательство. Сдайте оружие и значок.
Все в дежурке удивленно уставились на начальника.
— Сержант, почему вы стоите? Вызовите конвой.
Джессап уже почти повернулся к лейтенанту Гизбо спиной, когда тот вдруг подался к тумбе с телевизором, выхватывая из поясной кобуры пистолет. Но полицейские и коренастый Салем отреагировали раньше — схватили предателя за руки, не дав взвести курок.
Бад спокойно вышел из дежурки. Наблюдавшая за происходящим через широкое окно толпа в холле мгновенно смолкла. Люди ждали объяснений. Капитан постоял, глядя на суровые лица сотрудников, и решил сделать что задумал. Решил пойти до конца, сказав подчиненным правду. У него не осталось сомнений, что в кейсе у Шелби были свидетельства против «Мемории». Похоже, корпорация рассчитывала заполучить их любыми средствами и уничтожить, но в момент вторжения в резервацию что — то пошло не так, как хотелось боссам «Мемории». Поэтому Гизбо пытался попасть за периметр как можно скорее, поэтому заказчики убийства Кэтлин Бейкер, используя связи в правительстве и полученную от лейтенанта информацию, решили отобрать журналиста у Бада и, вполне возможно, потом промыть Гиллану мозги, как поступили уже со свидетелями других происшествий, или устранить навсегда.
Он снова окинул взглядом холл: люди ждали. Пора переходить к решительным действиям, отдать приказы. Бад заговорил, эмоции захлестывали его, но он старался не торопиться, чтобы подчиненные услышали каждое слово, поняли суть происходящего, поверили ему. Через час возле офисов корпорации будет твориться что — то невообразимое, начнут выстраиваться гигантские очереди, как в канун «черной пятницы», когда жители городов, бросив все дела, устремляются на ночь глядя в магазины, чтобы попасть на распродажу товаров по сниженным ценам по окончании Дня Благодарения. Но разница заключалась в том, что товаром сейчас служили воспоминания. Такого развития событий Джессап не ожидал.
Из головы капитана не выходили слова ведущего, читавшего объявление по ТВ: всем, кто сумеет попасть в отделения «Мемории» до полуночи следующего дня, услуги будут предоставлены бесплатно. Любой желающий сможет выбрать себе профессию по душе, заявленный в новостях список был достаточно длинным — ведь корпорация накопила в базе приличный запас данных за долгие годы. Теперь стало понятно, почему в последние месяцы «Мемория» так активно открывала новые отделения по всей стране. Ее боссы готовились осуществить проект века и наконец дать людям радость и процветание, оздоровить нацию, подтвердив слова, служившие навязчивым девизом три десятилетия.
Но Бад понимал, что за ширмой этой акции решается другая глобальная проблема: деньги и власть. Вот что нужно корпорации. Никто в истории, кроме Иисуса, не раздавал хлеб бесплатно. Вскоре он и его сотрудники выйдут в тираж — нужно смотреть правде в глаза. Уникальность профессий нивелируется, ветераны в армии и полиции теперь расходный материал. Их мозги нужны лишь «Мемории», но только чтобы извлечь необходимые воспоминания, превратить их ценный опыт в цифру и… сжав файлы до нужного размера, продать по доллару за мегабайт, как акции на бирже. Пройдет неделя, месяц — и на смену таким, как он, придут другие специалисты, с блеском в глазах, загруженные навыками под завязку. Они выдержат любую аттестацию, любой профотбор, еще Джессапа с остальными учить станут.
Поэтому он спешил объяснить людям суть «Вакцинации» и высказать свои опасения насчет «Мемории». Он рассказал подчиненным, за что арестован лейтенант Гизбо, поделился информацией о журналисте, видившем и слышавшем Фрэнка Шелби в башне «Мемории», и начал ставить задачи командирам подразделений.

Глава 19

Свет был настолько яркий, что проникал сквозь плотно сомкнутые веки. Фрэнк чувствовал тепло лампы — а может, их там несколько и все одновременно направлены в лицо? Он боялся открыть глаза, мешала боль. Нестерпимая боль в затылке раскалывала череп — казалось, мозг вот — вот взорвется, брызнет вязкой кроваво — серой кашицей из ушей, ноздрей и раскрывшегося в муках рта. Его тело находилось в полусогнутом положении, спина, ягодицы и бедра касались твердой поверхности. Что это под ним? Какая — то лежанка, анатомическое кресло?
Боль в голове едва заметно притупилась, теплый свет ярких ламп немного отвлекал от пульсации крови в висках и затылке. Фрэнк попробовал шевельнуть рукой, но не получилось. Что — то мешало. Попытка подвигать ногами и приподняться тоже не удалась. Грудь, плечи, локти, кисти, ноги в разных местах были прикованы к поверхности, на которой он лежал. По ощущениям похоже на стягивающие ремни. Фрэнк так и не решился открыть глаза, чтобы проверить догадку, потому что сбоку раздалось:
— Приходит в себя.
— Очнулся? — воскликнули напротив. — Наконец — то.
Второй голос показался знакомым. Фрэнк слышал его раньше, не так близко и слегка искаженным. Где и когда это было?
— Боу, приглушите свет. Даже у меня заболели глаза, а вашему подопечному, наверное, еще хуже.
— Да, сэр.
Веки непроизвольно дрогнули, когда тепло и свет ламп ослабли. Перед глазами замелькали разноцветные круги, вспыхнули разом и взлетели десятки ярких мушек, и боль в голове быстро напомнила о себе. Кровь ритмично запульсировала в затылке, прожигая череп изнутри.
— Он меня слышит? — спросили знакомым голосом.
Чужое дыхание и запах дорогого одеколона коснулись лица Фрэнка — говоривший приблизился к ложу, обойдя его справа.
— Думаю, да. Но лучше немного подождать, сэр, не пытайтесь с ним заговорить. Фрагментарное сканирование памяти и одновременное извлечение воспоминаний — слишком долгая и болезненная процедура. Возможны временные дисфункции головного мозга и нервные расстройства. Пациенту нужна передышка.
— У меня нет времени. Дайте ему обезболивающее.
— Исключено. Может случиться припадок, и дальнейшая процедура станет…
— Боу, я же сказал: у меня нет времени. Через час я встречаюсь с мэром, через три лечу в Вашингтон.
Где он, что за место? Фрэнк едва почувствовал укол в шею. Что было до того, как он очнулся?
Спустя минуту боль отодвинулась, освободив пространство для мыслей. В голове прояснилось, но навалилась усталость, веки потяжелели, начало клонить в сон. Пришлось сделать серьезное усилие, чтобы не провалиться в дрему и открыть глаза.
Он полулежал примерно в трех футах над полом, на нем остались только брюки и туфли, тело стягивали ремни. Фрэнк попробовал шевельнуться и почувствовал, как сильно затекли конечности. Принялся напрягать и расслаблять мышцы, сжимать и разжимать пальцы, двигать стопами, разгоняя по жилам кровь.
— Хм, — раздалось близко, почти над ухом, — решили заняться гимнастикой?
Пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть вправо. Рядом с ложем стоял Рассел Джефферсон Клейни, его легко было узнать по лысой голове и гладкой, обтягивающей череп коже. Конгрессмен широко и самодовольно улыбался. Фрэнк отвернулся и скосил глаза влево. Там был худощавый мужчина в белом халате, его светлые волосы топорщились, руки перебирали позвякивающий в стальных боксах на столе медицинский инструмент. Движения были спокойные и рассчитанные, действовал мужчина без суеты — видно, давно знает, где что лежит. Обстановка вокруг для него привычная, потому что не глядя смог открыть шкаф у стола и взять с верхней полки пластиковую коробку.
Почувствовав на себе пристальный взгляд, мужчина обернулся. Фрэнк вспомнил его, только раньше этот человек выглядел не таким усталым и улыбался, как конгрессмен, с экрана армейского лэптопа тренера…
Тренер! Его последние слова!..
В горле пересохло, стало трудно дышать, в груди забухало сердце, и Фрэнк снова закрыл глаза. Он вспомнил события минувших дней, и ему захотелось взвыть от бессилия и слабости.
— Вы заставили меня нервничать, Шелби, — произнес Клейни. — Нервничать и ждать. Очень долго ждать. Хотел бы отплатить тем же, но…
Фрэнк взглянул на него с ненавистью и презрением:
— Что — нибудь… — Ему пришлось прочистить горло и начать заново: — Что — то мешает, конгрессмен? — Он не узнал собственный голос, далекий и дребезжащий, как у старика. Губы едва шевелились, в горле першило от сухости.
— Ценю ваш юмор. Хорошо держитесь, Фрэнк. Вы и я — люди целеустремленные, привыкшие добиваться результата, не считаясь с препятствиями. Вы как отец. Я хорошо его помню, узнаю почерк. Ваше стремление быть первым и действовать, идеально продумав шаги, — это наследственное. Но как я уже говорил, заставить вас нервничать нет времени и возможности. Я разочарован, Фрэнк, вы не посмотрели запись полностью. Не смогли оценить масштаб игры. Приложить столько усилий… — Конгрессмен покачал головой. — Впрочем, запись вам почти не понадобилась, без нее, можно сказать, разобрались. Почти… А знаете, Фрэнк, в определенный момент меня посетило желание предложить вам место в команде. Представили себе перспективы? — Он наклонился вперед. — Через год вы руководитель сектора, через два — в совете директоров. Но… Но я передумал, мои мысли были проявлением слабости.
Фрэнк скосил глаза на Боу, и движение отозвалось тягучей болью в затылке. Он взглянул на белую дверь в трех шагах от ложа; слева от нее были стенд с аппаратурой, шкаф, кулер с бутылкой питьевой воды и стол, у которого копошился ученый. Комната напоминала операционную палату: стены покрывал светлый матовый кафель, под потолком висели заключенные в круглый металлический корпус мощные светильники, но горела лишь одна лампа, да и то вполсилы.
— Зачем? — разлепил губы Фрэнк.
— Что? — Клейни снова наклонился к нему. — А, зачем всё это? Чтобы такие, как вы, не нарушали закон. Никогда! — Он перечеркнул ладонью воздух. — Закон един для всех. А вы, Фрэнк Шелби, уже год не были в «Мемории», хотя обязаны побывать там трижды. Вы совершили преступление и должны ответить за него по закону штата.
— А как же… — Фрэнк не смог сдержать кашель. — Как насчет Кэтлин?
— О!.. — Конгрессмен взмахнул руками. — Кэтлин Бейкер навсегда останется в наших сердцах. Мне жаль, что так вышло. Но Боу не захотел помогать ей. Боу молодец, вовремя сообщил о планах Кэтлин. Выкрав информацию, она подписала себе приговор.
— Как ее отец?
— Хм… Слышали, Боу? — Клейни повернулся к Фрэнку боком, скрестив руки на груди. — Проверьте извлеченные у пациента слепки — неужели мы что — то упустили?
Фрэнк услышал, как стучат пальцы по клавиатуре, на стенде с оборудованием загорелся монитор, на нем замелькали диаграммы, сменяясь строчками расшифрованного текста. Боу шагнул к стенду, заслонив спиной обзор.
— Нет, сэр, — бросил ученый через плечо спустя минуту. — Воспоминания о Джоне Бейкере, кроме общедоступных сведений, в записях отсутствуют.
— Еще бы… — Фрэнк криво улыбнулся, но смех ему не удался, вместо него из горла вырвался клокочущий кашель.
Он ляпнул первое, что пришло в голову, подозревая конгрессмена в причастности к смерти отца Кэтлин. И угадал.
— Ах ты щенок! — вскипел Клейни. — Домыслил о Джоне сам, решил проверить меня? Меня, Рассела Клейни?! — Он в запале ударил Фрэнка наотмашь по лицу, сбил с его головы на грудь медный обруч, оборвал часть тянувшихся за железкой проводов, и боль в затылке сразу пропала.
Вздрогнувший от неожиданности Боу попытался спасти обруч от падения. Но Клейни в ярости дернул за провода и окончательно оборвал их. Обруч взлетел и звякнул о стол, упав среди боксов с медицинскими инструментами.
— Сэр! Перестаньте, сэр! Оборудование… Записи… Пациент…
Клейни вновь занес кулак. На безымянном пальце сверкнул перстень с печаткой. Губы конгрессмена скривились в зловещей усмешке, рука медленно опустилась. Он снова заговорил:
— Джон мыслил другими категориями — и поплатился. Хотел, чтобы люди получили всё задарма. А им только дай палец — откусят руку и, распробовав, сожрут тебя целиком.
— Как вы сожрали семью Бейкер? Кто еще в вашем списке, Клейни? Кто следующий? Переселенцы? Все люди?
— О — о… — протянул конгрессмен, склонив голову к плечу, и одарил Фрэнка пронзительным взглядом. — Теперь я восхищен вашей проницательностью. Вы достойны своих учителей. Может, мне вновь стоит задуматься, а не предложить ли вам работу в корпорации? Что скажете, Фрэнк?
— Зачем спрашиваете, когда можете заставить повиноваться против моей воли?
— Глупец! — Клейни взмахнул кулаком.
Дверь за спиной конгрессмена распахнулась, и на пороге появился высокий блондин с холодными глазами.
— Всё в порядке? — Вошедший осмотрелся.
Клейни не ответил, он злобно глядел на Фрэнка, поправляя на пальце съехавшее после удара кольцо.
— Сэр? — Блондин коснулся плеча конгрессмена.
— Да, Диккенс. В порядке. — Клейни раздраженно скинул его руку. — Что у вас?
— Мы закончили первый этап.
— Вас долго не было.
— Возникли трудности: начальник полицейского департамента капитан Бад Джессап распорядился устроить слежку за Бинелли и штаб — квартирой.
— Что?! — Клейни резко вскинул голову. — Звоните Арчеру!
Занервничавший ученый выронил поднятый с пола обруч. Железка громко звякнула о кафельный пол.
— Делайте свою работу, Боу. Восстановите тут все, настройте, как было! — Клейни раздраженно махнул рукой. — Диккенс, почему вы стоите?
— Я уже звонил Арчеру. — Блондин качнул головой. — Но он ответил, что не может найти капитана Джессапа, а полицейские без приказов начальника отказываются выполнять требования федералов.
— Как?!
— Так.
— А журналист? — Клейни напряженно смотрел блондину в лицо. Фрэнку показалось, что в глазах конгрессмена промелькнул испуг.
— По — прежнему у Джессапа.
— Запись?
— Наш человек в резервации погиб, с переселенцами нет никакой связи, сотовые отключены, молчит радиостанция. Я затрудняюсь ответить, что происходит в Бронксе. Полиция также в неведении.
— Так выясните, Диккенс! — рявкнул конгрессмен. — Подключите мэра, пусть Бинелли с ним созванивается или отправит туда делегацию…
— Я связался с Бинелли, он набрал мэра, но… у того не получилось выйти на капитана. Сейчас управляющий пытается попасть к городскому прокурору, чтобы решить вопрос с самоуправством Джессапа.
— И много Джессап накопал?
— Ничего, сэр. Но считаю, что такое нельзя спускать на тормозах. Капитан должен ответить за свои действия.
— Да, ответит… — Клейни помолчал. — Странно. Полдня полиция бездействовала, Джессап не препятствовал нам в резервации, не побежал жаловаться и требовать провести расследование…
— На него давили Арчер и Вашингтон, а сейчас капитан для них будто исчез. Обрубил все контакты с внешним миром и подчиненным запретил всякое общение.
— Да? — Клейни задумчиво посмотрел на Диккенса. — Ладно, я переговорю с мэром сам и сделаю еще один звонок министру. А вы, Диккенс, узнайте, где держат журналиста, и решите с ним вопрос окончательно.
— Хорошо, — кивнул блондин.
— Вы уверены, что мы ничего не упустили? Меня сильно волнует пропавшая в резервации запись. Боу провел ему, — Клейни качнул головой в сторону Фрэнка, ловившего каждое слово, — и этой, как ее… Мэгги Дагган фрагментарное сканирование и выяснил, что телекамера и карта памяти, где была запись, повреждены. Карту памяти передали инженерам переселенцев, а дальше в Фордхэм заявилась ваша группа, Диккенс. Вы изъяли кейс, жесткий диск и оружие, но не вернули запись.
— Прикажете вновь отправиться в резервацию?
— Нет, пусть этим займется ваш информатор в полицейском департаменте. — Клейни уперся взглядом в ученого, возившегося с обручем у стола. — Главное — решите вопрос с журналистом, а запись… — Он усмехнулся, посмотрев на Фрэнка. — Боу изготовит нам новую.
— Да, сэр, — ответил блондин.
— Да, конечно, — запоздало отреагировал ученый.
Конгрессмен постоял еще немного в раздумьях и спросил, обращаясь к Диккенсу:
— Сколько людей прошли вакцинацию в Нью — Йорке?
— По моим данным, почти девяносто три тысячи, сэр.
— Неплохо. А в целом по стране?
— Данные по городам сильно разнятся, но по первичным подсчетам — несколько миллионов.
— В принципе мы успеваем. — Клейни говорил так, будто советовался с собой. — Везде успеваем… — Он наконец посмотрел на блондина. — Вас что — то смущает?
— Меня беспокоят полицейские. — Диккенс оглянулся на приоткрытую дверь и захлопнул ее.
— Что еще с ними не так?
— Слежка, прослушивание разговоров, Бад Джессап и его люди… — Блондин нахмурился, устремив взгляд на Фрэнка.
— Что, Диккенс? Почему я тяну из вас информацию? Сутки назад вы не были таким… таким неуверенным.
Блондин вскинул голову:
— У меня ощущение, что полиция знает, в чем дело, где находится Шелби и для чего он нам нужен.
— Вздор! — поморщился конгрессмен. — У вас есть доказательства?
Диккенс покачал головой.
— Пусть Джессап совершит побольше ошибок, — продолжил Клейни, — и мы вскоре представим ему Фрэнка Шелби в новом обличии. Переродившегося Фрэнка, беспристрастного Фрэнка, настоящего Шелби. Он отдаст новую запись журналистам и расскажет в прямом эфире, как воспользовался информацией, полученной от Кэтлин Бейкер, как решил изменить мир, нарушив истинную модель «Вакцинации». Для этого он внес небольшие изменения в программу, заложенную в мнемокапсулы. — Глаза конгрессмена безумно сверкнули. — Но доверчивая Кэтлин узнала о злодеянии и хотела помешать ему, тогда Шелби задушил ее у себя в квартире. Вы ведь задушили ее, Диккенс?
— Да, сэр, — без тени эмоций произнес блондин. — Но вначале оглушил, потом раздел, инсценировав ожидание ею любовника.
— Угу… — Конгрессмен широко улыбнулся. — Сейчас подробности очень важны. Наш друг запоминает их.
От бессилия Фрэнк закрыл глаза и сжал кулаки. Он не мог дотянуться до Клейни и прикончить Диккенса. Но он лихорадочно соображал, как избавиться от пут, когда посторонние покинут операционную. А в этом не было никаких сомнений: конгрессмену скоро улетать, Диккенс займется «Вакцинацией», проблемами с полицией и каким — то журналистом…
— Диккенс, видите, как он переживает? — продолжал Клейни. — Так переживает, что даже решил претворить в жизнь зловещий план своего отца. Попытался убить президента, проник с сообщниками в штаб — квартиру «Мемории», а когда там не вышло, решил укрыться в резервации. Но Анна Готье, хоть она и переселенка, даже не стала слушать заговорщиков. И тогда Шелби расстрелял Совет резервации… правда, потерял одного из сообщников… Кстати, Боу, что с остальными людьми, которые помогали Шелби?
Фрэнк напрягся, посмотрев на побледневшего ученого, упорно избегавшего встречаться с ним взглядом.
— Мэгги Дагган, — тихо и неохотно заговорил Боу, — готовят ко второму этапу программы коррекции личности. Мозг Барни Даггана не выдержал нагрузки во время распаковки мнемокапсулы, ветеран сейчас в трансе — состоянии, подобном коме. Выводить из него ослабленный стрессом организм крайне нежелательно, опасно…
Фрэнк напрягал и расслаблял поочередно мышцы рук и ног, ища глазами что — нибудь острое на столе у Боу. Надо выбираться отсюда, спасти Мэгги, разыскать Барни и предотвратить катастрофу. Он не знал, что заключено в мнемокапсулах и как те устроены, но понял главное: люди, прошедшие «Вакцинацию», каким — то образом будут подчиняться приказам Клейни. Возможно, не обошлось без пресловутого «блокиратора сознания»; возможно, капсула и блокиратор работают в связке — звено программы, придуманной безумным конгрессменом. И звено это еще не задействовано. Надо выяснить, как и когда произойдет включение и против кого именно Клейни нацелил удар…
— Получается, коррекция ветерана невозможна? — Клейни оглянулся на блондина.
— Не хватит времени, — пояснил тот.
— Сейчас ветеран подчиняется простейшим голосовым командам, — сообщил Боу. — Ему создали мнимую матрицу воспоминаний, повторно ввели мнемокапсулу и погрузили в транс. Если вывести его в реальность, могут произойти наслоения и поведение пациента станет непредсказуемым.
— Не понял про поведение… — нахмурился Клейни.
— Нужно время, чтобы новая матрица прижилась. Понадобятся минимум сутки.
— Жаль… — Конгрессмен вздохнул. — Мне очень жаль, что ветерана постигла такая участь. Он бы хорошо вписался в разношерстную компашку этого… — Клейни кивнул на Фрэнка и снова обернулся к Диккенсу. — Даже не знаю, как их всех называть.
— Изменники, — подсказал блондин.
— Хорошо, пусть будут изменники, вполне подходит. — Клейни снова взглянул на часы. — Боу, когда вы смонтируете новую запись для изменников?
— Примерно через сорок минут. Вы будете ее смотреть?
— Нет, покажете Диккенсу. Мне пора уезжать.
Конгрессмен подошел к двери, и тогда Фрэнк решился.
— Подождите, — просипел он. — Дайте… воды.
— Вы меня просите? — удивился Клейни и усмехнулся.
— Я хочу задать… вам вопрос. Но… в горле пересохло.
— Боу, — дернул подбородком конгрессмен.
И ученый набрал в одноразовый стаканчик воды из кулера, дал пациенту глотнуть.
— Благодарю, — сказал Фрэнк.
Было очень непривычно шевелить головой, когда все тело приковано ремнями к ложу. Пока пил, удалось немного осмотреться. Из подходящих инструментов на столе Фрэнк заметил скальпель. Но надо как — то завладеть им, чтобы вспороть ремни…
— Ну! — не выдержал Клейни. — Вы хотели о чем — то спросить меня, Шелби.
— Да… — Фрэнк сглотнул. — Когда все начнется?
Конгрессмен посмотрел на Диккенса, на Боу, затем снова устремил взгляд на Фрэнка и ответил:
— Сегодня утром.
Фрэнк поджал губы, стараясь скрыть эмоции. Он не понимал, каким образом столько людей уже прошли «Вакцинацию» и как Клейни заставит их повиноваться одновременно. Как такое возможно? Нужны минимум сутки, но тогда все откроется… Тренер еще в квартире у Барни доказал, что механизма не существует, нельзя взять и подчинить разом огромную толпу. Все происходит поэтапно, в отдельные моменты, которые взаимоисключают друг друга…
— Что ж, — произнес конгрессмен, — мне пора.
— Подготовить к вылету вертолет? — спросил блондин.
— Не надо, я еду в мэрию на машине, оттуда на аэродром. Боу, заканчивайте с Шелби и поторопите остальных мнемотехников, работающих с девушкой, но пусть все процедуры проходят под вашим личным наблюдением.
— Они не начнут без меня, — поспешил заверить ученый.
— Хорошо… Да, и попробуйте привести в чувство ветерана. Мне хочется, чтобы утром все трое выступили перед журналистами и во всем сознались. — Клейни оглянулся. — Диккенс, сливайте в Сеть информацию о расстреле Фрэнком Шелби лидеров резервации и переходите к основному этапу. Надеюсь, оборудование на крыше здания исправно, нам не смогут больше помешать?
— Да, сэр. Не смогут. Я все предусмотрел. Даже если здание отключат от городской энергосистемы, у нас хватит мощности для трансляции.
— У вас достаточно людей?
— Да.
— Когда взлетит мой самолет, начинайте. И постарайтесь, чтобы в этот раз все прошло без сбоев. На всякий случай следите за действиями полиции.
Клейни бросил прощальный взгляд на Фрэнка и вышел из комнаты. Диккенс почему — то задержался. Он долго смотрел на пациента светлыми холодными глазами, будто пытался прочесть его мысли, затем кивнул Боу и закрыл за собой дверь.

Глава 20

Ученый стоял возле ложа и расправлял провода, вновь подключенные к обручу.
— Собираешься надеть его на меня? — поинтересовался Фрэнк.
Боу не ответил; его пальцы подрагивали от напряжения. Ученый суетливо проверил каждый проводок, шагнул к стенду, склонился над выдвинутой консолью и стал что — то набирать на клавиатуре, поглядывая на монитор.
— Что произойдет утром? — Фрэнк приподнял голову, внимательно изучая вещи на столе. — О каком сигнале говорил Клейни?
Ученый молчал. В металлических боксах слева от него лежали, кроме скальпеля, хирургические ножницы, три шприца с мутной зеленоватой жидкостью, промаркированные лимонно — желтыми флуоресцентными полосками, еще какие — то инструменты, о назначении которых было трудно догадаться.
— Диккенс тебя убьет, — безразлично обронил Фрэнк, опуская затылок на подголовник. — Владельцам «Мемории» плевать на тебя, им важен результат, и они получат его любой ценой, а исполнителей устранят. Слышишь, Боу? Таких, как ты, легко заменить.
Ученый оглянулся, его покрасневшие глаза излучали страх и ненависть. «Уже лучше, — подумал Фрэнк. — Нужно продолжить запугивать его и одновременно злить». Он дернулся изо всех сил, еще раз и еще…
— Не смей! — крикнул Боу. — Погубишь себя, нельзя напрягаться!
— Они убьют тебя. — Фрэнк скривил губы в брезгливой усмешке. — Убьют! Ты предал Кэтлин, предал дело, а предавший однажды предаст еще. Ты…
— Замолчи! — Ученый сжал кулаки.
— …хилый урод, да у тебя только с проводками получается!
Боу схватил скальпель и с лихорадочным блеском в глазах прошипел:
— Лучше замолчи!
— Ну давай, подойди! Покажи, как ты это сделаешь! Да у тебя кишка тонка, ты вида крови боишься больше, чем своих хозяев…
— Заткнись! — взвизгнул Боу, рванулся к ложу, и тонкое лезвие, зажатое в кулаке, сверкнуло в лучах лампы.
— Нет, ты будешь слушать правду о себе! Кэтлин всегда говорила, что ты…
Боу надавил «пациенту» локтем на грудь, поднес скальпель к лицу. В этот момент Фрэнк закатил к потолку глаза, затрясся и широко раскрыл рот, пустив слюну.
— Эй! — Ученый отпрянул и досадливо воскликнул: — Я же предупреждал!..
Фрэнк хрипел и пускал пузыри, издавал клокочущие звуки, изображая припадок. Тонкие пальцы Боу схватили его за подбородок. Развернув скальпель лезвием к себе, ученый сунул тупой конец «пациенту» в рот, отжимая челюсть, чтобы придавить язык. Фрэнк стиснул изо всех сил зубы, дернул головой вперед, словно пытался ударить Боу лбом, и лезвие рассекло ученому левую бровь.
Когда хрустнули прокушенные фаланги, Боу побелел, выпучил глаза и попытался выдернуть пальцы изо рта Фрэнка. Тот двинул головой еще раз — зажатый в зубах скальпель полоснул ученого по щеке и выпал изо рта.
Боу с воем отшатнулся, наткнулся на стол, зашарил по нему одной рукой в поисках опоры, зажимая другой сочащиеся кровью порезы на лице. Звеня и лязгая, посыпались на пол металлические боксы и медицинский инструмент. Фрэнк скосил глаза на грудь — скальпель лежал в районе диафрагмы. Дернувшись и немного накренив корпус влево, он сбросил лезвие себе в раскрытую ладонь, только пальцами пришлось схватиться за режущую кромку, иначе было не развернуть ее острием к ремню.
Не обращая внимания на порезы, беспокоясь лишь о том, чтобы из влажной от крови ладони не выскользнул скальпель, Фрэнк вывернул кисть и сумел надпороть ремень. Рука получила больше свободы, лезвие еще дважды прошлось по спрессованным синтетическим волокнам, прежде чем рассекло их так, что над запястьем осталась лишь тонкая перемычка.
Тем временем Боу перестал выть и подобрал с пола шприц с зеленой гадостью внутри.
Когда фиксирующий ремень лопнул, Фрэнк выбросил кулак со скальпелем вперед и резко отклонил голову вбок. Игла шприца вонзилась в подголовник в дюйме от шеи, скальпель — ученому в грудь.
Глаза Уильяма Боу широко распахнулись, от неожиданности он икнул, выпустил шприц и осел на пол.
Фрэнк уже расстегивал остальные ремни, чтобы скорее встать и запереть входную дверь. Когда он резко сел, свесив ноги, перед глазами поплыло, комната качнулась и закружилась волчком. Схватиться за подлокотник не получилось, тело перестало слушаться, Фрэнка замутило, по спине пробежал озноб, его затрясло…
Он очнулся уже на полу, рядом лежал и хрипел раненый Боу. Фрэнк кое — как поднялся на четвереньки и, вяло передвигая руками и ногами, подобрался к двери. Сложнее всего оказалось запереть ее на замок. Пальцы все время соскальзывали с поворотного язычка под ручкой, встать не получалось, сильно кружилась голова. Видимо, организм отреагировал на обезболивающее, наступили последствия инъекции, о которых Боу предупреждал Клейни.
Справившись с замком, Фрэнк растянулся под дверью и глубоко задышал. Он понимал, что отдых ему необходим, как воздух, что нельзя волноваться, накачивая кровь адреналином, но в любой момент в операционную могли вернуться люди — кто — нибудь из бригады мнемотехников или Диккенс…
Он подполз к затихшему Боу, взял его за плечи и с трудом усадил, привалив спиной к стенду с оборудованием. Голова ученого свесилась на грудь, кровь из порезов капала на халат, из складок которого торчала гладкая прямая рукоятка скальпеля. Фрэнк сделал пару глубоких вдохов и похлопал раненого по щеке. Движения получились вялыми, но этого вполне хватило, чтобы Боу очнулся. Он издал слабый стон и шевельнул рукой в попытке дотянуться до скальпеля.
— Где Мэгги? — просипел Фрэнк, перехватив Боу за кисть. — Где вы держите ветерана?
Накатила тошнота, он больше не мог терпеть, открыл рот, поддавшись позыву, — и его вырвало прямо на ученого. Утершись, Фрэнк почувствовал себя намного лучше, оперся раненому на плечо, поднялся на ноги и повторил вопрос.
Боу только фыркнул в ответ, ухмыльнувшись во весь рот:
— Тебе не выбраться… — Он сплюнул кровавый сгусток. — Даже не пытайся… — И снова растянул губы в кривой усмешке. Его взгляд переместился на шприц с погнутой иглой, валявшийся под ложем. Фрэнк медленно повернулся, окинул операционную внимательным взглядом — оказывается, за ложем находились громоздкие скругленные секции из пластика, отдаленно напоминавшие оборудование томографа. Он нагнулся к раненому, вцепился ему в плечи и рывком поставил на ноги.
С губ ученого сорвался стон. Фрэнк толкнул его на ложе и стал пристегивать ремнями.
— Ты истечешь кровью, когда я выдерну скальпель из раны. Но если скажешь, где держат Мэгги и Барни… — Он сплюнул скопившуюся после рвоты во рту горечь. — Обещаю, что оставлю тебя здесь и не буду мучить.
Глаза Боу лихорадочно мерцали в свете лампы. Фрэнк снова нагнулся, подобрал уцелевшие шприцы и показал раненому.
— Сомневаюсь, что в них питательный физраствор. Вколю оба, но не сразу, а медленно, чтобы доставить тебе удовольствие.
А вот теперь Боу уставился на него расширившимися глазами. Похоже, в этот раз Фрэнк выбрал верный способ убеждения.
— Говори, где девушка и ветеран. — Один шприц он сунул в карман, у другого снял колпачок с иглы.
— Они… они здесь, недалеко.
Левую руку ученого полностью зафиксировать не удалось, ведь Фрэнк распорол на том подлокотнике один из ремней. Боу согнул предплечье, прижав ладонь к груди.
— Не тронь! — Фрэнк испугался, что раненый заденет торчащий из складок халата скальпель, а может, Боу хотелось так поступить на самом деле, чтобы прервать мучения. Ведь лезвие проткнуло легкое рядом с сердцем. Вполне возможно, что, войди оно немного глубже, ученый был бы уже мертв. — Где именно держат пленников?
— Девушка в конце коридора, там… — Рука Боу скатилась на подлокотник. — Ветеран в соседней комнате. Там… — Его взгляд метнулся к стене справа. — Там сейчас никого нет, бригада… они занимаются Мэгги Дагган. — Ему было все труднее говорить, с каждым прерывистым вдохом между фразами на губах появлялась кровь.
Фрэнк бросил шприц, протянул к столу руку, не отводя глаз от Боу, взял чудом не свалившийся на пол медицинский бокс, достал из него марлю и хотел промокнуть ученому лицо, но обнаружил на тряпке красные пятна. С удивлением уставился на свою левую ладонь и сообразил, что изрезал пальцы скальпелем и начисто забыл об этом.
Он все — таки вытер Боу лицо, потом оторвал от полы его халата полоску ткани и замотал себе кисть. Ученый лежал с закрытыми глазами, грудь часто вздымалась, изо рта вырывались хрипы и клокотание. Фрэнк плохо соображал в медицине, но вспомнил, как однажды слышал от тренера, что при ранении в легкое оно сворачивается в комочек, если не закупорить рану. Видимо, торчащего из нее скальпеля было все — таки недостаточно, чтобы перекрыть ток воздуха. Давление в грудной клетке ученого могло измениться, а значит… Фрэнк быстро взглянул на стол в поисках аптечки, бинта или ваты, но ничего подходящего для оказания помощи раненому не увидел. Смерть Боу могла наступить в любой момент, а у Фрэнка остались невыясненные вопросы.
— Даю слово, что помогу тебе, скажи только, как? Где лежат бинт и лекарства? — Он не поверил себе, что собирается спасать этого жалкого труса, предавшего без зазрения совести Кэтлин Бейкер, пытавшего Барни, знавшего, что собираются сделать с Мэгги и тысячами людей…
Боу громко захрипел и открыл блеснувшие от слез глаза. В них застыл страх перед смертью.
— Шкаф, — выдохнул ученый. — Там… аптечка.
Его левая рука приподнялась, указав направление. Фрэнк шагнул в дальний угол, открыл шкаф, где в одном отделении висела одежда, в другом было множество полок, и наверху обнаружился большой белый пенал с красным крестом на крышке.
Вскрыв упаковку бинта, он быстро смастерил тампон, взял пластырь, склянку с йодом, вернулся к ложу, и тут снова накатила тошнота, закружилась голова. Фрэнк прикрыл глаза, успокаиваясь, потом решительно склонился над Боу и разорвал рубаху вокруг раны. Наделал полосок из пластыря, приготовил йод и выдернул скальпель. Плеснув из склянки на рану, он закрыл ее тампоном и стал накладывать пластырь по краям.
Боу дернулся дважды. В первый раз — когда открылась рана, он харкнул кровью и закатил глаза. Во второй — когда Фрэнк закреплял повязку, сильно надавив на нее рукой.
Спустя пару мгновений все было сделано. Побледневший ученый задышал ровнее, клокотание и хрипы в его глотке стали тише.
— О чем говорил Клейни, про какой сигнал? — быстро спросил Фрэнк. — Отвечай.
Он облизнул пересохшие от волнения губы, оглянулся на дверь. Ему показалось, что в коридоре раздались голоса. Постояв, Фрэнк взял из аптечки чистую марлю, смочил ее водой из кулера и, промокнув Боу лицо, повторил вопрос.
Ученый открыл глаза и слабым голосом произнес:
— Диккенс включит транслятор… сигнал пойдет на спутник… с него — на браслеты…
— Зачем?
— Чтобы активировать капсулы…
— Какие? — Фрэнк почувствовал, что никогда не разберется в хитросплетении замыслов Клейни. Слишком много надо задать вопросов и выслушать объяснений, но времени на это нет.
— Все капсулы… у людей, прошедших «Вакцинацию». Они подчинятся приказам Клейни… — Ученый снова закрыл глаза и содрогнулся. Если бы не фиксирующие ремни, он свалился бы на пол.
— Говори! — Фрэнк сдавил ему пальцами острый подбородок. — Слышишь меня? В чем суть «Вакцинации»? Ну!
— Растоптать переселенцев… Гражданские станут послушными солдатами, а потом… — Ученый замолчал.
— Что потом? Мнемокапсулы дадут им навыки военных, да? Они атакуют резервацию? Но что потом?
Раненый не ответил, обмяк.
— Боу? — Фрэнк похлопал его по щеке. — Очнись…
Входную дверь подергали за ручку и требовательно постучали. Фрэнк обернулся.
— Уильям, у нас все готово, — прозвучало за дверью. — Ждем только вас.
— Иду! — отозвался Фрэнк, нарочито громко покашлял, выждал немного и приник ухом к двери.
Едва слышные шаги удалялись по коридору налево. Фрэнк бросил взгляд на молчавшего Боу — похоже, тот надолго потерял сознание, — осмотрел себя и открыл створки шкафа. Меньше чем через минуту на нем была чистая футболка, правда, слишком узкая в плечах, но, накинув халат, он скрыл все складки, снова оглядел себя: с виду обычный мнемотехник, осталось раздобыть электронный браслет, без которого точно не выбраться из здания.
Фрэнк подобрал с пола шприц, которым Боу пытался его остановить, снял погнутую иглу. Подойдя к ученому, взял его за руку, развернул кисть ладонью вверх и вставил кончик иглы в неприметную прорезь на браслете. Донесся слабый щелчок. Дальше Фрэнк, как научил его Барни, поочередно надавил на титановые звенья под запястьем, и браслет разомкнулся.
Через несколько секунд он повторил операцию в обратном порядке, закрепив у себя на руке электронный браслет Боу. Постоял, раздумывая, и все — таки решил обыскать ученого. В карманах, кроме смятого клочка бумаги, ничего не оказалось, а вот на шее у раненого висел небольшой цилиндрический ключик на серебристой цепочке, сильно напоминавший тот, каким пользуются при включении заблокированного компьютера. Предчувствуя, что вещь эта может пригодиться, Фрэнк повесил ключ себе на шею и еще раз осмотрелся. Что — то сильно смущало его, но что именно, определить не получалось. Он шагнул к двери, собираясь открыть замок, и только тогда заметил грязную кровавую повязку на левой руке. На это обратят внимание, надо взять чистый бинт…
Быстро достав из аптечки рулон, Фрэнк сорвал грязную тряпку, ополоснул руку водой, смыв кровь, и обмотал бинтом. Узел завязывать не стал, вернулся к двери и отпер замок.
Но выйти он не успел — в щель сунулся долговязый темноволосый мужчина в халате. Они чуть не столкнулись лбами.
— Ты кто? — воскликнул незнакомец, отшатнувшись.
— Новенький, — соврал Фрэнк.
— Чего? — нахмурился мужчина.
И получил кулаком в живот. Не раздумывая, Фрэнк схватил согнувшегося мнемотехника за шиворот и втащил в операционную, где дважды добавил ему коленом в лицо, швырнул на пол и снова запер дверь.
Вот черт! Если это тот, кто уже приходил за Боу, остальная бригада может забеспокоиться и начать разыскивать пропавшего.
Фрэнк напряженно перебирал в памяти услышанное за последний час. Клейни велел ученому закончить здесь и поторопиться с девушкой, ученый заверил конгрессмена, что без него не начнут. Значит, мнемотехники всё подготовили, ждут только Боу.
Долговязый слабо застонал на полу и шевельнулся. Фрэнк перевернул его, взял за грудки и резко усадил спиной к стене возле выхода.
— Сколько людей в бригаде? — Он хорошенько встряхнул мнемотехника. — Сколько вас?
— Трое… — Долговязый так и замер с открытым ртом, испуганно таращась Фрэнку за спину.
Конечно, окровавленный Боу вместо пациента на ложе сейчас бы впечатлил даже невозмутимого блондина с холодными глазами. Фрэнку снова пришлось встряхнуть мнемотехника.
— Ты отведешь меня к девушке, потом к Барни. Слышишь?
— А? К кому?
— К ветерану, который лежит в реанимации. Понял? — прошипел Фрэнк мнемотехнику в лицо.
— Да — да! — закивал тот.
— Вздумаешь обмануть, — Фрэнк достал из кармана шприц, — вколю тебе это.
Глаза мнемотехника распахнулись еще шире, он замычал. Фрэнк выпрямился, потянув его за ворот.
— Пошли. И без фокусов. — Ему ужасно хотелось выяснить, что находится в шприце и почему обещание вколоть содержимое вызывает у сотрудников научного сектора животный страх. Но из — за неясных опасений он не стал этого делать.
— А — а… — начал долговязый. Он по — прежнему смотрел на Боу разинув рот.
— За него не волнуйся. — Фрэнк открыл дверь и вытолкнул мнемотехника в коридор. — Я его перевязал.
Пришлось помахать шприцем у долговязого перед носом, чтобы сообразил, чего от него хотят. Долговязый сообразил и направился по коридору направо, где виднелась единственная дверь.
— Там находится девушка? — спросил Фрэнк и быстро оглянулся.
За спиной рядом с входом в операционную была другая дверь. Еще дальше, примерно в десяти шагах, — стеклянные створки. Слева на стене электронный замок с красным огоньком, а над створками, под потолком, полусфера камеры слежения.
Фрэнк расправил плечи, стараясь держаться как можно естественнее, шагая за долговязым. Им оставалось пройти два метра, когда дверь в конце коридора распахнулась и в проеме показался еще один мнемотехник.

Глава 21

Уставший, но собранный Бад Джессап торопился к вертолету на площадке перед стадионом, разрываясь между долгом и честью, понимая, что обязан сейчас быть в городе, рядом с подчиненными, где Салем пытается взять ситуацию под контроль. Зажатая в кулаке рация не смолкала ни на секунду, доклады сыпались один за другим. Возле офисов «Мемории» уже выстроились длинные очереди, но люди продолжали прибывать. Обещанная корпорацией «распродажа» началась.
Первый час Баду дался очень тяжело. Служба безопасности «Мемории» засекла бригаду его оперативников, наблюдавших за штаб — квартирой, а слежку за Бинелли пришлось и вовсе прекратить. Служба радиоперехвата также не дала полезной информации. На капитана с разных сторон насели федералы и министр внутренних дел. Бад игнорировал их, не отвечал на звонки, чувствуя, что в любой момент может лишиться должности. Возможно, счет пошел уже на минуты.
Завидев спешащего к вертолету капитана, пилот в освещенной кабине протянул руку к тумблерам над головой. С протяжным низким звуком включилось зажигание, медленно поползли по кругу лопасти несущего винта. В задней части кабины сидел журналист — испуганно сгорбился в кресле, боясь выдать себя неосторожным движением стороннему наблюдателю.
Бад разделял его опасения и не хотел отпускать ни на шаг. В ближайшие сутки Гиллана лучше держать рядом, вряд ли «Мемория» зайдет так далеко и попробует убрать его вместе с начальником полиции, но все равно — чем черт не шутит! Помимо разоблаченного Гизбо, в департаменте могут быть другие осведомители, работающие на корпорацию, — это вполне объясняет, почему в «Мемории» так быстро засекли наблюдение за штаб — квартирой, а службы перешли на обмен шифрованными сообщениями. Поэтому Бад не желал рисковать и терять хоть и слабый, но единственный козырь в игре. Он был уверен, что попытки отобрать у него журналиста не прекратятся.
— Капитан! Сэр! — донеслось слева.
Еще пара секунд, и Бад мог не услышать часового — наблюдателя, стоявшего на балконе КПП.
— Сюда, сэр! — Голос полицейского утонул в рокоте набиравшего обороты вертолетного двигателя.
Часовой махал рукой и что — то кричал, но слов разобрать уже не удалось. Бад остановился, бросил взгляд на вертолет, скрестил руки перед собой, показывая пилоту, что надо заглушить движок, и быстрым шагом вернулся к КПП. Вдруг пришло сообщение из резервации? Лидеры могли сделать заявление о незаконном вторжении по радио или отправить на КПП посланника — а может, кто — нибудь из переселенцев пожелал покинуть Бронкс, чтобы присоединиться к проекту «Мемории», и просит выйти за периметр. Тогда можно узнать от него, что творится в резервации.
— Что случилось? — Бад приблизился к турникетам, когда шум вертолетного винта почти стих.
— Сэр, скорее! Он ранен!
— Кто?! — Капитан распахнул дверь в комнату дежурного офицера и увидел лежащего на лавке у стены Николаса Флойда.
Над тайным осведомителем, работавшим на Бада несколько лет, склонился полицейский, рядом на полу стояла раскрытая медицинская сумка. На шее и груди Флойда были окровавленные бинты. Дежурный офицер сделал раненому укол в плечо и обратил к капитану свое широкое обветренное лицо:
— Плохо дело. Ранение в шею и область сердца. Две пули, сэр. Он едва мог говорить.
— Что он сказал?
Флойд лежал с закрытыми глазами.
— Принес это. — Дежурный протянул Баду полупрозрачный пластиковый контейнер толщиной в одну десятую дюйма. — Просил вам передать.
— Что он сказал? Что здесь? — Бад раскрыл контейнер. Там лежала электронная карта памяти. — Вызовите медиков! — Он оглянулся на дверь. — В вертолет его, быстро! — Поднес рацию к лицу и срочно запросил департамент. Приказал, чтобы готовили операционную в клинике для полицейских и бригаду хирургов.
Флойд открыл глаза, слабо улыбнулся Джессапу и вдруг часто задышал, хватая воздух ртом.
— Возможна остановка сердца! — крикнул дежурный. — Дефибриллятор!
К лавке подбежал другой сотрудник, опустился на колени с пластиковым ящиком в руках, откинул крышку, достал электроды.
Дежурный офицер выхватил нож, разрезал бинты… Но Флойд уже перестал дышать, его глаза остекленели.
— Заряд? — сказал полицейский, приложив электроды к груди осведомителя.
— Полный, — отозвался офицер.
— Разряд.
Дефибриллятор щелкнул, тело Флойда дернулось, получив удар током.
— Массаж сердца, искусственное дыхание.
Опытные сотрудники действовали слаженно, пытаясь достать человека с того света. Но его глаза по — прежнему оставались незрячими.
— Еще раз, — велел полицейский, приложив электроды к груди Флойда после серии искусственных вдохов.
— Разряд!
Писк, щелчок. Тело на лавке снова дернулось.
— Массаж!
Бад шагнул к стене, тяжело привалился к ней плечом, глядя на Флойда. Вернуть парня к жизни не получалось.
— Бесполезно, — обреченно произнес он.
Дежурный виновато оглянулся:
— Слишком большая кровопотеря, сэр.
— Я вижу, — устало вздохнул Бад. — Он что — нибудь передал на словах? Что происходит в резервации?
— Он лишь назвал ваше имя и отдал контейнер.
К зданию КПП подъехала машина, хлопнула дверца, раздались голоса. В руке у Бада ожила рация. Нехорошее предчувствие овладело им. Прибавив громкость, капитан услышал искаженный помехами голос Салема.
— Что?! — воскликнул он, не поверив сразу. — Когда это случилось?!
— Сегодня днем, — сообщил вошедший в комнату агент Арчер. — Анна Готье и два других лидера убиты сегодня днем в здании Совета резервации. Снимайте людей с городского патрулирования, кордонов и направляйте всех в Бронкс. Переселенцы могут в любой момент отключить подачу энергии и перекрыть воду. Мы не имеем права допустить такое развитие событий.
— Салем, я свяжусь с вами позже. — Бад опустил рацию и незаметно сунул контейнер в карман плаща. — Почему сообщили только сейчас? Кто сделал заявление?
— Пресс — секретарь «Мемории». — Казалось, и без того узкое лицо Арчера вытянулось еще сильнее. Его взгляд был устремлен на мертвого Флойда, и он говорил уже по инерции и явно растерянно. — Они полностью просканировали убийце память, официальный отчет эксперта — мнемотехника уже размещен в Сети.
— Кто убийца?
Агент удивленно хлопал глазами, по — прежнему глядя на бездыханное тело бывшего лидера переселенцев.
— Кто? — повторил Бад настойчивее.
— Это… Фрэнк Шелби.

* * *

— Это Фрэнк Шелби! — успел воскликнуть долговязый, прежде чем получил толчок в спину и влетел через дверной проем в объятия напарника.
Оба свалились на пол в операционной, где к ложу напротив томографа была привязана ремнями полуобнаженная Мэгги Дагган. Фрэнк прыгнул следом и захлопнул дверь, молясь, чтобы дежурный, наблюдавший за коридорами с помощью видеокамер, не проявил усердия, или отвлекся на другой экран, или вообще отошел от мониторов.
Долговязый не соврал: в бригаде было три человека. Последний мнемотехник находился справа от двери у стенда с оборудованием. Фрэнк хотел шагнуть к нему и врезать кулаком в подбородок, но кто — то из лежащих на полу схватил его за ногу. Взмахнув руками, Фрэнк чиркнул мнемотехника пальцами по носу, выронил шприц и упал. Сопротивление бригады стало неожиданностью. Ведь эти трое — обычные ученые, откуда такие рвение, смелость и упорство?
Фрэнк привстал на локтях, вырвал ногу из захвата и, развернувшись, ударил пяткой в незнакомую, раскрасневшуюся от возбуждения рожу. Голова мнемотехника дернулась, из расквашенного носа потекла кровь.
— Прибей его, Сэм! — крикнул долговязый, пытаясь встать.
Сэм — видимо, тот, кто едва не схлопотал кулаком в подбородок, — не двинулся с места. Его нерешительность дала Фрэнку фору перед противниками, он поднялся первым. Оказавшись на ногах, врезал Сэму в живот и в грудь и рубанул ребром ладони по шее, когда мнемотехник сложился пополам. Покончив с ним, Фрэнк развернулся. Долговязый все — таки умудрился встать на одно колено, но сразу лег со сломанной челюстью. А вот с его напарником пришлось повозиться — тот заполз под стол и орал, отбиваясь ногами.
Сначала Фрэнк пытался ухватить его за ступню и вытащить на свободное пространство, но ничего не получалось. Тогда он, зарычав от злости, приподнял тяжелый железный стол и опрокинул его мнемотехнику на грудь. На пол со звоном посыпались приготовленные для операции инструменты в железных боксах, снизу раздался визг — и вдруг наступила тишина.
Возбужденный дракой и криками Фрэнк отступил к двери. Он часто дышал, сердце билось в бешеном ритме, не желая успокаиваться. Посередине комнаты лежали без движения двое мужчин, третий, придавленный столом к полу, хрипел, дергался и сучил ногами.
Фрэнк не захотел проверять, что стало с этим человеком. Может, грудную клетку проломило или в глаз вонзилась игла. И так было ясно, что тот больше никогда не поднимется. Фрэнк подобрал с пола шприц с мутной зеленой жидкостью, шагнул к девушке и дрожащими от напряжения пальцами стал расстегивать ремни.
— Как ты, Мэгги? Что они сделали с тобой?
Она широко раскрытыми глазами смотрела на него, будто видела впервые.
— Ты помнишь, кто я? Меня зовут Фрэнк Шелби, тебя — Мэгги Дагган, ты дочь Барни Даггана. Он тоже здесь. Твой отец здесь, Мэгги.
Фрэнк расстегнул все ремни, аккуратно снял с головы девушки обруч с проводами и кинулся к платяному шкафу в углу — обстановка в операционной ничем не отличалось от той, где остался Боу. Сняв с вешалки белый рабочий халат, Фрэнк помог Мэгги сесть и одеться. Потом снова спросил:
— Ты помнишь меня?
Она слабо кивнула.
— Возможно, тебе просканировали память, — пояснил Фрэнк. — Фрагментарно. И начали подготовку к очередному этапу коррекции личности. Так сказал ученый, Уильям Боу…
— Я вспомнила. — Она обвела невидящим взглядом комнату. — Они хотели узнать, где мы спрятали запись.
— Мэгги… — Фрэнк взял ее за руку, мельком взглянув на затихшего под столом мнемотехника. — Ты точно меня помнишь?
— Да… Мы были с тобой в резервации.
— А отца помнишь?
В ее больших глазах мелькнула тоска, взгляд сделался осмысленным, девушка вздрогнула и начала испуганно озираться.
— Что… что здесь случилось? — Движения Мэгги стали резче, она часто задышала и заметила Фрэнка.
Он обнял ее и быстро зашептал на ухо:
— Я уложил их всех, всю бригаду, они хотели что — то изменить в тебе… в нас, но я не позволил. Надо уходить, Мэгги. Сейчас возьмем твоего отца и выберемся отсюда. Идти сможешь?
— Да. Что с папой? — Забыв о лежащих без движения людях и разгроме в операционной, девушка быстро спустилась на пол, но тут же охнула и чуть не упала.
Фрэнк подхватил ее.
— Голова кружится, тошнит… — удивленно сказала Мэгги и не смогла сдержаться. Ее вырвало.
Фрэнк дал ей немного отдышаться, налил воды из кулера.
— Сейчас все пройдет. — Он протянул Мэгги стакан. — Пей. И постарайся больше не делать резких движений.
Дождавшись, когда стакан опустеет, Фрэнк снова посадил девушку на ложе, застегнул на ней халат на все пуговицы.
— Дыши глубже.
— Что… с папой?
— Он в соседней комнате. Кроме него, там никого нет. Мы зайдем туда…
— Фрэнк, — ее глаза увлажнились, но она сдержала слезы, — ты ведь что — то недоговариваешь. Что с папой?
— Точно не знаю. Похоже, ему пытались просканировать память или скорректировать личность, но что — то пошло не так. Барни сейчас в трансе.
Девушка оперлась на его плечо и решительно встала на ноги.
— Пошли скорее.
— Подожди. — Он приоткрыл дверь и заглянул в щель.
В коридоре никого не было. Вдалеке помигивал красным огоньком электронный замок на стене возле стеклянных створок, черным глазком нацелилась в дверь закрепленная под потолком видеокамера.
— За коридором наблюдают, — пояснил Фрэнк. — Быстро выходим, держимся естественно, делаем вид, что обсуждаем рабочий вопрос. Нам нужно во вторую дверь справа. Поняла?
Мэгги только кивнула, поправила волосы, по — деловому сунула руки в карманы. Фрэнк отступил в сторону, выпуская ее из операционной, и вышел следом, закрыв за собой дверь.
— Я никогда не была здесь. — Девушка слегка задержалась, дождавшись Фрэнка, и пошла чуть впереди.
Они миновали дверь в операционную Боу, приблизились к комнате, где, по словам ученого, находился Барни, и попытались войти туда. Но у Мэгги ничего не получилось.
— Дай, я, — отстранил ее Фрэнк.
Под ручкой на двери обнаружилась прямоугольная пластинка сканирующего устройства.
— Надо было снять у кого — нибудь браслет, — с досадой сказала Мэгги. — Без него сюда не войти.
Фрэнк отдернул рукав, взялся за ручку и прислонил к пластине запястье, где красовался отобранный у Боу браслет. В двери щелкнуло, через пару секунд они были в комнате.
Реанимация сильно отличалась от операционных. Здесь отсутствовали шкафы, столы и оборудование, напоминавшее томограф. Барни лежал на широкой полке из твердого толстого пластика, его голова была опутана сеткой тонких проводов, ногу выше колена стягивала широкая повязка с красным пятном. Сверху над ним располагался стеллаж с оборудованием и светящимися мониторами, снизу, под полкой, в больших выдвижных ящиках слабо гудели какие — то агрегаты. Могучая грудь ветерана вздымалась и опадала в такт ровному дыханию. Было ощущение, что он прилег отдохнуть и заснул.
— Папа… — Мэгги опустилась рядом с отцом на колени, коснулась его лица, превратившегося в один сплошной кровоподтек. — Папа, ты меня слышишь? Это я, твой медвежонок. Проснись…
Фрэнк внимательно смотрел на мониторы, пытаясь разобраться в их назначении и показаниях. На одном отражалась информация о том, как бьется сердце ветерана: тянулись, вздрагивая с каждым ударом, зеленые светящиеся пунктиры, в верхнем правом углу сменялись цифры ритма.
Всмотревшись в изображения на других мониторах, Фрэнк не смог сообразить, что означают странные цветные диаграммы и непонятные надписи. Пожалуй, здесь нужен Боу или кто — нибудь из мнемотехников… Он оглянулся на дверь. Мэгги решительно встала и нажала на кнопку под одним из мониторов — тот погас.
— Ты что?! — ужаснулся Фрэнк. — А если…
— Он не умрет, — заявила вдруг Мэгги. Голос ее звучал как — то отрешенно и сухо.
— Но…
— Я отключила биотокер. — Она указала на монитор с диаграммами. — Смотри.
— Кривая активности нейронов поползла вверх. — Фрэнк тупо пялился на изменявшийся рисунок. — Откуда ты столько знаешь?
Мэгги повернула к нему голову, ее лицо не выражало эмоций, бездушные глаза смотрели на Фрэнка, и вдруг она удивленно заморгала, словно очнулась от забытья.
— Что со мной? — Коснулась лба, провела пальцами по виску. — Само как — то получилось, ничего не понимаю… Я что — то сделала не так, да? — Она задрала голову, испуганно глядя на мониторы. — Что я нажала, Фрэнк?
— Ты сказала, что отключила биотокер. Я не успел заметить, какой кнопкой. Но вон тот экран сразу погас. — Он ткнул пальцем в монитор над головой. — Потом ты… будто очнулась.
— Я боюсь, Фрэнк. А вдруг я сделала папе плохо? Я же не контролировала себя, ничего не помню… Что на меня нашло?
Он взял ее за руку, отвел к двери и долго смотрел в лицо, пытаясь понять, что же случилось в ту минуту с Мэгги.
— Ты помнишь, что с тобой делали в операционной?
Она покачала головой. Фрэнк задумчиво уставился в стену, стараясь восстановить детально разговор между Клейни, Диккенсом и Боу.
— Нас хотели подвергнуть коррекции… — Он медленно повернулся к девушке. — Ты прошла первый этап, и тебя готовили ко второму… Но я успел разобраться с мнемотехниками… — Фрэнк снова взглянул в испуганные глаза Мэгги. — Они, то есть Клейни и компания, хотят нас подставить, и чтобы не возникло вопросов, нам должны скорректировать личность, создать ложные воспоминания. Мы, по версии корпорации, как — то пытались навредить или сорвать «Вакцинацию». Программа уже в действии, в ней приняли участие миллионы граждан. И основной удар нацелен против них и переселенцев… — Он помолчал, напряженно обдумывая каждое предложение, каждое слово, сказанное конгрессменом. — Записи, которую мы расшифровали и вынесли из здания, у Клейни нет. Она осталась в резервации. Но конгрессмен… — В висках молоточками застучала кровь, затылок отозвался тягучей болью. Фрэнк крепко зажмурился, открыл глаза — видимо, действие анестезии заканчивалось. — Но Клейни поручил Боу смонтировать новую запись. Мы трое — ты, я и Барни — должны сдаться полиции и сознаться в преступлениях, которых не совершали. И чтобы не возникло сомнений, у нас будет файл о том, как мы изменили конструкцию мнемокапсул…
— О чем ты говоришь, Фрэнк? — Мэгги округлила глаза. — Я ничего не понимаю.
— Успокойся. Тебе нельзя нервничать. Давай заберем Барни и уйдем отсюда. Постарайся сейчас вспомнить, как и что нажимать, чтобы вывести твоего отца из транса…
— Но я не помню! — Мэгги отчаянно сжала кулаки. — Ничего не помню!
Она топнула ногой. И тут сзади раздалось громкое сопение. Глаза девушки распахнулись еще шире, Фрэнк обернулся…
Барни кряхтя сел на полке, свесив ноги. Осоловелым взглядом уставился на дочь.
— Ох… — невольно вырвалось у Фрэнка.
— Я тот, кто помогал вам, — прогудел ветеран, медленно шевеля разбитыми губами. Указал толстым пальцем на Мэгги: — Ты та, кто менял программу. — И посмотрел на Фрэнка: — Ты тот, кто убил Кэтлин Бейкер.

Глава 22

— Он тот, кто убил Кэтлин Бейкер, — с присущим ему спокойствием произнес Клейни, глядя в маленькие свиные глазки сидящего напротив мэра. — Шесть часов назад он расстрелял лидеров переселенцев. Погибла Анна Готье. Но перед этим Шелби хитростью привлек на свою сторону сотрудницу корпорации Мэгги Дагган. Ее отец Барни Дагган и его друг Макс Догерти — кстати, оба военные профи — устроили бойню на улицах Нью — Йорка. Затем они помогли Шелби проникнуть в здание штаб — квартиры «Мемории» и хотели убить президента. Среди сотрудников службы безопасности корпорации есть жертвы, пострадали агенты секретной службы.
Мэр нервно постучал пальцами по столу, двинул массивным подбородком и произнес:
— И вы хотите, чтобы я озвучил это как официальную версию?
— Да. — Клейни поднялся из кресла и направился к выходу в приемную.
— Но это расходится с уже…
— Да! — Конгрессмен резко обернулся. — И еще не забудьте сообщить гражданам, что капитан Джессап — паникер и провокатор. Пусть все услышат правду о нем.
— Но должно состояться официальное расследование, и я не прокурор, я лишь…
— Вы сделаете это. — Клейни слегка наклонил голову вперед, пронзив мэра ледяным взглядом. — Иначе пожалеете, что ввязались в проект.
Мэр невольно отшатнулся и влип в спинку кресла, не сводя глаз с конгрессмена. Холодный пот проступил на жирном лице, кивок следовал за кивком.
— И постарайтесь оставаться на месте, пока все не завершится, — добавил Клейни. — Вы мне еще понадобитесь.
Он вышел из кабинета в приемную, взглянул на наручные часы и поспешил к лифту, сопровождаемый секретарем и телохранителями с гладкими, как у него, черепами.
Когда Клейни спустился на первый этаж, у секретаря зазвонил телефон.
— Кто там? — Конгрессмен на ходу протянул руку за спину.
— Диккенс, — шепнул секретарь, вложив трубку в раскрытую ладонь.
— Слушаю… Что?! — Клейни остановился. — Вы… — Слова застряли в горле, он рванул галстук, распуская узел на шее. — Вы… — Голос конгрессмена наконец обрел силу, и он закричал: — Начинайте немедленно! Не вздумайте упустить их!!!

* * *

— Не вздумайте упустить их! — скомандовал Кирк Диккенс в микрофон, спрятанный в рукаве, и побежал по широкому коридору с серыми стенами к лестнице, ведущей на крышу штаб — квартиры. — Блокировать лифты и входы в здание! Перекрыть все уровни!
Отправив резервную группу вниз, он заскочил в узкий тамбур, приложил браслет к электронному замку, распахнул дверь — и будто столкнулся с тяжелым внедорожником. Удар в грудь был такой силы, что Диккенсу показалось, он слышит треск разорвавшихся кевларовых пластин бронежилета под рубашкой.
Дыхание и сердце на миг остановились, его отбросило назад, из раскрытого рта вместе с брызгами слюны вырвались капли крови. Боль в груди не дала ему подняться сразу, из темноты за дверным проемом надвинулся огромный силуэт. Свет выхватил изуродованное побоями широкое лицо со свернутым носом, и Кирк узнал Барни Даггана.
— Ты!.. — сумел выдохнуть он, поняв, что беглецы опередили его, поднялись на крышу первыми, воспользовавшись VIP — лифтом, ключ от которого они могли взять только у Боу.
Кирк не успел подать команду голосом. Барни широко шагнул вперед, собираясь наступить ему на живот. Но нога лишь топнула по голому полу, звякнула под каблуком расколотая плитка. Диккенс откатился в сторону, встал на одно колено, рванув из кобуры пистолет. Выстрелить он не смог — руку будто в стальных тисках зажало. Хрустнули сломанные пальцы, крик боли вырвался против его воли, выбитый пистолет ударился о стену. Кирк сумел немного привстать, резко наклонить голову, увернувшись от пудового кулака, и сделать подсечку. Но и сам не устоял — вместе с крепко державшим его ветераном упал на бок. Пискнула и смолкла разбитая о плитку рация, висевшая на поясе. Он изо всех сил ткнул пальцами Барни, метя ему в не заплывший глаз, но угодил по носу. Ветеран зарычал, как раненый медведь, его рука взлетела вверх и хлопнула открытой ладонью Диккенса по лицу. Он успел отклонить голову, удар пришелся вскользь, Барни ногтями содрал кожу на его щеке, получил сильный ответный тычок костяшками пальцев в кадык и захрипел, ослабив хватку. Кирку удалось высвободить покалеченную кисть, снова откатиться и подняться на ноги.
Пистолет лежал между ним и противником, и шансы завладеть оружием у последнего были в разы выше.
Громко сопя сломанным носом, Барни медленно встал на одно колено, взглянул на Диккенса снизу вверх. Лицо — сплошное кровавое месиво, в свете ламп блестит уцелевший глаз.
— Тотальный контроль, — с трудом, но все — таки громко произнес Диккенс, включив этими словами алгоритм подчинения, заложенный в сознание ветерана.
Потянувшийся к оружию Барни замер, его взгляд потускнел.
— Встать, — приказал Кирк.
Ветеран поднялся, его могучие плечи поникли, сильные руки повисли плетьми вдоль тела. Диккенс выждал несколько секунд и наклонился за пистолетом.

* * *

— Но здесь пусто, Фрэнк! — Мэгги озиралась, стоя в центре широкой вертолетной площадки. — Здесь нет никакого транслятора!
Холодный ветер подхватывал ее слова и уносил в ночное небо, нависшее черным покрывалом над сверкавшим огнями городом.
— Слышишь меня? Здесь ничего нет, ты ошибся! — отчаянно воскликнула Мэгги. — Надо было выбираться из здания, идти в полицию, рассказать о подземной лаборатории! А теперь мы не успеем, нас схватят и… — Она не выдержала и устало опустилась на жесткое, как наждак, сетчатое покрытие с намалеванной белой краской крупной буквой «Н», служившей ориентиром для пилотов.
Фрэнк стоял на краю площадки в десяти шагах от девушки, сжимая длинную рукоять пожарного топора, снятого со щита возле выхода из лифта. На крыше, кроме больших, закрытых решетками вентиляторов, нагнетавших воздух в отдушины, других механизмов не было. Ни железных шкафов с оборудованием, спрятанным от дождя и ветра, ни антенн, чтобы передать сигнал на спутник. Ничего. Только приземистая квадратная надстройка, которую венчала необычная, с плавно загнутыми вверх краями вертолетная площадка. Она напоминала огромную, в сотню футов длиной, салатницу.
Каким образом Диккенс должен подать сигнал? Фрэнк удобнее перехватил топор и побежал обратно к лестнице. Где находятся транслятор и антенны? Может, они не заметили еще одну дверь, когда осматривали крышу? В надстройке было два выхода. Запасной, расположенный с южной стороны, сейчас сторожил Барни, спустившийся в тамбур уровнем ниже. Главный — автоматические створки лифтовой шахты, где застыла заблокированная кабина, — Фрэнк оставил открытым, повернул и сломал ключ в замке, чтобы никто не смог воспользоваться лифтом.
Топор он взял лишь с одной целью: разрушить найденное оборудование или перерубить кабели энергосистемы, если понадобится. Но Мэгги, похоже, права — он где — то ошибся, возможно неправильно истолковал слова Клейни, сказанные в операционной Диккенсу. Не исключено, что транслятор находится где — нибудь под крышей, спрятан от посторонних, как подземная лаборатория, где их держали. Пробираясь к лифту, Фрэнк убедился, что здание штаб — квартиры напичкано секретами, потайными ходами и комнатами. В голове билась отчаянная мысль: он зря сейчас мечется по крыше с края на край в поисках неизвестно чего, теряет время, пока Клейни с Диккенсом приводят в действие свой зловещий план.
— Фрэнк! — донеслось сверху. — Фрэнк, ты где?
— Я здесь! — Он остановился, задрав голову. — Северная сторона!
Спустя несколько секунд Мэгги выглянула за край площадки:
— Фрэнк, я что — то слышала, там… — Она махнула рукой на юг. — Там, где остался папа, был шум…
— Оставайся на месте! — Фрэнк выругался про себя и побежал назад, к запасному выходу.
Он давно смирился с болью в затылке и пораненном теле, руки с вывихнутыми пальцами едва удерживали топор, силы Фрэнка были на исходе. Но желание помешать Клейни и спасти миллионы людей заставляло его двигаться, искать на крыше то, о чем говорили конгрессмен с помощником в операционной. То, ради чего отдал свою жизнь тренер, рисковали собой Барни и Мэгги. Нельзя допустить, чтобы Диккенс успел включить транслятор.
Когда Фрэнк оказался рядом с лестницей на площадку, дверь запасного выхода за ней была почему — то открыта. Может, Барни решил подняться и поговорить, сообщить что — нибудь важное?..
Шагнув в проем, Фрэнк заглянул в тамбур — внизу было светло и тихо.
Свет! Откуда взялся свет? Он крепче сжал топор, отступил и посмотрел вверх. На вертолетной площадке раздался сдавленный вскрик. Фрэнк не стал терять времени на раздумья, взбежал по лестнице и остановился, наткнувшись на холодный взгляд блондина.
Диккенс прижимал к себе Мэгги, обхватив ее за шею. Пальцы на одной его руке были неестественно вывернуты, другой он держал пистолет, приставленный к виску девушки. А рядом с ними спокойно стоял Барни, его руки были опущены вдоль тела, голова повернута к Фрэнку. На заплывшем от синяков лице виднелась свежая кровь.
— Убей его, — приказал Диккенс.
И Барни двинулся к Фрэнку.

Глава 23

Вертолет Бада Джессапа пролетал над спящими водами Гарлема, когда на связь вышел Арчер. Агент сообщил, что Клейни задержать не удалось, вместо него в мэрии схватили секретаря, носившего браслет конгрессмена.
— Я вас предупреждал, Арчер, — произнес Бад в микрофон и поправил наушники. — Не надо быть столь наивным. Клейни почуял опасность и пытается покинуть Нью — Йорк.
— Мы контролируем все транспортные артерии…
— У него связи повсюду. Уверен, он знает, как выбраться из города.
Гул двигателя и вибрации в салоне невольно заставляли напрягать голосовые связки.
— Где вы сейчас, Джессап?
— На подлете к Центральному парку. Через несколько минут буду над башней «Мемории».
— Как там дела?
— Салем доложил, что спецназ занял первый этаж. Есть потери. Но служба охраны корпорации продолжает ожесточенно сопротивляться. Штурм может затянуться…
— Чем могу помочь?
— Найдите Клейни, задействуйте всю свою агентуру.
— Уже.
— Конец связи.
Бад посмотрел вперед, туда, где над Манхэттеном светилась огнями башня корпорации. Там находился транслятор, сигнал которого сделает миллионы людей послушными солдатами. Капитан поднял лицо к звездному небу, пытаясь отыскать среди бледно мерцающих огней яркие точки военных спутников, выходящих на геостационарные орбиты над городами. Где — то там, в безвоздушном пространстве, сейчас разворачивались зеркала их приемных антенн. Отраженный от них сигнал, поданный из штаб — квартиры «Мемории», должен поступить на браслеты всех, кто принял участие в «Вакцинации». Всех, кому в отделениях корпорации успели ввести мнемокапсулу, содержащую блокиратор сознания. Включившись, блокиратор парализует волю и способность к размышлению, в мнемокапсуле распакуется отдельная программа, и носитель начнет действовать по заданному алгоритму, повинуясь командам извне. Браслет на его руке будет работать принимающим и передающим устройством, возбуждая слабое электромагнитное поле. Пока оно существует, разум и тело носителя останутся орудием в руках кукловода.
Все это Бад узнал во время просмотра записи, доставленной ему Флойдом. На видео были не только технические подробности планируемой боссами «Мемории» акции — в конце записи покойная Кэтлин Бейкер обращалась к людям с заявлением. Она разоблачала конгрессмена Клейни и его окружение, не желая, чтобы ее открытие стало средством обогащения и нанесло непоправимый вред человечеству. Она вспоминала отца и хотела одного: дать людям право свободно распоряжаться своими знаниями и навыками.
Агент Арчер видел запись и вызвался задержать конгрессмена Клейни. Баду пришлось заняться «Меморией» и одновременно переговорами с переселенцами — к тому времени резервация уже отключила город от своей энергосистемы. Это мало чем помогло, в башне корпорации наверняка имелись резервные источники питания — здание до сих пор возвышалось светящейся иглой над погрузившимся в темноту Манхэттеном.
Счет в голове Бада снова пошел на минуты. Только на этот раз его волновали не расследование и не угроза отстранения от должности, а то, что он может не успеть. У Клейни явно есть сильные союзники в Пентагоне. Задействовать в проекте целую группировку спутников могли только военные. Вывод напрашивался сам: заговор спланировали давно, в него втянули политиков, ученых, генералов. Но сейчас Баду тягаться с ними не имело смысла. Пусть этим занимаются федералы. К тому же времени на то, чтобы привести в действие службы национальной безопасности и контрразведку, у них совсем не осталось. Пока разберутся, Клейни и военные осуществят свой замысел. Послушные солдаты сотрут переселенцев в порошок, возможно счет жертв пойдет на сотни тысяч. Это война. Это хаос в стране! В возникшей свалке никто не успеет понять, кто прав, кто виноват, кукловод по — прежнему будет дергать за нитки, пока есть возможность, и плодить себе новых бойцов.
— Включите прожектор, — приказал капитан пилоту, и мощный луч разрезал темноту перед вертолетом. — Сколько до цели?
— Три минуты, сэр, — прозвучало в наушниках.
Бад оглянулся. За спиной сидели четверо спецназовцев. Капитан показал старшему группы три пальца, тот кивнул. Снайпер начал расчехлять винтовку, положив оружие на колени.

* * *

Фрэнк оставался на месте, надеясь, что Барни сейчас обернется, прыгнет на Диккенса, вскинувшего пистолет в сторону лестницы. Но ветеран приближался к краю площадки, посверкивая одним открытым глазом, не чувствуя боли в простреленной ноге, не замечая взятую блондином в заложницы Мэгги.
Шаг, еще шаг…
— Стой Барни! — крикнул Фрэнк.
Ветеран продолжал идти. Его широкие плечи заслонили сместившуюся ближе к центру площадки пару.
— Стой! — Фрэнк перехватил топор, развернув его лезвием в сторону ветерана. — Это я, Фрэнк Шелби!
Ему показалось, что Барни вздрогнул и на мгновение сбился с шага, когда услышал знакомое имя.
— Меня зовут Шелби! — выкрикнул Фрэнк. — Ты помнишь?!
Сейчас ветеран походил на очнувшегося в реанимации пациента. Тогда он тоже вел себя странно, пока не отключили оборудование и не сняли с него все провода. Говорил так, будто был под гипнозом. А затем у Барни словно раздвоение личности произошло, он ударил Фрэнка в плечо и тут же удивленно уставился на свою руку, узнал Мэгги и попытался встать с полки, но сдавленно охнул и сел обратно, схватившись за простреленную ногу…
Шаг. Еще шаг.
Фрэнк медленно поднялся по ступеням навстречу.
— Отец! — вскрикнула за спиной ветерана Мэгги.
Лязгнул засов, ударился металл о металл, Фрэнк качнулся в сторону, чтобы увидеть Диккенса.
Девушки уже не было на площадке, блондин спускался в открытый люк.
Шаг. Опять шаг. Еще три секунды — и Барни сможет дотянуться до Фрэнка рукой.
Подавшись к нему, Фрэнк резко опустил топор, выставив перед собой рукоять, и ударил тупым концом, как штыком, метя ветерану в грудь.
Барни легко и уверенно развернулся плечом вперед, уходя от тычка, схватил Фрэнка за руку, другой рубанул его наотмашь по лицу, сбил с ног.
Больно ударившись спиной о край площадки, Фрэнк едва не свалился на крышу с высоты двух человеческих ростов. Ему повезло, что края у площадки слегка загибались вверх. Он перекатился, улизнув из — под ноги ветерана, вскочил и кинулся к открытому люку, но Барни шагнул наперерез, преграждая ему путь.
Только сейчас Фрэнк понял, что площадка и есть антенна, а под ней расположена комната, где находится транслятор. Именно туда спустился Диккенс, чтобы включить оборудование.
— Барни, они залезли тебе в мозг! Они…
Ветеран не дал ему договорить, молча надвинулся, поднимая руки. Фрэнк развернул топор лезвием вперед, надеясь, что это отпугнет противника, задержит на секунду, даст возможность все объяснить. Но Барни продолжил движение, выбросив одну руку вперед, схватился за топорище. Другую Фрэнк отбил, отчаянно двинул локтем, ударив ветерана в грудь, намеренно отпустил топор и прыгнул в сторону.
Драться с Барни было бесполезно — врукопашную его не победить. И вывести ветерана из необычного состояния словами не получалось: каким — то образом Диккенс заставил его выполнять чужие команды. Наверное, когда блондин включит транслятор, с миллионами людей произойдет то же, что и с Барни, они станут марионетками в руках Клейни.
Фрэнк устремился к люку и упал как подкошенный, получив по ногам. Боль и страх, что удар пришелся острием топора, на мгновение затуманили рассудок, отодвинули все мысли. Фрэнк резко сел, глядя на ступни. Обе ноги были целы, он поднял взгляд и едва успел увернуться от упавшего со свистом лезвия.
Топор со звоном вошел в сетчатое покрытие, высек искру и снова взлетел над головой Барни. Глаз на его лице — маске мерцал лихорадочным блеском, окровавленные зубы были плотно сжаты. Он шумно втянул в себя воздух, руки уже пошли вниз, но в последний момент что — то изменилось в его взгляде — там промелькнули отчаяние и страх перед непоправимым. Барни вздрогнул всем телом и обрушил лезвие на площадку рядом с Фрэнком. Но в тот же миг ударил его коленом в подбородок снизу вверх, опрокинул на спину.
— Ты вспомнил! — Фрэнк не думал о боли. Кровь из прокушенного языка наполняла рот.
Барни вновь замахнулся.
— Вспомни о Мэгги!
Ветеран замер и… нанес удар.

* * *

Диккенс, спустившись в аппаратную, сразу отшвырнул девчонку в дальний угол, чтобы не мешалась под ногами. Кисть и пальцы на правой руке были сломаны, приходилось действовать левой; пистолет он сунул за пояс и шагнул к железному шкафу с оборудованием — на торце фосфоресцировала эмблема корпорации. Диккенс поднес браслет к замку, открыл дверцы и потянулся к рубильнику.
Болезненный удар в поясницу заставил его вскрикнуть. Миг удивления — и включились рефлексы, он нагнулся, разворачиваясь и одновременно выбрасывая левый кулак навстречу противнику. Напавшая на него девушка отступила в сторону, но увернуться не успела. Охнула и вновь попыталась ударить.
Сознание бойца невольно отметило ее профессиональную стойку — кроме папочки или Догерти, девчонку некому было научить паре нехитрых приемов. Диккенс выставил предплечье, блокируя руку Мэгги, и чуть не взвыл, когда ее ногти вошли глубоко под кожу на его щеке с другой стороны. Он просто не успел заметить движение в темноте.
Больше Диккенс не церемонился — пнул девчонку ногой и снова отшвырнул ее в угол. Скривившись, провел ладонью по горевшей огнем щеке, лизнул окровавленные пальцы и ощерился, всматриваясь в темноту, где без движения лежало распростертое на полу тело. Рука коснулась пистолетной рукояти, но убивать заложницу Диккенс передумал — она может пригодиться.
Повернувшись к шкафу, он вновь потянулся к рубильнику и услышал гул подлетавшего к башне вертолета.

* * *

В последний момент лезвие топора развернулось и ударило Фрэнка по лбу плашмя. Искры посыпались из глаз, звезды на небе вспыхнули ярче прежнего, одна очень большая вдруг загудела и слепящим подрагивающим лучом потянулась к башне.
Фрэнк понял, что еще жив, — он чувствовал боль. Если бы Барни не сдержал удар, даже плашмя топор проломил бы череп.
Сильные руки вдруг схватили его за плечи, оторвали от площадки. Яркий свет перед глазами заслонило широкое, в кровоподтеках лицо. Барни занес кулак, его губы дрожали, глаз дергался и смотрел в сторону люка.
— Мэгги там, — прохрипел Фрэнк. — Твоя дочь… Ее надо спасти.
Ветеран открыл рот и вдруг зажмурился, затряс головой.
— Ты вспомнил ее, Барни? Своего медвежонка? Ей нужна наша помощь!
Отведенный для удара кулак ветерана разжался, лицо исказилось.
— Иди, — выдохнул он. И толкнул Фрэнка в плечо. — Скорее! — Его голос стал твердым и злым. — Возьми топор!
Барни нагнулся, но не устоял — засопев, повалился на площадку. Фрэнк подобрал топор и кинулся к люку.
Проем оказался достаточно широким, чтобы спрыгнуть в него. О расстоянии до пола думать было некогда. Фрэнк приземлился почти напротив Диккенса, когда тот повернул голову, держа руку возле рубильника.
Места и времени для замаха не было. Выпрямившись, Фрэнк просто шагнул вперед, держа топор широким хватом…
Всё решали мгновения. Стоит Диккенсу отступить — он ускользнет от лезвия. Возьмется за рубильник — потеряет руку, но включит транслятор.
Инстинкт самосохранения все — таки заставил его отдернуть руку. Широкое лезвие врубилось в щиток, сокрушив панель и поворотную рукоять, предназначенную для того, чтобы замкнуть электроцепь. Раздались треск, шипение, посыпались бело — голубые искры. Стало светло как днем. Комната наполнилась тяжелым вертолетным стрекотом, лившимся с неба; на щитке под рубильником замигали лампочки, сигнализируя о неисправностях оборудования; едкий запах горелой пластмассы ударил в нос.
Фрэнк выдернул топор из щитка, но Диккенс не дал ему развернуться. Его кулак врезался Фрэнку точно под ребра, выбил воздух из легких, заставил пальцы разжаться.
Блондин выхватил пистолет. Фрэнк засопел и, согнувшись, попер вперед, толкая противника плечом и головой в живот. Они уперлись в стену. Диккенс ударил Фрэнка пистолетной рукояткой по спине, по затылку…
Перед глазами у Фрэнка вновь рассыпались звезды. Мир на мгновенье померк…

* * *

Рокот вертолетного двигателя и холодный воздух врывались в салон через открытые двери. Наушники почти не спасали от шума, Бад вынужден был кричать, отдавая команды пилоту. Снайпер изготовился к стрельбе, подвинувшись к проему, поднял винтовку. Двое спецназовцев с другой стороны спустили тросы, пристегнулись к ним и замерли, встав на широкую штангу шасси под днищем вертолета. Старший группы оставался на месте, следя за капитаном в ожидании команды.
Прожектор под кабиной выхватывал из темноты широкую площадку на крыше, там были двое мужчин. Они дрались.
Бад вытянул шею, заглядывая пилоту через плечо, приказал ему снижаться и зависнуть напротив площадки. Он не понимал, кто эти двое и почему они дерутся. Взял в руки микрофон, чтобы сделать предупреждение по громкой связи, но тут один из дерущихся вдруг обмяк, другой подобрал под ногами большой пожарный топор и в два прыжка оказался в центре площадки, спрыгнул в раскрытый люк.
Капитан поднял руку, старший группы положил ладонь снайперу на плечо. Пока картина была неясна, Бад не спешил отдавать команду на открытие огня. Он не знал, кто на чьей стороне.
— Ближе! — крикнул пилоту.
Вертолет качнулся и опустился еще. Здоровяк на площадке развернулся к лучу лицом. Оно напоминало одну большую рану. Он встал на колени и поднял руки, что — то крикнул. Но с такого расстояния из — за шума винтов слов было не разобрать. Крупная фигура качнулась вперед и повалилась на площадку.
В следующую секунду из люка выбрался высокий блондин. Он выволок за собой девушку в светлом халате, обхватил ее за шею, прикрываясь, как щитом, развернулся к вертолету и вскинул пистолет.
Старший группы спецназовцев убрал ладонь с плеча снайпера. Двое других бойцов приготовились к спуску на крышу. Вертолет вибрировал и покачивался, мешая стрелку взять прицел — он мог ранить заложницу.
— Огонь запрещаю! — крикнул Бад.
Крепкая ладонь вновь легла на плечо снайпера.
Блондин маленькими шажками двинулся к спуску на крышу, когда из люка на площадке появился еще один мужчина. Теперь Бад узнал его. Он видел этого человека в допросной комнате перед нападением на участок двое суток назад, имел шанс перехватить его вчера днем у периметра резервации. И вот они наконец — то встретились.
Парню, державшему уже знакомый Баду пожарный топор, явно приходилось нелегко, он с трудом передвигал ноги, пытаясь догнать блондина, который не слышал шагов за шумом вертолета.
— Приготовиться! — скомандовал капитан и махнул рукой в сторону бойцов, закрепившихся на тросах.
Старший группы поднял сжатый кулак.
Блондин будто почувствовал приближение опасности, начал разворачиваться и ослабил хватку. Девушка укусила его за руку. Он вскрикнул, она вырвалась из захвата, оттолкнула его.
Фрэнк Шелби широко размахнулся…
— Десант! — крикнул Бад.
Старший спецназовцев разжал кулак, и бойцы ушли по тросам вниз.
Ударом топора Фрэнк опрокинул блондина на спину. Едва слышно хлопнул пистолетный выстрел.
Хлесткой плеткой щелкнула в салоне снайперская винтовка. Фрэнк Шелби тоже упал.
— Не стрелять! — заорал Бад. — Не стрелять!!!
Командир спецназовцев надавил снайперу на плечо.
— Садимся! — приказал капитан пилоту. И стал вызывать по радио лейтенанта Салема, руководившего штурмом здания.
Когда вертолет опустился на площадку, один спецназовец уже стоял возле распростертого ничком здоровяка, другой находился возле девушки, старший группы держал на прицеле сидящего и зажимающего ладонью простреленное плечо Фрэнка.
Держа на всякий случай наготове табельный револьвер, Бад в сопровождении снайпера подбежал к ним и уставился на неподвижно лежащего блондина. Волосы у того топорщились на виске. Капитан вспомнил людей в шлемах — масках у входа в подземку на Сто шестьдесят первой улице, прикинул рост и комплекцию убитого и решил, что тот вполне мог командовать бойцами «Мемории», охотившимися за Шелби. Профессиональная привычка фиксировать мелкие детали никогда не подводила Бада в трудную минуту.
— Девушка и ветеран… — Фрэнк кивнул на здоровяка у края площадки. — Они помогали мне, мы невиновны. Это всё Клейни и Диккенс… — Он замолчал, указав на блондина.
— Осмотрите крышу! — крикнул Бад спецназовцам. — Возьмите выходы под контроль и свяжитесь с нашими людьми внизу! — Он повернулся к Шелби. — Меня интересует транслятор.
Фрэнк покачал головой:
— Диккенс не смог включить оборудование. Я помешал… — Его взгляд переместился на девушку, которая пересекла площадку, как только спецназовцы покинули ее.
Она с трудом перевернула на спину здоровяка, приложила ладони к его изуродованному лицу и что — то заговорила, но рубивший воздух несущий винт заглушал слова.
— Помогите… — Шелби протянул руку.
Бад сжал его крепкую ладонь, потянул на себя и уловил краем глаза движение сбоку.
— Берегись! — крикнул Фрэнк, рванувшись вперед.
Блондин сидел, поднимая пистолет. Рубашка на груди у него была порвана, под ней виднелся расслоившийся от удара топором кевлар.
Грохнул выстрел.
Шелби замер на секунду. Оглянулся. Бад опустил револьвер, шагнул к завалившемуся на спину блондину и отшвырнул подальше выроненный им пистолет.
— Значит, его зовут Диккенс? — Он кивнул на убитого, больше не сомневаясь, что тот на самом деле мертв.
Глаза блондина смотрели в звездное небо, из пулевого отверстия во лбу сочилась кровь.
— Да. Он и его бойцы преследовали меня по приказу Клейни, я расскажу подробности…
— Не надо, позже. — Бад спрятал пистолет в кобуру.
— Клейни у вас?
— Нет. Он скрылся. — Капитан с любопытством посмотрел на Шелби. — Вы знаете, куда он мог направиться? Дороги и аэропорт мы перекрыли…
— Он сказал, что поедет на аэродром.
— Аэродром? — Бад на секунду нахмурился. «Аэродром, — повторил он про себя. — Аэро… Ну конечно, военные! Их база — единственное место, откуда сейчас беспрепятственно может взлететь самолет».
Бад крутанул согнутой в локте рукой, показав пилоту, чтобы готовился к взлету. На крыше вновь появились спецназовцы, но на этот раз их было намного больше, и среди бойцов оказался один мужчина в штатском. Невысокий, коренастый, с резкими чертами лица, он подбежал к Джессапу, скользнул взглядом по застреленному блондину, посмотрел на Шелби.
— Говорите, Салем! — крикнул капитан.
— Мы подавили сопротивление, зачищаем здание!
— Отлично! Позаботьтесь о свидетелях, окажите помощь раненым! — Бад указал на девушку и здоровяка. — Свяжитесь с Арчером, пусть отправляется на военный аэродром! Я вылетаю туда!
— Я с вами! — раздалось сбоку.
Салем удивленно уставился на Фрэнка, вмешавшегося в разговор.
— Вы же ранены! — Бад смерил Шелби удивленным взглядом.
— Ерунда! — Фрэнк поморщился. — Нам есть о чем поговорить!
— Ладно… — кивнул капитан и взмахами подозвал старшего десантной группы: — Через минуту взлетаем!
Он отдал последние указания Салему и вместе с Фрэнком побежал к вертолету, куда уже грузились спецназовцы.
В полете им поговорить не удалось. Сначала Фрэнку делали перевязку, потом Бад вел переговоры с федералами по радио. А вскоре вертолет начал снижаться над рекой, справа вдалеке вспыхнула длинная цепочка огней, обозначив взлетно — посадочную полосу, куда выруливал, поблескивая маяками, реактивный чартер.
— Мы на месте! — крикнул капитан. — Федеральные агенты возле ворот базы. Но у них возникли сложности, будем прорываться с воздуха!
Командир десантной группы кивнул, его бойцы стали проверять оружие и снаряжение.
— Зависнем над полосой, чтобы не дать взлететь самолету! — продолжал Джессап. — Группа высадится, захватит чартер. Клейни нужен живым!
— Да, сэр! — отозвался спецназовец.
— Шелби, — Бад повернулся к Фрэнку, — мы остаемся в вертолете!
— Я пойду с ними! — заявил Фрэнк после паузы.
— Нет! — отрезал капитан и отвернулся.
Фрэнк посмотрел на спецназовцев, готовившихся к высадке, зябко поежился, поднял воротник и сунул руку в карман. Пальцы коснулись чего — то твердого и продолговатого. Он с удивлением взглянул на вынутый из кармана шприц и вспомнил, что взял его в лаборатории Боу.
Мэгги успела немного рассказать Фрэнку о капсулах, программе в них и о том, как та настроена, пока поднимались в кабине лифта на крышу штаб — квартиры. Ее опять словно озарило, как в реанимации, когда она отключила биотокер. Личность девушке скорректировали не до конца, загрузили в мозг данные, чтобы она на пресс — конференции могла без запинки поделиться ими, сознаваясь в преступлении, которого не совершала.
Фрэнк посмотрел Джессапу в затылок и спрятал шприц, о содержимом которого теперь было нетрудно догадаться. В зеленой бурде находилась мнемокапсула, а раствор, скорее всего, являлся тем самым химическим блокиратором сознания. Действовать оба элемента должны были по сигналу транслятора, но при условии, что у прошедшего «Вакцинацию» гражданина имелся электронный браслет. Вот почему Боу и остальные мнемотехники так пугались при виде шприца.
Только один вопрос остался для Фрэнка без ответа: каким образом Диккенс сумел подчинить Барни? Ведь блондин не успел послать сигнал, и вдобавок у ветерана не было браслета в тот момент…
— Приготовились! — крикнул капитан, оторвав Фрэнка от размышлений.
Вертолет боком завис над взлетной полосой. Спецназовцы сдвинули створки по бортам, развернулись спинами к проемам, скинули тросы.
— Пошли! Пошли!!! — скомандовал Джессап.
И бойцы, оттолкнувшись от стоек шасси, скрылись под вертолетом. Фрэнк уперся взглядом в вытянутый силуэт, стремительно набегавший на машину справа. На крыльях чартера вспыхнули слепящие глаза фары. Самолет клюнул носом, из — под шасси повалили клубы дыма.
— Садимся! — приказал пилоту капитан.
Вертолет пополз вниз. Самолет резко свернул, съехал с полосы на траву, закачал крыльями, попадая на неровности. К нему бежали спецназовцы.
Когда Фрэнк с Джессапом выбрались из салона, самолет уже остановился, на фюзеляже откинулся люк и в проеме появился лысый мужчина с оружием в руках. Защелкали выстрелы. Пули продырявили обшивку чартера вокруг двери, мужчина задергался и выпал из проема на траву.
— Дьявол! — выругался на ходу капитан.
— Это не Клейни! — крикнул вдогонку Фрэнк, успевший разглядеть убитого спецназовцами человека.
Он чувствовал себя развалиной, еле передвигал ногами, сильно болело простреленное плечо, ныли ребра, дышать было трудно. Фрэнк не поспевал за капитаном.
— А кто? — Бад первым оказался возле тела, перевернул его.
Тяжело дыша, Фрэнк остановился рядом.
— Это таксист… — Он опустился на траву. — Шрам видите?.. Он… подвозил меня. Я его помню…
Снова раздались выстрелы, на этот раз в салоне самолета, но хлопки прозвучали лишь трижды, и все стихло.
— Какой таксист? — Бад смотрел вверх, крепко сжимая револьвер в руке.
— Из Ла — Гуардии… У Диккенса был изначальный план, он убил Кэтлин в моей квартире, а меня должны были вывезти из аэропорта… дальше точно не знаю…
Из люка выглянул спецназовец.
— Чисто! — сообщил он и спрыгнул на траву.
— Что с Клейни? — спросил капитан.
Закованного в наручники конгрессмена вытолкнули из самолета, за ним выбрались остальные спецназовцы. У одного был расколот шлем и виднелись отметины от пуль на бронежилете, но боец уверенно держался на ногах.
— У нас потерь нет, — отрапортовал старший группы.
Со стороны летного поля донесся вой сирен, все повернули головы. Фрэнк поднялся на ноги. К самолету мчались армейские внедорожники и несколько патрульных машин с мигалками.
— Арчер… — сказал капитан и усмехнулся. Взглянув на Фрэнка, он пояснил: — Федеральный агент, забравший у меня ваше дело.
— Вы ему доверяете?
— В сложившейся ситуации у меня нет выбора. Пришлось показать ему запись, которую вы добыли в штаб — квартире, но потеряли в резервации.
Они повернулись к конгрессмену. Фрэнк шагнул к нему и наткнулся на презрительный взгляд. Клейни криво усмехнулся:
— Рано или поздно они возьмутся за вас…
Фрэнк молча смотрел в лицо конгрессмену: сил на разговор совсем не осталось. Он отвернулся и побрел к вертолету на взлетной полосе. За спиной раздался голос капитана Джессапа, зачитывающего конгрессмену его права.

Эпилог

День обещал быть теплым, но к полудню над городом сгустились облака, и Фрэнк пожалел, что не захватил с собой плащ. Он стоял на гранитных ступеньках перед входом в здание полицейского департамента, глядя в хмурое небо, и вспоминал события трехнедельной давности.
Вроде бы и времени прошло всего ничего, и расследование вели множество служб, а невыясненных вопросов осталось предостаточно. И вряд ли на многие из них когда — нибудь найдутся ответы.
К пешеходному переходу напротив здания стекались прохожие, кто — то торопился по своим делам, обгоняя толпу. Шумели двигатели автомобилей, звучали предупредительные гудки клаксонов, из соседнего квартала доносился вой сирены спешащих кому — то на помощь полицейских или «скорой», а может, это были пожарные… Фрэнк взглянул на часы — Барни задерживался, — переступил с ноги на ногу, собрался подняться по лестнице, и тут у обочины возле пешеходного перехода остановилось такси. Водитель, молодой чернявый парень, выскочил из машины, обежал ее и распахнул дверцу, помогая выбраться пассажиру.
Комплекцией Барни совсем не изменился, а вот лицо было трудно узнать. Кровоподтеки еще виднелись в некоторых местах. Но синяки и ссадины — это ерунда. Ветеран полностью облысел. Его массивный глянцевый лоб поблескивал в солнечных лучах, внезапно прорвавшихся сквозь тучи. Кожа на черепе была неестественно гладкая, будто прежде там никогда не росли густые темные волосы.
— Спасибо, — проворчал ветеран. — Дальше сам.
Он оперся на палку и грузно поковылял к ступеням, разрезая толпу: хмурый, как туча, крупный, как медведь.
Фрэнк подался к нему.
— Я сам. — Барни, не поднимая головы, шагнул на лестницу и остановился. — Давно ждешь? — Он оглянулся на улицу, почему — то старательно избегая встречаться с Фрэнком взглядом.
— Все хорошо? — Фрэнк посмотрел в ту же сторону, но кроме домов, машин и пешеходов, пересекающих улицу на зеленый сигнал светофора, ничего любопытного не увидел.
— Ты не ответил на вопрос, — произнес Барни, не меняя позы.
Фрэнк слабо улыбнулся:
— Волнуетесь?
— Дьявол! — Барни обратил к нему широкое лицо. — С каких это пор ты стал мне выкать?
Фрэнк молча смотрел на него.
— Ты меня еще «мистер Дагган» назови. Чего улыбаешься? — Барни явно злился. Но теперь он стал прежним: сильным, собранным, строгим. — Или ты думаешь, я не знаю, что у тебя была свиданка с Мэгги, а?
Улыбка исчезла с лица Фрэнка. Он скосил глаза на тротуар, озадаченно потер подбородок и не нашелся, что сказать.
— Ладно… — хрипло произнес Барни, кашлянув в кулак. — Пошли. Помоги мне.
Его сильная рука легла Фрэнку на плечо, и они зашагали по лестнице к дверям.
В департаменте их встретил смуглолицый лейтенант Салем, проводил к лифтам. Вместе они поднялись на этаж, Салем провел гостей через отдел в кабинет капитана и молча удалился.
— Присаживайтесь. — Джессап вышел из — за стола навстречу, пожал Барни и Фрэнку руки и указал на стулья. — Кофе?
— Воды, — буркнул ветеран. Он кряхтя опустился на стул и вытянул простреленную в штаб — квартире «Мемории» ногу.
— А мне, пожалуй, кофе, — кивнул Фрэнк, — без сахара.
Капитан связался по интеркому с секретаршей, попросил принести напитки и вернулся на рабочее место.
— Ну? — Он сложил руки на столе, глядя на Барни. — Как самочувствие, как нога?
— В порядке. — Ветеран поерзал на стуле, усаживаясь поудобнее.
В кабинете появилась секретарша. Она кивнула гостям, поставила поднос с напитками на стол и тихо удалилась.
— Пейте. — Капитан вздохнул и откинулся на спинку кресла.
Барни вылил воду в свой большой, широкий рот, Фрэнк попробовал кофе, поставил кружку на блюдце.
— Может, не будем тянуть, капитан? — предложил ветеран. — Мы дали показания всем, кому только можно. — Он посмотрел на Фрэнка и снова повернулся к Джессапу: — Вы же не за этим нас пригласили, так?
— Так.
Последовало напряженное молчание. Четко ощущалось, что ветеран по — прежнему злится, но уже по другому поводу: ему не по душе находиться здесь — видимо, поэтому он опоздал. Наверное, долго решал, ехать в департамент или нет, думал, что Фрэнк пойдет без него…
— Вам ведь известно, — Джессап соединил перед собой пальцы, — что события в «Мемории» — дело федерального масштаба?..
— Зачем мы здесь, капитан? — сердито спросил Барни.
Хозяин кабинета расправил плечи, поднялся из кресла. Гости уставились на него снизу вверх.
— Я хотел попрощаться и сказать спасибо. — Капитан торопливо застегнул пиджак, пригладил седые волосы. — Меня переводят в Вашингтон. Спасибо вам. — И протянул Барни руку.
— И всё? — хмыкнул тот и, опираясь на палочку, встал со стула. — С этого надо было начинать, капитан.
Фрэнк растерянно вертел головой, не зная, что сказать.
— Поздравляю с повышением, — проворчал Барни и кинул через плечо: — Подожду у лифта.
Глядя на Джессапа, Фрэнк виновато развел руками, но останавливать Барни не рискнул — тот мог взорваться, как котел, в котором внезапно повысилось давление.
Когда ветеран вышел, капитан медленно сел.
— Простите его, сэр, — поспешил загладить неловкость Фрэнк. — У Барни скверный характер…
— Я заметил. Все в порядке. — Лицо Джессапа оставалось отрешенным.
— Куда вас переводят? — спросил Фрэнк.
— Что? А… — Капитан оживился. — В министерство юстиции.
— О, поздравляю, сэр.
Джессап поблагодарил, сказал что — то про новые времена и веяния, но все слова прошли мимо ушей Фрэнка. Ему до сих пор было неловко за поведение Барни, и он тоже решил уйти.
— Думаю, еще увидимся, — произнес, поднимаясь со стула.
— Подождите, — взмахнул рукой капитан. Его лицо сделалось серьезным и решительным. — Всего две минуты… Мне есть что сказать.
…Когда Фрэнк покинул кабинет и встретил возле лифта Барни, они чуть не разругались. Фрэнк пытался объяснить ветерану, что Джессап с самого начала подозревал боссов корпорации, вел тайное расследование, рискуя лишиться звания и должности, нарушал устав, инструкции, но в итоге оказался прав и заслужил свое повышение. А то, что дело сейчас находится на доследовании у федералов, — не его вина и проблема. Капитан и так сделал больше, чем мог.
— Он получил повышение, — зло сказал Барни и стукнул палкой по полу, войдя в лифт. — А Макс и еще куча народу — место на кладбище.
— Ты… — Фрэнк чуть не ткнул в него пальцем. — Ты… — И отвернулся к дверям.
— Мы могли узнать, что стало с Боу, нашли его или нет. Что на самом деле было в мнемокапсулах, и почему ты полысел. Капитан был готов поделиться информацией. А теперь вряд ли это сделает.
— Ничего, слетаешь в Вашингтон и узнаешь. — Барни толкнул его плечом, когда раскрылись створки лифта, и вышел в просторный холл.
Фрэнк шагнул за ним следом и остановился, глядя в широкую спину удалявшегося к дверям ветерана. Вот упрямец! И откуда он про поездку в Вашингтон узнал? Это же закрытая информация, о новых переговорах с переселенцами знают единицы. Фрэнк никому не говорил, даже Мэгги…
Он догнал Барни у выхода:
— Постой…
Ветеран резко обернулся. Фрэнк смотрел ему в глаза, тщательно обдумывая и подбирая каждое слово.
— Ну? — протянул ветеран.
— Я не хочу ссориться, — вдруг сказал Фрэнк, когда понял, что должен принять этого огромного, ворчливого здоровяка, стоявшего перед ним, таким, какой он есть. Барни Дагган прожил жизнь и многое помнит. А у Фрэнка все еще впереди.
Барни изменился в лице, его черты разгладились, он будто подобрел.
— Ну ладно. Выкладывай, о чем на самом деле капитан рассказал.
Фрэнк посмотрел на него исподлобья и тихо произнес:
— Предупредил насчет Клейни. По его версии, тот всего лишь марионетка — за конгрессменом стоят другие, неведомые ему силы…
— Это любому ясно.
— Не перебивай, — качнул головой Фрэнк. — Клейни, как и ты, был под влиянием. Его тело буквально напичкано мнемокапсулами…
Он замолчал, потому что мимо по лестнице прошли двое в штатском. У одного на шее висел жетон детектива.
— Угу, — озадаченно выдал Барни. — Так что теперь?
— Капитан просил передать, чтобы ты уезжал из Нью — Йорка. Намекнул, что неплохо бы затаиться на время… Ты умеешь снимать браслет и можешь легко исчезнуть. Понимаешь, о чем речь?
Барни по старой привычке трогал кожу под носом, где раньше были усы. Фрэнк догадывался, о чем он думает.
— Пойдем, — сказал ветеран. И вдруг взволнованно добавил: — Дома Мэгги ждет, я рагу приготовил. Все утро пыхтел, для вас старался. Сюда даже опоздал… — Он хотел сказать что — то еще, но махнул рукой и начал прихрамывая спускаться по лестнице.
Фрэнк быстро обогнал его, уже не сомневаясь в том, о чем именно пойдет разговор во время еды. Он открыл заднюю дверцу ожидавшего у обочины такси, бросил прощальный взгляд на окна департамента и забрался вслед за Барни в салон.
— Куда едем? — Чернявый водитель обернулся на сиденье.
— Домой, — хором ответили пассажиры и уставились друг на друга.
— Хм… — Водитель удивленно качнул головой и завел двигатель.